На жизнь Анабель вновь покушались и вновь были очень близки к успеху. То, что заказчик – мой родной брат, не было сомнений. А вот кто же все-таки исполнитель – до сих пор оставалось загадкой. Проанализировав все попытки врага, можно было сделать вывод, что это кто-то, кто входит в круг доверия одного из нас. От этого становилось тошно. Мало того что меня предал брат, хотя в его подлой душонке я уже давно не сомневался. Так еще и кто-то, кому я доверял. Ведь этот человек знал обо всех защитных артефактах моей возлюбленной и нашел способ их обойти. Идеальный план. Я вновь и вновь прокручивал в голове все факты, все детали, что знал, но так и не смог понять, кто же именно был предателем. Под подозрением были все, но определиться никак не мог. Случай решил все, расставив все по местам.Я шел по коридору академии, когда меня остановил Вит:– Эмалия на башне. У нее истерика, хочет спрыгнуть. Требует поговорить с тобой.Как только он произнес это, у меня в голове начала складываться мозаика. Все недостающие пазлы встали на места.– Думаешь это она? – спросил я Вита, не желая верить в то, что давняя подруга и есть та, кто все это время покушался на Анабель. Хотя сам уже и так все понял.– Я всегда тебе говорил, что не доверяю Эмалии. Она мне никогда не нравилась. Но мне тоже не верится, – грустно вздохнул друг, – но ты сам понимаешь, что все сходится. То, что предатель – кто-то близкий тебе, в какой-то момент стало очевидным. Может быть, так даже лучше, что это она, а не кто-то еще более родной.– Возможно, ты прав. Пошли со мной. Захвати записывающий артефакт, – без настроения ответил я.С каждым шагом сомнения покидали меня, в конце их совсем не осталось. Я злился сам на себя, что подпустил эту змею так близко, и сам лично дал ей все карты в руки. Мое доверие и глупость чуть не стоили Анабель жизни, а мне сердца. Хорошо, что обошлось. В будущем я таких ошибок не допущу. На крышу я зашел в отвратительном расположении духа. На площадке уже собралась толпа зевак. Я посмотрел на Витора, и он понял меня без слов:– Так, все вон с крыши. Нечего здесь смотреть. Кому мало шоу, я куплю билеты в театр, – после его слов большинство студентов направились к выходу, но самые любопытные остались, надеясь на то, что их не заметят или внимания не обратят, – я неясно сказал? Не испытывайте мое терпение. Либо вы уходите добровольно, либо я за шкирку вас отсюда выведу.Угроза сработала, и оставшиеся зеваки нехотя разошлись. Мы остались на крыше втроем. Эмалия посмотрела на меня умоляющим взглядом. Но меня не проняло. Внутри меня что-то умерло. Я был холоден и спокоен.– Прыгай, – сказал я равнодушно. Бывшую подругу от этого даже передернуло, – сделай одолжение и себе, и мне. Просто прыгни и не заставляй меня выносить тебе приговор.– Но… я не блефую. Тебе не жалко? Мы же столько лет дружим.– Дружим? Так ты это называешь? Ты о дружбе думала, когда вонзала мне нож в спину и хотела лишить меня сердца? – злость во мне вскипела после ее слов. Как она смеет? Устроила шоу с попыткой самоубийства, чтобы я ее пожалел? Ну уж нет, не на того нарвалась. – Жалость и сочувствие мне несвойственны. Можешь завершать то, что задумала.– Я… Я… Это все Шейн. Я не знаю зачем на это согласилась, но я же не знала, что она – твоя истинная. А когда узнала, то уже было поздно. Он не позволил мне отступить, насиловал меня, мучил и угрожал. Он ненормальный. Псих и извращенец. Ему нравится причинять боль другим, особенно женщинам. Он от этого возбуждается, – по ее щекам текли слезы, в глазах читалось раскаяние. Но мне было все равно. Ничего нового она мне не открыла. Но это признание пригодится мне в будущем. – Прости меня.– Это вряд ли, – холодно бросил я. Возможно, когда-нибудь я ее прощу, но явно не сейчас, – я хорошо знаю своего брата. Если он угрожал, то он исполнит свои угрозы. Но даже если он тебя по какой-то причине помилует. То я точно этого не сделаю. Поэтому у тебя есть две альтернативы: ты либо прыгнешь и умрешь быстро, либо тебя казнят на главной площади при толпе свидетелей, включая твоих родителей. И с большой вероятностью произойдет это уже после того, как Шейн приведет в действие обещанное наказание. Поэтому будь благодарна, что я предоставляю тебе выбор.По щекам девушки текли слезы, в глазах стоял страх и отчаяние. Она стояла на краю крыши, но все никак не могла решиться. Я прекрасно понимал, что для всех, тем более для нее самой будет проще, если она сделает этот шаг. Я был зол и бескомпромиссен, но все же не желал видеть ее мучения и позор. А то, что все будет именно так, не оставалось сомнений.– Прыгай! – зло крикнул я. Эмалия вздрогнула, посмотрела на меня в последний раз и поняв, что снисхождения не будет, все-таки сделала шаг в пропасть. Ее взгляд, полный скорби и отчаяния, наверняка будет преследовать меня еще долго. Но жалости я все еще не чувствовал. Она сама виновата в том, что сделала. Она раз за разом хладнокровно пыталась убить ту, что дороже мне, чем собственная жизнь, зная, сколько боли это причинит. Так почему я тогда должен ее жалеть? Не должен и не буду. Спустя несколько минут размышлений и самокопаний, я развернулся к Витору, ставшему свидетелем происходящего и, как всегда, сухо сказал:– Проверь, мертва ли она. Если нет, тогда доставь к целителям и арестуй. После того, как ее подлечат состоится казнь. Будем надеяться, что она не выжила. Для ее же блага, – а потом добавил. – Ты все записал?Друг равнодушно кивнул и отправился выполнять мое поручение.