Когда капитан Мабберс увидел их, он резко остановился, направив свой инструмент — оружие на Джерека.

Джерек почти с удовольствием смотрел на него.

— Мой дорогой капитан Мабберс… — начал он.

— Берегитесь, мистер Карнелиан! Он вооружен!

Джерек не понял причин ее беспокойства.

— Да, музыка, которую они производят, самая прекрасная, которую я когда-либо слышал.

Капитан Мабберс тронул струну. Из колоколообразного дула его оружия раздался скрежещущий звук, вокруг ободка появилось несколько слабых голубых искр. Капитан Мабберс глубоко вздохнул и бросил инструмент на камни моста.

Похожие звуки и искры получились и у других инструментов, которые держали его люди.

Кинув Переводильную Пилюлю в рот (с недавних пор он постоянно носил их при себе), Джерек сказал:

— Что привело вас в Город, капитан Мабберс?

— Занимайся своим вонючим делом, сынок, — сказал вожак космических пришельцев. — Все что мы, бравые ребята, сейчас хотим — это найти поскорее путь наружу!

— Я не могу понять, зачем вы вошли в Город, хотя… — он извиняюще посмотрел на миссис Ундервуд, которая не понимала ничего из разговоров, и предложил ей пилюлю.

Она отказалась, сложив руки на груди.

— Не получилось, — сказал один из Латов.

— Заткнись, Рокфрут, — приказал капитан Мабберс.

Но Рокфрут продолжал:

— Проклятое место оказалось так хорошо защищено, что мы подумали, что тут должно быть что-то ценное. Не везет, так не везет.

— Я сказал, заткнись, тухлая башка!

Но стрелки капитана Мабберса, казалось, теряли веру в своего предводителя. Они скрещивали свои три глаза в самой обидной манере и делали грубые жесты локтями.

— Разве фортуна покинула вас в других местах? — спросил Джерек Рокфрута. — Вы так красиво разрушали, насиловали и так далее…

— Так и было, пока…

— Заткни свою дыру, тупица! — закричал вожак.

— Да отвяжись ты! — огрызнулся Рокфрут, но, казалось, понял, что зашел слишком далеко.

Его голос стал тише, когда капитан Мабберс неодобрительно уставился на него. Даже его товарищи не одобряли болтливости Рокфрута.

— Мы немного нервничаем, — сказал один из них извиняющимся тоном.

— Еще бы! — капитан Мабберс пнул ногой свое брошенное оружие. — Все проклятые мучения, которые мы прошли, чтобы добраться до нашего корабля сначала…

— …и все, что мы уничтожили, появлялось снова, — пожаловался Рокфрут, явно довольный, что нашел общую с капитаном тему.

— …и все наши вонючие пленники вдруг исчезали, — добавил другой.

— У нас ушла почва из-под ног, — добавил жалобно капитан Мабберс. — Когда мы сели на эту планету, мы думали, что грабить будет так же легко, как вытереть твою задницу…

— С тех пор, — сказал Рокфрут, — нас преследуют неприятности. Какой смысл терроризировать людей, которые смеются над вами? И потом, эти бесконечные перемены…

— Планета иллюзий, — сказал капитан Мабберс внушительно. Его зрачки разбежались в стороны. — Это вероятно, очередная ловушка, — он сфокусировал глаз на Джереке. — Слушай, педик, ты, кажется, приличный парень. Это ловушка?

— Да нет. Никому не придет в голову намеренно преследовать вас, — успокоил его Джерек. — Мы с удовольствием принимаем гостей. А что там случилось? Кто остановил вас?

— Ну, это была ничья. Мы спасались от проклятого пара. — сказал Рокфрут. — Затем появились эти маленькие круглые мудаки. Они…

Миссис Ундервуд потянула Джерека за рукав. Он повернулся к ней. Топая по ступенькам лестницы, вверх поднимались инспектор Спрингер, сержант Шервуд и команда полицейских.

— Джи плу фигтендей вага? — сказал инспектор Спрингер.

— Флу хард! — воскликнула миссис Ундервуд.

Джереку пришлось проглотить очередную пилюлю.

— Взять их, — инспектор Спрингер махнул своим людям. — Надеть наручники!

Констебли, двигаясь, как автоматы, шагнули вперед, чтобы арестовать сломленных Латов.

— Я знал, что вы соберетесь где-нибудь рано или поздно, — с угрозой сказал инспектор Спрингер Джереку. — Поэтому я позволил вам уйти.

— Но как вы могли последовать за нами, инспектор? — спросила миссис Ундервуд.

— Реквизировали экипаж, — важно ответил ей сержант Шервуд.

— Чей?

— О… его, — сержант ткнул пальцем назад.

Джерек и Амелия обернулись и посмотрели вниз. Там стоял Герцог Квинский в ярко-голубой униформе, похожей на форму сержанта Шервуда. Когда они встретились с ним глазами, он приветливо помахал им желтой дубинкой и дунул в серебряный свисток.

— О, небеса! — воскликнула она.

— Мы сделали его почетным Констеблем, не правда ли, инспектор? — сказал сержант Шервуд.

— Так, смеха ради, это никому не причинит вреда, — улыбнулся сам себе инспектор Спрингер, — а нам от этого только польза.

— Круфруди, хрунг! — сказал капитан Мабберс, когда его повели прочь.

Город содрогнулся и застонал. Наступила и прошла неожиданная темнота. Джерек заметил, что кожа у всех приобрела призрачно-белый, почти голубой цвет, и глаза их стали похожи на глаза статуй.

— Проклятье! — сказал сержант Шервуд. — Что это было?

— Город… — прошептала миссис Ундервуд. — Он такой спокойный, такой молчаливый, — она подвинулась к Джереку и сжала его руку. Он был рад подбодрить ее.

— Это часто случается?

— Насколько я знаю, нет…

Все замерли, даже Герцог Квинский. Латы нервно огрызались один на другого. У констеблей отвисли челюсти. Еще одна судорога. Где-то вдали задребезжал кусок металла, и затем этот кусок с грохотом упал, но это был естественный звук. Джерек подтолкнул ее к лестнице.

— Нам лучше спуститься на землю. Если это земля.

— Землетрясение?

— Мир слишком стар для землетрясений, Амелия. Они поспешили вниз по ступенькам, и их движение заставило других последовать за ними.

— Надо найти Гарольда, — сказала миссис Ундервуд. — Это опасно, мистер Карнелиан?

— Не знаю.

— Вы сказали, что Город безопасен.

— От Латов, — Джерек с болью смотрел на ее смертельно — бледную кожу. Он моргнул, чтобы наваждение прошло, но оно осталась.

Они приблизились к Герцогу Квинскому. Герцог поглаживал свою бороду.

— Я остановился около твоего дворца, Джерек, но тебя там не было. Инспектор Спрингер сказал, что он тоже ищет тебя, поэтому мы последовали за тобой. Пришлось тебя поискать. Ты знаешь на что похожи эти Города, — он покрутил в пальцах свисток.

— Этот Город ведет себя как-то странно.

— Умирает?

— Возможно, или подвергается какому-то радикальному изменению. Города, говорят, способны восстанавливать себя. Может быть, это?

— Не похоже…

Герцог кивнул…

— Хотя он не может сломаться. Города бессмертны.

— Сломаться внешне, возможно.

— Будем надеяться, что этим все ограничится. У тебя болезненный вид, Джерек, мой дорогой.

— Я думаю, мы все так выглядим. Свет.

— Действительно, — Герцог сунул свисток в карман. — Ты знаешь мои инопланетяне исчезли, пока Латы буйствовали. Они добрались до своего корабля вместе с Юшариспом и Монгровом.

— Они улетели?

— О, нет. Они все испортили. Латы, должно быть, недовольны. Они сердятся, бедняжки? Юшарисп со своей компанией одолели их! — Герцог засмеялся, но звук показался таким неприятным, даже для его собственных ушей, что он замолчал.

— Ха, ха…

Город, казалось, накренился, как если бы все опоры скользнули вниз со склона. Они восстановили свое равновесие.

— Нам лучше пройти к ближайшему выходу, — сказал один из констеблей гулким голосом. — Идти, а не бежать. Если никто не будет паниковать, мы всех быстро эвакуируем.

— Мы получили то, за чем пришли, — согласился сержант Шервуд. Его униформа окрасилась в серый цвет. Он продолжал обмахивать ее, будто считал цвет пылью, приставшей к ткани.

— Где мы оставили штуку, на которой прибыли? — инспектор Спрингер снял шляпу и вытер ее изнутри платком. Он посмотрел вопросительно на Герцога Квинского. — Внимание, почетный Констебль! — его усмешка была фальшивой и ужасной. — Где летающая машина?

Некоторое мгновение Герцог Квинский был настолько озадачен манерами инспектора, что просто смотрел на него.

— Воздушный корабль, хо-хо-хо, который принес нас сюда? — инспектор Спрингер вернул на место свою шляпу и быстро сглотнул два или три раза.

Герцог неопределенно ответил:

— Кажется, там, — он медленно развернулся, покачивая своей дубинкой (ставшей коричневой). — Или там.

— Проклятье! — сказал инспектор с отвращением.

— Мибикс? — произнес рассеянно капитан Мабберс, как будто думая о чем-то другом.

Земля издала стонущий звук и содрогнулась.

— Гарольд!

Миссис Ундервуд дернула Джерека за рукав. Он заметил, что белая ткань его костюма стала пятнисто-зеленой.

— Вы должны найти его, мистер Карнелиан.

Когда Джерек и Амелия побежали назад, туда, где они оставили ее мужа, инспектор Спрингер кинулся за ними рысцой, потом его люди, неся между собой ворчащих, но не сопротивляющихся Латов, а за ними следовал Герцог Квинский, немного повеселев от перспективы действий. Без динамичных событий, насыщенных сенсациями, жизнь его теряла всякий смысл.

На бегу Джерек и Амелия услышали жуткие и пронзительные модуляции свистка Герцога, который вслед за этим зычно прокричал:

— Эй! Эге-гей.

Раскаленная органика пульсировала под их ногами, каждый шаг вызывал болезненный шепот земли. Наконец, они достигли прогнившей металлической площадки, где сквозь сумрак можно было различить Гарольда Ундервуда, погруженного в размеренную беседу со своим другом. Он поднял голову.

— Ха! — тон его смягчился. — Вот вы и здесь, суета сует привела вас сюда, притворство и ханжество бессмысленны.

Очевидно собеседник не произвел глубокого впечатления на его убеждения.

Равнина судорожно вздохнула, подалась и стала лощиной в милю шириной, похожей на преисподнюю.

— Я лучше сделаю новый аэрокар, — сказал Герцог Квинский, резко останавливаясь.

Гарольд Ундервуд подошел к краю обрыв и заглянул вниз. Он почесал соломенные волосы, нарушив пробор…

— Так, значит есть, по меньшей мере, еще один уровень, — задумчиво произнес он. — Это как-то успокаивает, — он продолжал дальнейшие исследования, пока отверженная им супруга не оттащила его назад.

Герцог Квинский без устали вращал все свои Кольца Власти.

— Наши Кольца не действуют в самом Городе? — спросил он у Джерека.

— Не могу припомнить.

За их спинами бесшумно взорвалось здание. Они смотрели как обломки пыли плыли над их головами. Джерек заметил, что кожа у них всех теперь имела пятнистый, мерцающий оттенок цвета жемчуга. Он придвинулся ближе к Амелии, все еще вцепившейся в своего благоверного (единственного безмятежного участника этой импровизированной вечеринки). Все отошли прочь от лощины, огибая Город.

— Редкий случай, когда энергии Города не хватает, — сказал неподвижный собеседник Гарольда Ундервуда. — Кому могла понадобиться такая мощность?

— Вам известно, что стала причиной такого беспорядка?

— Нет. Нет. Возможно, это проблемы превращения. Как сказать? Попытайтесь связаться с центральным философским отделом, хотя я думаю, что я — все что от него осталось. Если я только не составляю его целиком. Кто скажет, что является частью, а что — целым? И если целое содержится в одной части или часть в целом, или целое и часть различны не в терминах размера или емкости, а в существенных свойствах…

Стыдясь своей невежливости, Джерек продолжал путь мимо камня.

— Было бы чудесно обсудить эти вопросы — сказал он, — но мои друзья…

— Круг — это круг, — сказал Гарольд Ундервуд. — Мы без сомнения, вернемся назад. Прощайте, пока, — бормоча, под нос, он позволил Джереку и Амелии увести себя.

— Несомненно, несомненно. Природа реальности такова, что ничто не может, по определению, быть нереальным, если оно существует, а так как все может существовать, если его можно представить, тогда все, о чем мы говорим, как о нереальном, а действительности реально…

— Аргументы более, чем скромные, — сказал негромко Гарольд Ундервуд, как бы извиняясь. — Я не верю, что оно имеет то значение, о котором заявляет. Ладно. Кто мог бы поверить, что Данте-Католик оказался таким точным, в конце концов! — Он улыбнулся. — Но теперь мы можем забыть эти сектантские развлечения. Проклятия положительно расширяют кругозор!

Миссис Ундервуд судорожно вздохнула.

— Что за шутки, Гарольд?

Он просиял.

— Что-то живое, возможно, животное перебежало им дорогу и скрылось в недрах города.

— Мы на краю, — сообщил Герцог Квинский. — Хотя ничего, кроме черноты, не различить. Неисправность силового экрана?

— Нет, — сказал Джерек, который находился впереди него. — Город все еще излучает немного света. Я вижу только пустыню.

— Там нет солнца, — всмотрелась вперед Амелия. — И звезд.

— Вы хотите сказать, что планета мертва? — присоединился к ним Герцог Квинский.

— Да, там пустыня. Что стало с нашими друзьями?

— Наверное, поздно говорить об этом, но лучше поздно, чем никогда! Я прощаю вас, Амелия, — сказал вдруг Гарольд Ундервуд.

— Что, Гарольд?

— Теперь это не имеет значения. Вы, конечно, были любовницей этого человека. Вы прелюбодействовали, поэтому вы оба здесь.

С некоторой неохотой Амелия оторвала взгляд от безжизненного пейзажа. Она нахмурилась.

— Я все-таки не ошибся, — не мог остановиться ее спутник жизни.

Ошеломленная, она переводила взгляд с Джерека Карнелиана на Гарольда Ундервуда и обратно. На губах Джерека появилась удивленная полуулыбка. Амелия беспомощно махнула рукой.

— Гарольд, в такой момент?…

— Она любит меня, — сказал Джерек.

— Мистер Карнелиан!

— Вы его любовница? — Гарольд Ундервуд ласково протянул руку к ее лицу. — Я не виню вас, Амелия.

Она глубоко вздохнула и коснулась руки мужа.

— Вы почти правы, Гарольд. В душе, да. И я люблю его.

— Ура! — закричал Джерек. — Я знал, я знал! О, Амелия, это счастливейший день в моей жизни!

Остальные повернулись и уставились на них. Даже Герцог Квинский казался шокированным.

Вдруг, откуда-то с небес над их головами гулкий голос, полный мрачного удовлетворения, стал вещать:

— Я говорил вам это! Я говорил вам всем это! Смотрите — это Конец Света!