— Премьер поставлен в известность, — внушительно объявил он, уперев руки в бока, в центре большой камеры, глядя на заключенных с самодовольным выражением фермера, купившего хорошую скотину. — Я не удивлюсь, — вошел он в раж, — если окажется, что мы раскрыли самую крупную шайку бунтовщиков против Короны со времен Порохового Заговора. Думаю, за пару дней мы выкурим их всех из потайных нор, — он уделил особое внимание капитану Мабберсу и его экипажу. — Мы еще узнаем, как подобные вам ублюдки проникают в наше государство.

— Грунек вертедас, — задабривающе пробормотал капитан Мабберс, надеясь уладить конфликт.. — Фрег нашер, тьюнайтли, мибикс?

— Это я уже слышал, парень. Скажешь это английскому суду! Пусть он решает вашу участь.

Капитан Мабберс оставил свои попытки договориться с инспектором, чертыхаясь, вернулся к соумышленникам.

— Нам нужен переводчик, инспектор, — сказал сержант Шервуд, составлявший протокол. — Я не могу понять их имена. Эти проклятые иностранцы.

— У меня осталась пилюля, — услужливо предложил Джерек. — Вы можете принять ее и побеседовать с ними, как на своем родном языке.

— Пилюля? Вы стоите здесь и предлагаете мне, офицеру полиции, наркотики? — Спрингер повернулся к сержанту Шервуду. — Наркотики!

— Это многое объясняет, — кивнул сурово сержант Шервуд.

— Интересно, что случилось с теми, на летающей машине?

— Их местонахождение будет выяснено со временем, — пообещал инспектор Спрингер.

— Надеюсь, они уже в Конце Времени, — сказал Джерек. — Искажения, кажется, прекратились, Джеггед?

— Джексон, — поправил Джеггед без настойчивости. — Да, но они начнутся снова, если мы не поторопимся.

Мистер Ундервуд перестал петь и теперь качал головой из стороны в сторону.

— Напряжение, — говорил он, — перегрузка, как ты говоришь, моя дорогая.

Миссис Ундервуд успокаивала его.

— Прости за резкость, за все, это было не по-христиански. Я должен был выслушать тебя… если ты любишь этого мужчину.

— О, Гарольд!

— Нет-нет. Лучше, если ты останешься с ним. Мне нужен отдых… в деревне. Возможно, я поживу у моей сестры, в доме Милосердия в Уайтхевене. Развод…

— О, Гарольд! — Амелия сжала его руку. — Никогда! Все давно решено, я остаюсь с тобой!

— Что!? — возмутился Джерек, в котором проснулся собственник. — Не слушайте ее, мистер Ундервуд. Хотя, нет… — он тут же раскаялся в своих словах, — вы должны ее выслушать.

Мистер Ундервуд сказал более твердо:

— Это не только ради тебя, Амелия. Скандал…

— О, Гарольд! Прости…

— Ты не виновата, я уверен.

— Ты подашь в суд на меня?

— Конечно, это естественно. Ты не сможешь…

— Гарольд! — на этот раз ее слезы, казалось, были другими. — Куда я пойду.

— К мистеру Карнелиану.

— Разве ты не понимаешь, что это значит, Гарольд!

— Тебе не привыкать к зарубежному климату, и ты, покинув Англию, совьешь теплое гнездышко в другом месте.

Она вытерла глаза и бросила на Джерека испепеляющий взгляд.

— Во всем виноваты вы, мистер Карнелиан. Видите, что случилось?

— Не совсем, — начал он, но махнул рукой, потому что она снова переключилась на мистера Ундервуда.

В камеру вошел еще один полицейский.

— Ага, — сказал инспектор. — Простите, что поднял вас с постели, констебль. Я только хотел кое-что прояснить. Вы, кажется, присутствовали при казни Ярмарочного убийцы?

— Да, сэр.

— Это тот парень, которого повесили? — он показал на Джерека.

— Похож, сэр. Но я видел, как Убийца умер. С определенным достоинством, что отмечалось в свое время. Нет, этот парень не может быть Убийцей.

— Вы видели тело… после?

— Нет, сэр? В самом деле, сэр, был слух… ну… Нет, сэр, он выглядел несколько иначе… волосы другого цвета и цвет лица…

— Я изменил их с того времени, как… — начал Джерек, желая помочь следствию добровольным признанием, но инспектор Спрингер гаркнул:

— Молчать, ты! — он был доволен показаниями констебля. — Благодарю вас!

— Рад служить, сэр, — констебль покинул комнату.

Инспектор Спрингер подошел к мистеру Ундервуду.

— Вам получше?

— Да, — с осторожностью согласился мистер Ундервуд. — Я надеюсь, я имею в виду, вы не думаете, что я…

— Я думаю, что вы ошиблись, вот и все. Имея шанс, э… увидеть вас в других обстоятельствах, я сказал бы, что… э… вы были немного перенапряжены… не совсем в себе… хм, — он начал снова почти добродушно, — … с вашей сбежавшей миссис и все такое. Кроме того, я благодарен вам, мистер Ундервуд. Вы невольно помогли нам разоблачить эту злодейскую шайку. Мы знали, что на Ее Величество готовилось покушение, но не располагали уликами. Теперь их больше, чем достаточно, чтобы раскрыть Заговор.

— Вы имеете в виду… эти люди?… Амелия, ты знала?

— Гарольд, — она умоляюще взглянула на Джерека. — Мы рассказали тебе правду. Я уверена, что никто из присутствующих здесь ничего не знает о таком ужасном заговоре. Это люди из будущего!

Инспектор Спрингер недоверчиво покачал головой и повернулся к сержанту Шервуду.

— Как мы будем отделять психов от рецидивистов?

Железная Орхидея зевнула.

— Слушай, сынок, — пробормотала она Джереку, — я не ожидала, что в эпохе Рассвета могут быть такие скучные места.

— Не везде, мама, — извиняющимся тоном сказал он.

— Следовательно, сэр, — продолжал беседу с мистером Ундервудом энергичный инспектор. — вы можете идти. Конечно, вы понадобитесь нам, как свидетель, но я не вижу необходимости задерживать вас.

— А моя жена?

— Боюсь, она должна остаться.

Мистер Ундервуд вышел вслед за сержантом Шервудом.

— Прощай, моя дорогая, — сказал он.

— Прощай, Гарольд. — теперь она не казалась очень расстроенной.

Герцог снял свою роскошную охотничью шляпу и начал стряхивать грязь с ее плюмажа.

— Что это за вещество, — полюбопытствовал он у Джексона.

— Пыль, — ответил Джексон, — мусор.

— Как интересно. Из чего вы делаете ее?

— В Эпохе Рассвета много способов производить ее, — сообщил мистер Джексон.

— Ты должен показать мне какой-нибудь, Джерек. — Герцог Квинский снова надел шляпу. Его голос упал до шепота. — Чего мы ждем?

— Не знаю, — ответил Джерек, — но вам следует наслаждаться этим. Мне лично нравится здесь все.

— И нам тоже, о, изгонитель скуки! — Герцог Квинский посмотрел благосклонно на инспектора Спрингера. — Мне нравится твой характер, Джерек. В нем столько подлинного.

Сержант Шервуд вернулся с величественным человеком средних лет, в черном сюртуке и высокой черной шляпе. Узнав его, инспектор Спрингер с рвением доложил.

— Они все здесь, сэр. Хочу отметить, что мы поймали их, несмотря на все трудности!

Сановый гость скользнул безразличным взглядом по колоритным ликам жизнерадостных потомков, среди которых оказались Донна Изабелла и миссис Ундервуд, и тяжело вздохнул при виде Джерека и капитана Мабберса. Однако, когда он перевел глаза на мистера Джексона, из груди его вырвалось сдавленное.

— О, великие небеса!

— Добрый вечер, Мунрой, или, может, уже утро? — Джеггед, казалось, забавлялся. — Как поживает Премьер?

— Глазам своим не верю. Это вы, Джеггед?

— Боюсь, что да, сэр.

— Но как вы попали сюда?…

— Спросите инспектора, старина.

— Инспектора?

— Вы знакомы, сэр?

— Разве вы не узнали лорда Чарльза Джеггеда?

— Но… — начал оправдываться Спрингер.

— Я же говорил вам, что это он, — с триумфом сказал Джерек миссис Ундервуд, но она жестом приказала ему замолчать.

— Вы говорили инспектору кто вы, Джеггед?

— Он был занят поимкой анархистов, и я не хотел мешать своими объяснениями. Мне казалось, что лучше подождать.

Мунрой кисло улыбнулся.

— И поднять меня с постели.

— Здесь есть эстонцы, сэр, — сказал инспектор Спрингер нетерпеливо, — по крайней мере, мы поймали их.

Мунрой с достоинством повернулся и сурово посмотрел на Латов.

— А, да. Это не ваши, друзья, Джеггед?

— Отнюдь. Инспектор Спрингер отлично справился с захватом этих злоумышленников. Остальные — мои гости. Мы обедали в кафе «Роял». Вы знаете о моем пристрастии к искусству…

— Конечно, я думаю инцидент исчерпан.

— Подумать только, вы даже не чертов анархист? — сокрушался инспектор Спрингер, буравя Джерека непримиримым взглядом. — Всего-навсего псих с хорошими связями, — и он горько вздохнул.

— Инспектор, — пожурил его величавый Мунрой.

— Простите, сэр.

— Феркит, — воззвал капитан Мабберс из своего угла. Он, казалось, обращался к Мунрою. — Глу, мибикс?

— Гм, — сказал Мунрой.

Латы плохо переносили тяготы тюремного заключения. Маленькой сплоченной кучкой они сидели на полу камеры, ковыряясь в своих сопливых носах и почесывая шелудивые головы.

— У вас есть какие-нибудь основания подозревать лорда Джеггеда и его друзей, инспектор? — спросил сухо Мунрой.

— Нет, сэр, кроме… Нет, даже эти зеленые и грубые женщины, сэр… — инспектор Спрингер покорился неизбежности. — Нет, сэр.

— Им предъявлено обвинение?

— Нет еще… э, нет, сэр.

— Они могут быть свободны?

— Да, сэр.

— Слышите, Джеггед? Другие дела, — сказал Мунрой, махнув тростью на неутешных инопланетян, — подождут до утра. Надеюсь, у вас есть улики, инспектор?

— О, да, сэр, — ответил инспектор Спрингер, хотя в его глазах и голосе пропала уверенность в будущем. Он беспомощно уставился на Латов. — Ну, во-первых, это чужеземцы, сэр.

Когда они вышли на широкий бульвар Уайтхолла, друг лорда Джеггеда Мунрой приподнял свою шляпу, обращаясь к леди:

— Примите мои поздравления по поводу ваших костюмов, — сказал он. — Получился бы чудесный бал-маскарад, если бы все костюмы были такими прекрасными. До встречи в клубе, Джеггед?

— Возможно, завтра, — ответил Джеггед.

Мунрой степенно удалился в направлении Уайтхолла.

Утренние лучи коснулись высотных зданий.

— Какое чудо! — воскликнула миледи Шарлотина. — Старомодный рассвет. Настоящий!

Герцог Квинский хлопнул Джерека по плечу.

— Великолепно!

Джерек все же чувствовал, что заработал уважение Герцога несколько дешево, учитывая, что он совсем ничего не делал, чтобы вызвать восход солнца, но не смог отказать себе в глубоком удовольствии быть приобщенным к творцам чудес 19-го столетия, поэтому он снова скромно покачал головой и позволил Герцогу лить бальзам на душевные раны.

— Что за воздух! — воскликнул Герцог Квинский. — Что за благоухание! Ах! — Он обогнал всех и повернул на набережную, восхищаясь мусором, не тонущим в реке, баржами и пленкой нефти. — Все серого цвета при раннем рассвете!

Джерек донимал миссис Ундервуд:

— Ну хоть теперь вы скажете, что отвечаете мне взаимностью, Амелия? Ваша связь с мистером Ундервудом завершилась.

— Он того же мнения, что и вы, — вздохнула она. — Я сделала все, что могла.

— Я знал, что он настоящий джентльмен. Недаром мы нашли общий язык.

— Он потерял рассудок, — сказала она. — Я виновата в том, что случилось.

Она, казалось, не желала продолжать разговор, и Джерек тактично разделил ее молчание. На реке прогудел буксир. Несколько чаек поднялись в небо, залитое мягким сверкающим золотом, деревья вдоль набережной шелестели, как бы пробуждаясь к новому дню. Все, кроме выясняющих отношения влюбленных, увлеклись обсуждением городского пейзажа.

— Нам будет, что вспомнить об этом пикнике, — поделилась Железная Орхидея с Лордом Джеггедом. — Когда мы отправляемся назад?

— Скоро, — просто ответил он.

В конце концов, они покинули набережную и свернули на улицу, которую Джерек узнал. Он коснулся руки миссис Ундервуд.

— Вы узнаете здание?

— Ха, — пробормотала она, хотя ее мысли были заняты другим. — Это Центральный уголовный суд, где вас приговорили к смертной казни.

— Смотрите, Джеггед! — окликнул Джерек. — Помните?

Лорд Джеггед тоже, казалось, думал о чем-то другом. Он кивнул головой.

Смеясь и болтая, дружная компания прошла Центральный уголовный суд и остановилась перед объектом, который привлек их внимание.

— Собор Святого Павла, — сказала Донна Изабелла, цепляясь за руку Епископа Тауэра. — Вы не видели его раньше?

— О, мы должны зайти внутрь!

Именно в этот момент Лорд Джеггед, вскинув свою благородную голову, остановился, словно лиса, уловившая запах своих преследователей. Он поднял руку, и Джерек с миссис Ундервуд заколебались, наблюдая, как остальные взбежали вверх по ступенькам.

Весельчак Епископ исчез первым, за ним последовали Железная Орхидея и миледи Шарлотина. Последним рассеялся Герцог Квинский с удивлением на лице.

Донна Изабелла села на ступеньки и закричала. Крики не стихали еще какое-то время, пока Джеггед вел их по лабиринту маленьких мощеных улиц.

— Мы были бы следующими, если бы нам не повезло, — объяснил он. — Эффект Морфейла должен был сработать. Моя вина… Целиком моя вина… Быстрее…

— Куда мы идем, Джеггед?

— К машине времени, той, в которой ты прибыл сюда впервые. Ее привели в порядок и мы можем отправляться. Но флуктуации, вызванные последними приходами и уходами, могли привести к серьезным последствиям. Браннарт знал, о чем говорил. Торопитесь!

— Я не уверена, что хочу сопровождать кого-нибудь из вас, — упиралась миссис Ундервуд. — Вы разбили мне жизнь!

— Миссис Ундервуд, — мягко напомнил Лорд Джеггед, — у вас нет выбора. Альтернатива ужасна, уверяю вас.

Убежденная его тоном, Амелия не стала возражать.

В конце улочки, застроенной выцветшими облупившимися зданиями, несколько человек загружали телегу.

— Я устала, — пожаловалась миссис Ундервуд, — и не могу идти так быстро, мистер Джексон. Я не спала почти две ночи.

— Мы уже на месте, — ответил он и, вынув из кармана ключ, вставил его в замок двери из потемневшего дуба. Дверь скрипнула, когда он толкнул ее. Лорд Джеггед закрыл дверь и протянул руку за керосиновой лампой. Чиркнув спичкой, он зажег лампу.

Когда свет стал ярче, Джерек увидел, что они стояли на каменном полу огромной комнаты, пропитанной запахом плесени. Он заметил крыс, быстро бегающих по стропилам крыши.

Джеггед подошел к большой куче всякого хлама и начал растаскивать ее в стороны, потеряв в спешке часть своего хладнокровия.

— Кто вы, зловещий мистер Джексон? — с упреком спросила Амелия. — Вы играли нашими судьбами, превратив нас в кукол для своих забав! Я знаю, что не ошибаюсь!

— Может быть, мадам, — ответил Джеггед, все еще растаскивая кучу. — У меня нет времени, чтобы объясниться с вами сейчас, мы обязательно вернемся к этой теме. Я должен был соблюдать осторожность, поэтому у меня два основных псевдонима в этом мире. Моя жизнь — прошлое и будущее. Мне было известно о «Конце Света» еще до того, как Юшарисп принес эту весть на нашу планету. Я совершил открытие, узнав о существовании людей с особенным подбором генов, препятствующих эффекту Морфейла, и решил предотвратить катастрофу, хотя бы для некоторых из нас…

— Катастрофу, Джеггед?

— Конец для всех нас, дорогой Джерек. Я не могу вынести мысли, что, достигнув такого совершенства, мы должны погибнуть. Ты видишь, мы узнали, как жить. И все зря. Такая ирония была невыносима для меня, любителя иронии. Я прошел много-много лет в этом столетии — в самом дальнем прошлом, в которое я мог попасть в моей собственной машине, произведя сложные проверки, посылая различных людей и будущее и, наблюдая, как их «принимало» Время, когда они возвращались в свой собственный век. Никто не выжил, я скорблю об их судьбе. Только миссис Ундервуд осталась, очевидно, не подверженной эффекту Морфейла.

— Значит, это вы похитили меня! — воскликнула Амелия.

— У вы! — он стащил последнюю тряпку, открывая сферическую машину времени, которую Браннарт Морфейл дал взаймы Джереку для его первого путешествия в Эпоху Рассвета. — Я надеюсь, — продолжал он, — что некоторые из нас переживут Конец Времени. И вы можете помочь мне. Эту машину времени можно контролировать. Она перенесет вас в Конец Времени, Джерек, где мы сможем продолжать наши эксперименты. По крайней мере, — добавил он, — она должна. Нестабильность мегапотока в настоящий момент тревожит меня, но мы будем надеяться на лучшее. Теперь вы, двое, входите в машину. Вот дыхательные маски для вас.

— Мистер Джексон, — вспылила миссис Ундервуд. — Я больше не позволю помыкать мной, — она сложила руки на груди. — Я не поддамся гипнозу ваших псевдонаучных лекций!

— Я думаю, он прав, миссис Ундервуд, — сказал Джерек неуверенно. — И причина, по которой я пришел к вам, была той, что вы не подвержены эффекту Морфейла. По крайней мере, в машине времени у нас есть шанс попасть в любой век по нашему выбору.

— Вспомните, как Джерек избежал повешения, — убеждал ее Лорд Джеггед. Он уже открыл круглую дверь машины времени. — Это был эффект Морфейла. Его смерть могла вызвать парадокс. Я знал об этом и способствовал тому, что казалось вам, миссис Ундервуд, его уничтожением. Вот доказательство моей доброжелательности — он жив!

С неохотой она пошла к машине времени.

— Я смогу вернуться?

— Почти наверняка. Но, я надеюсь, что вы не захотите, когда выслушаете меня.

— Вы едете с нами?

— Моя собственная машина времени в четверти мили отсюда. Я не могу оставить ее в вашем веке. Это очень усовершенствованная модель. Она не регистрируется даже приборами Браннарта. Я последую за вами. Обещаю, миссис Ундервуд, что не обману вас и открою все, что знаю, когда мы вернемся в Конец Времени.

— Прекрасно.

— Здесь не очень удобно, — предупредил Джерек, помогая войти в люк. — Вы должны задержать дыхание на мгновение, — они втиснулись в камеру. Он протянул даже дыхательную маску. — Наденьте ее на голову, вот так… — он улыбнулся, уловив ее приглушенные жалобы. — Не бойтесь, миссис Ундервуд. Наши великие странствия приближаются к концу. Скоро мы вернемся на нашу милую виллу с розами, обвивающими дверь, тапочками и ватерклозетами, — остальная часть его излияний утонула в дыхательной маске, которую он натянул на голову. Цилиндр стал заполняться молочно-белым газом, и Джереку захотелось облачиться в резиновый костюм, чтобы одежда не пропиталась этим веществом. В глазах миссис Ундервуд появилось выражение негодующего отвращения.

Шлюз быстро наполнился, и их понесло течением в основную камеру. Здесь некоторые приборы попеременно мигали зеленым и красным светом. Они плыли, неспособные контролировать свои движения, в густой жидкости. Когда его тело медленно повернулось, Джерек увидел, что глаза миссис Ундервуд закрыты. Начали мигать зеленые и желтые огоньки. Жидкость становилась все темнее.

Цифры, которые он не мог прочитать, начали мелькать на экране. Запульсировал белый свет, и Джерек понял, что машина сейчас стартует в будущее. Он расслабился, предчувствие скорого возвращения захлестнуло его.

Желтый свет обжигал глаза, кружилась голова, боль пронзила его члены, но он удержался от крика, боясь испугать миссис Ундервуд. Жидкость приобрела кровавый оттенок. Джерек лишился чувств.

Когда он очнулся, первым ощущением его была радость, что путешествие закончилось. Джерек повернулся, чтобы посмотреть, пришла ли в себя его любимая.

Но вдруг все началось сначала. Зеленые огоньки уступили место красным, голубым и желтым. Запульсировал белый свет, боль усилилась, жидкость опять стала кровавой.

И снова он потерял сознание.

Он очнулся и увидел бледное лицо миссис Ундервуд. Он попытался дотронуться до нее рукой, и, как будто этого действия оказалось достаточно, чтобы процесс начался снова. Зеленые и красные цвета уступили место голубым и желтым. Ослепляющая белизна, боль, потеря сознания. Он снова очнулся. Машина содрогалась, и откуда-то доносился скрежещущий вой.

На этот раз он закричал помимо своей воли и подумал, что миссис Ундервуд тоже кричит. Белый свет пульсировал. Вдруг стало совершенно темно. Затем мигнул зеленый огонек и пропал. Мигнул красный огонек и пропал. Вспыхнули голубой и желтый.

И тогда Джерек Карнелиан понял, что страхи Лорда Джеггеда оправдались. Время воспротивилось столь откровенному вмешательству людей и сейчас беспощадно карало злосчастных мучеников, швыряя их в Прошлое и Будущее. Они стали жертвами эффекта Морфейла, будто и не входили никогда в машину времени. Время метило тех, кто пытался завоевать его.

Прежде, чем потерять сознание в очередной раз, Джерек утешил себя тем, что они вместе.