Невзрачный ювелир с бесцветными волосами вытащил стеклянный предмет из правого глаза и шумно пососал что-то в зубах.

— Смешно, — заговорил он. — Я даю вам больше обычной цены, но ваш «рубин» немногим отличается от тех, что идут по шиллингу на рынке. Оправа сделана мастерски, хотя не знаю, что это за металл. Ладно, сколько вы хотите? — он держал на ладони Кольцо Власти, которое Джерек принес в дар своей возлюбленной.

Миссис Ундервуд нервничала, стоя рядом с Джереком у прилавка.

— Соверен?

Он снова посмотрел на Кольцо.

— Согласен, вещица красивая, диковинная. Но зачем мне рисковать? Пятнадцать шиллингов? По рукам?

— По рукам, — удрученно согласилась миссис Ундервуд и взяла деньги вместо Джерека, который не совсем понимал суть происходящих событий.

Он не жалел об этом перстне, потому что легко было возместить потерю по возвращении, и потому, что Кольца Власти были бесполезны здесь, но странный обмен, который затеяла миссис Ундервуд, совершенно сбил с толку наивного гостя из будущего. Взяв какие-то бумажки из рук состоятельного замухрышки, Амелия положила их в карман Джереку.

Покинув магазин, они очутились на шумной улице.

— К счастью, сегодня базарный день, и мы не бросаемся в глаза в толпе, — сказала миссис Ундервуд. — Здесь будут цыгане, бродяги, нищие, убогие.

Телеги и экипажи забили узкую мостовую. Пара автомобилей дополняла дорожное столпотворение, вызывая со стороны пешеходов подчеркнутый кашель и нарочито громкие жалобы.

— Можно перекусить в станционном буфете, пока ждем поезда. В Лондоне сразу же отправимся в кафе «Роял», может быть, мы встретим кого-нибудь из ваших друзей. Это наш единственный шанс, — она стремительно преодолевала неровности деревенского тротуара, пока не достигла небольшой аллейки, которая переходила в серию каменных ступенек.

Беглецы взошли по ним и очутились на более спокойной дороге.

— Эта дорога приведет нас к станции, — предположила она довольно уверенно. — Нам повезло, это счастье — оказаться так близко к Орпингтону.

Амелия не ошиблась, потому, что вскоре они подошли к красному зданию с надписью «Орпингтон». Вчерашняя домохозяйка из Бромли решительно направилась к кассе и купила два билета второго класса до Чаринг Кросс.

— В нашем распоряжении двадцать минут, — сказала она, взглянув на часы над кассой. — Вполне достаточно, чтобы подкрепиться. Вы заметили, — добавила она тише, — здесь нет полиции. Кажется, побег удался.

* * *

В станционном буфете Джерек впервые в жизни отведал сандвич с сыром, и даже заставил себя доесть черствое лакомство. Зато чай показался намного вкуснее, чем тот, которым его радушно потчевали в доме Ундервудов. Когда, наконец, пришел поезд, наполняя станцию паром, Джерек восхищенно воскликнул:

— Амелия, он так похож на мой домашний локомотив!

Миссис Ундервуд смутилась. Люди смотрели на Джерека и шептались друг с другом. Но Джерек ничего не замечал; он энергично потащил миссис Ундервуд через двери на платформу.

— Орпингтон! — выкрикнул тонкий человек в темной форме. — Орпингтон!

Джерек еле дождался, когда пассажиры выйдут из вагона, и, взобравшись внутрь, приветливо кивал и улыбался всем, кто уже сидел там.

— Я наслаждаюсь его великолепием, — не мог угомониться наивный путешественник, когда они уселись. — Древний транспорт всегда был моей слабостью.

— Прошу вас, не болтайте лишнего, — взывала она умоляющим шепотом.

Ей было досадно, что беспечный Джерек забыл все предупреждения о грозящей им газетной шумихе.

Он извинился и замолчал, переключив внимание на мелькающие за окном пейзажи.

В Чаринг Кросс миссис Ундервуд приехала в расстроенных чувствах. Прежде, чем покинуть вагон, она выглянула из открытого окна и, дождавшись, когда выйдут все пассажиры, сказала Джереку:

— Полиции пока не видно, но мы должны поторопиться.

Они слились с толпой, направлявшейся к барьеру на конце платформы, и тут даже Джерек понял, что они выделяются своим живописным видом. Разорванное, помятое и запачканное платье миссис Ундервуд привлекало недоброе внимание прохожих, на ней, к тому же, не было шляпки, тогда как все другие леди имели шляпы, вуали, зонтики от солнца и плащи. Черный плащ Джерека смотрелся не лучше одеяния миссис Ундервуд, а на левой штанине красовалась большая дыра. Нелестные комментарии и возмущенные возгласы усилились, когда злосчастные путники подошли к воротам и протянули контролеру свои билеты. Везение покинуло их в тот миг, когда Джерек увидел чинно вышагивающего полицейского и пронзительно закричал миссис Ундервуд:

— Спасайтесь, полиция!

Возглас привлек внимание стража порядка, который присмотревшись к ним, вынул свисток с восклицанием:

— Черт возьми! Это же они! — и кинулся в погоню.

Амелия была бессильна предотвратить случившееся, и ей ничего не оставалось, как пуститься наутек вместе с Джереком. По дороге они налетели на тучную даму с маленькой шавкой на поводке. Дама, едва удержавшись на ногах, завопила:

— Осторожнее! Смотреть надо!

Затем пришел черед двух старых дев, которые закудахтали, как испуганные курицы, о возмутительных манерах молодежи, и, наконец, под ноги им попался коренастый биржевик в шляпе чрезмерной высоты, который буркнул:

— Благослови мою душу, — и сел на прилавок торговца фруктами, отчего прилавок сломался, и яблоки, грейпфруты, апельсины и ананасы покатились во все стороны, заставив полицейского прервать попытки дунуть в свисток, пока он пробирался через фруктовые барьеры, с грозным предупреждением:

— Стой! Именем Закона…

Снаружи станции Джерек вдруг заметил знакомый предмет, оставленный кем-то у забора.

— Смотрите, миссис Ундервуд! Мы спасены, машина времени!

— Увы, это всего лишь велосипед — тандем.

Однако его руки крепко схватили руль, и он пытался оседлать «машину времени», как это делали другие люди.

— Лучше вызвать кэб, — предложила она.

— Садитесь быстрее. Где управление?

Со вздохом Амелия села на оставшееся свободное сидение.

— Поедем на Регент-стрит, она, к счастью, недалеко, на другой стороне Пиккадили. По крайней мере, это докажет вам раз и навсегда, что…

Ее голос стал неслышен, как только они очутились в гуще уличного движения, находя путь между трамваями и омнибусами, между лошадьми и автомобилями, заставляя и тех и других внезапно останавливаться посреди дороги, тяжело дыша или сотрясаясь при этом. Джерек ожидал, что вся окружающая сцена может исчезнуть в любой момент и не обращал внимания на столпотворение вокруг. Он с большим трудом сохранял равновесие на странной машине времени.

— Это произойдет вот-вот! — кричал он ей на ухо. — С минуты на минуту, — и сильнее жал на педали.

Все, что произошло затем — это то, что машина с бешеной скоростью пересекла Трафальгарскую площадь, пролетела мимо Самого рынка и очутилась на Лейцерстерской площади, где Джерек потерял управление и свалился с тандема, к изрядному удовольствию толпы уличных мальчишек, слоняющихся у дверей Императорского Театра Варьете.

— Машина, кажется, неисправна, — истолковал он неудачу.

Миссис Ундервуд напомнила, что предупреждала об этом.

После увлекательной прогулки на велосипеде ее платье порвалось в том месте, где попало в цепь. И все-таки, на время им удалось ускользнуть от полиции.

— Быстрее, — приказала она, — и молите Господа Бога, чтобы в кафе «Роял» оказался хоть кто-нибудь из ваших знакомых.

Наконец, они подбежали к кафе, в котором Джерек был почти сутки назад. Миссис Ундервуд толкнула дверь, но та не поддалась.

— О, Господи! — сказала она с отчаянием. — Кафе закрыто.

— Разве? — спросил Джерек и, прижав лицо к стеклу, разглядел людей внутри. На все его знаки они лишь качали головами и показывали на часы.

— Закрыто, — вздохнула миссис Ундервуд и рассмеялась каким-то жутким безжизненным смехом. — Ну что же! С нами покончено!

— Эй! — окликнул кто-то.

Они повернулись, готовые бежать, но это была не полиция. В потоке уличного движения они различили двухколесный кэб, позади кабины сидел извозчик с бесстрастным лицом.

— Привет, — раздался голос из кэба.

— Мистер Гаррис, — воскликнул Джерек, узнав человека. — Мы надеялись, что вы будете в кафе «Роял».

— Забирайтесь, — прошипел Гаррис. — Быстрее.

Миссис Ундервуд, не теряя времени, приняла его предложение, и вскоре все трое были втиснуты в кэб и тряслись мимо Цирка к Лейцерстерской площади.

— Вы тот самый молодой человек. Мы с вами встречались вчера, — узнал Джерека Гаррис. — Я так и думал. Какая неудача.

— Удача для нас, мистер Гаррис, — поправила миссис Ундервуд. — Но неприятности для вас, если узнают о вашем участии.

— О, я находил выход из худших ситуаций, — сказал он, легко рассмеявшись. — Кроме того, я прежде всего журналист, и нам, охотникам за новостями, дозволены определенные отклонения от правил при добыче по-настоящему хороших историй. Я помогаю вам не только из альтруизма, как вы можете догадаться. Я читал сегодняшние газеты. Они сообщают, что вы — Ярмарочный убийца, воскресли из мертвых, чтобы соединиться с вашей… гм… любовницей! — глаза мистера Гарриса заблестели. — Что вы на это скажете? Вы определенно похожи на Убийцу, я видел рисунок в одной из газет, когда проходил суд. А вы, юная леди, были свидетельницей защиты на суде, не так ли?

Она с подозрением посмотрела на мистера Гарриса. Джереку показалось, что ей не понравился грубоватый тон добродушного редактора «Субботнего Обозрения». Гаррис тоже увидел, что она колеблется, и поднял Руку.

— Вы можете ничего не отвечать!! У вас нет, в конце концов, оснований доверять мне, — тростью он открыл крышку люка в кэбе. — Я передумал, кэбмен. Отвези нас на площадь Блумсбери! — крышка захлопнулась, когда Гаррис убрал трость. Повернувшись к беглецам, он продолжил. — Я отвезу вас в безопасное место.

— Почему вы помогаете нам, мистер Гаррис?

— Во-первых, я хочу получить права на вашу историю, мадам. Во-вторых, мне хотелось бы прояснить некоторые загадочные обстоятельства «Ярмарочного дела». Я хотел бы получить эту информацию из первых Рук.

— Вы сможете привлечь Закон на нашу сторону? — надежда пересилила ее осторожность.

— У меня много друзей, — пообещал мистер Гаррис, поглаживая тростью свой подбородок, — в этой сфере. Я в близких отношениях с несколькими судьями Верховного Суда, членами Королевского Совета, маститыми юристами. Думаю, меня можно назвать влиятельным человеком, мадам.

— Тогда у нас есть шанс, — сказала миссис Ундервуд.