— Пощадите их, — взмолился мистер Ундервуд. — Возьмите меня, если надо.

— На что вы мне, мистер Ундервуд, — сказал рассудительно Джерек, поигрывая пистолетом. — Хотя это благородно с вашей стороны, но я хочу миссис Ундервуд. Мы любим друг друга.

— Это правда, Амелия?

Не произнося ни слова, она покачала головой.

— У тебя роман с этим человеком?

— Вот слово, которое я пытался вспомнить! — обрадовался Джерек.

— Я не верю, что вы — брат этого убийцы, — мистер Ундервуд не забывал держать свои руки над головой. — Просто вам удалось избежать виселицы. И ты, Амелия, кажется, сыграла печальную роль, препятствуя торжеству правосудия. Я чувствую, в то время…

— Нет, Гарольд, мне нечего стыдиться… о, во всяком случае, очень немногого… Если бы ты выслушал, что случилось со мной той ночью, когда…

— Той ночью, да? Когда?

— Я была похищена.

— Этим человеком.

— Нет, этот появился позднее. О, дорогой! Я скрыла от тебя правду из страха, что ты не поверишь. Ты мог не вынести этого.

— Бремя лжи — тяжкая ноша, Амелия? Я жду объяснений.

— Сама не знаю, как я оказалась в Конце Времени. Это далекое будущее, дорогой, где я встретила мистера Карнелиана, который был очень добр ко мне… Я уже не надеялась, что увижу тебя снова, но вернулась в тот же самый момент, когда исчезла, и подумала, что мне приснился очень яркий сон. Потом я прочитала о появлении мистера Карнелиана в нашем времени — его осудили за убийство.

— Итак, он тот же самый человек!

— Чтобы спасти его жизнь, я вынуждена была солгать, что он умалишенный. Мои усилия ни к чему не привели, да и мистер Карнелиан настаивал на своем, убеждая присяжных в том, что говорит правду и только правду. Но никто не поверил, и суд приговорил его к смертной казни через повешение. Чуть позже я узнала, что приговор приведен в исполнение.

— Это какой-то бред, — не мог оправиться от потрясения мистер Ундервуд. — Боже, каким я был глупцом, слепо доверяя этой падшей женщине. Ты коварно обманула меня, богоотступница, — мистера Ундервуда бил озноб. Он провел рукой по голове, растрепав волосы, затем ослабил галстук. К счастью, Библия подсказывает мне, что ты должна покинуть мой дом навсегда. И благодари Господа Бога за Новый Завет и его наставления. Во времена Ветхого Завета ты не смогла бы избежать суровой кары.

— Гарольд, опомнись! Ты не в себе! Сделай милость, выслушай историю мистера Карнелиана…

— Ха! На что мне его бредни, если он собирается убить меня?

— Убить вас? — сочувственно спросил Джерек. — Для вас, Мистер Ундервуд, я с охотой сделаю все, что вы хотите…

— О!

Джерек заметил, что Мауди Эмили вышла из гостиной и подумал, что ей наскучил разговор. Что-то разладилось в их прежней оживленной беседе, и Джерек силился понять мистера Ундервуда, голос которого дрожал и вибрировал так, что искажал слова.

— Я не стану чинить вам препятствия, — тараторил мистер Ундервуд, выпучив глаза. — Забирайте ее и уходите, если вы этого так хотите. Она сказала, что любит вас?

— О, да. В письме.

— Письмо? Амелия?

— Я написала письмо, но…

— Какое вероломное предательство! Какой коварный обман! Подумать только, я пригрел змею на своей груди! Я преклонялся перед добродетельной христианкой, не подозревая, что это всего лишь маска лицемерия.

— О, Гарольд, как ты мог подумать обо мне так плохо! Я не запятнала свою честь, потому что дорожу ей…

— Честь? Ты что, милочка, считаешь меня законченным идиотом! Хватит морочить мне голову, я не верю ни одному твоему слову!

— Отлично, — с энтузиазмом вставил Джерек, не вдаваясь в смысл тирады оскорбленного супруга после того, как понял, что основная проблема благополучно разрешилась. — Нам пора, Амелия!

— Угомонитесь, мистер Карнелиан! Ваше появление в этом доме сильно потрясло Гарольда! Я верю, что вы не хотели причинить ему ничего дурного, но, похоже, от горя и страха он лишился рассудка. Прошу вас, Мистер Карнелиан, положите оружие обратно в карман!

Он сунул пистолет на старое место.

— Я собирался предложить его в обмен. Насколько я понял…

— Вы ничего не поняли, мистер Карнелиан. Будет лучше, если вы уйдете…

— Вместе с тобой, Амелия. Я требую, — мистер Ундервуд опустил руки, достал из кармана платок и точными обдуманными движениями, поглядывая временами на белую ткань, отер пот со лба. — Вы оба мечтаете об этом? О твоей свободе! Ты свободна! Мой дом, наконец, очистится от скверны.

— Гарольд, откуда такая горячность? Ты всегда проповедовал смирение и прощение! Где твоя рассудительность?

— Ты считаешь, я могу быть спокойным после того, что узнал.

— Нет, дорогой, но…

— Всю сознательную жизнь я жил по принципам, которые, казалось, разделяла и ты. Теперь, когда ты их попрала, я не желаю оставаться с тобой! Твой отец однажды предупредил меня, что ты любишь витать в облаках. Когда мы поженились, я не обнаружил этой черты, поверив, что необходимость быть хорошей женой изгнала ее. Но оказалось, ты скрывала ее от меня всю нашу супружескую жизнь вплоть до грехопадения.

— Гарольд, ты сошел с ума!

Он отвернулся.

— Убирайтесь из моего дома!

— Ты пожалеешь об этом, Гарольд. Ты знаешь, что пожалеешь.

— Пожалею о жене-прелюбодейке, которая разводит Амуры под крышей моего дома с осужденным убийцей? Да? — он издал мрачный смешок.

— Да, есть о чем пожалеть.

Джерек взял миссис Ундервуд за руку.

— Нам пора.

Она умоляюще смотрела на мужа, но позволила Джереку повести ее к двери. А затем они оказались в тишине Коллинз-авеню. Джерек понял, что миссис Ундервуд была расстроена прощанием с мужем.

— Кажется, мистер Ундервуд вошел в наше положение и прекрасно понял ситуацию. Вот видите, все ваши страхи оказались беспочвенными. Никогда не стоит лгать. И мистер Ундервуд говорит то же самое. Он, конечно, был не столь великодушен, но и на том спасибо.

— Мистер Карнелиан, я знаю своего мужа. Он явно не в себе, и вы тому причиной. Из-за вас он пережил страшные минуты. В этом есть и моя вина, не спорю.

— Почему вы говорите шепотом, миссис Ундервуд?

— Соседи, — она покачала головой. — Пройдемся немного пешком. У Гарольда будет время обдумать все заново. Библейское Собрание отнимает у него много душевных сил. Он из семьи потомственных миссионеров и всегда мечтал последовать по стопам отца, но его здоровью, в целом не такому уж плохому, противопоказан жаркий климат. Его мать рассказывала мне, что это у него с детства, — она замолчала. — Боюсь, я разболталась.

— Болтайте дальше, прекрасная миссис Ундервуд, — Джерек легко ступал по дорожке. — Скорей бы вернуться в Конец Времени! Я помню каждое слово письма, которое мистер Гриффитс прочел мне. Особенно последнюю часть: «… поэтому должна признаться, Джерек, что люблю вас, что мне не хватает вас, что я никогда не забуду вас». О, как я счастлив! Теперь я знаю, что такое счастье!

— Мистер Карнелиан, я написала это письмо в спешке, — и, помолчав, добавила нехотя. — Я думала, что вы умрете.

— Но почему, я не понимаю?

Женщина глубоко вздохнула и ничего не ответила. Они прошли еще несколько улиц, очень похожих на Коллинз-авеню (Джерек удивился, как люди ориентируются в этом сером однообразии домов. На улице похолодало, и продрогшая Амелия не стала возражать, когда Джерек накинул свой плащ на ее хрупкие плечи.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Не будь я разумной женщиной, мистер Карнелиан, я могла бы в этот момент считать, что вся жизнь разбита. Но Господь вселяет в меня надежду, что Гарольд опомнится и исправит свою ошибку. Мы должны помириться!

— Его утешит Мауди Эмили, — сказал ей Джерек. — И они прекрасно заживут вдвоем.

— О, дорогой! О, дорогой! — миссис Ундервуд покачала головой.

Дорога переходила в тропинку, которая бежала сначала между заборами, а затем между кустами, за которыми простирались бескрайние поля. Лунный свет струился с беззвездного неба.

— Эта дорога едва ли приведет нас к «Розе и Короне»?.

— Что вы забыли в публичном доме?

— Публичный дом?

— Почему вы хотите пойти в «Розу и Корону», мистер Карнелиан?

— Там сейчас мистер Уэллс. Он может порекомендовать нам хорошего мастера по изготовлению машин времени.

— Ваш знакомый подшутил над вами, потому что в 19 веке ничего неизвестно о средствах передвижения во времени.

— Что вы, наша беседа носила самый серьезный характер. Пожалуй, это единственный человек в вашем мире, который точно знает, о чем говорит.

— Да он просто смеялся над вами! Где вы успели побеседовать?

— В поезде. Это была незабываемая поездка! Я сделаю массу улучшений, как только вернусь.

— Значит, вам не на чем вернуться в Конец времени?

— Пока не на чем, но что вас так беспокоит?

— Если Мауди вызовет полицию, и Гарольд расскажет, что скрывшийся от правосудия убийца и его сообщница находятся в окрестностях Бромли, и, что этот преступник вооружен, мы с вами не оберемся неприятностей. Кстати, что это за штука, которой вы размахивали у Гарольда перед носом?

— Пистолет-имитатор. Хотите покажу?

В ночной тишине раздался резкий звук полицейского свистка.

— Полиция! — задохнулась миссис Ундервуд. — Этого я боялась больше всего, — она схватила его за руку, затем отдернула ладонь. — Если они найдут вас, вы обречены.

— Почему? Вы имеете в виду джентльменов в шлемах, которые помогали мне прежде? У них есть доступ к машине времени. В конце концов, благодаря им я смог вернуться в свой собственный век во время предыдущего визита.

Не обращая внимания на его слова, Амелия потащила его через ворота в поле, от которого исходило одурманивающее Джерека благоухание. Ее наивный спутник остановился, чтобы вобрать в легкие побольше воздуха.

— Куда вы так торопитесь, Амелия? Я хочу запомнить все оттенки запаха. Мне это пригодится при создании репродукций, которым аромат прибавит шарма, тонкости. Жаль, что нет никакой возможности записать…

— Замолчите! — прошипела она настойчиво. — Видите, они идут сюда? — она показала назад, на дорогу. Там появилось несколько пляшущих маленьких огоньков. — Это их «бычьи глаза». Вся полиция Бромли, должно быть, идет по нашим следам.

Опять прозвучал свисток. Беглецы притаились за кустами, слушая шелест велосипедных шин по грунтовой дороге.

— Не занимайтесь ерундой! Надо быть набитыми дураками, чтобы бежать в открытое поле, — послышался хриплый голос. — Лучше искать их на станции.

— Сумасшедшие непредсказуемы, — возразил другой голос. — Я участвовал в поисках Левишамского убийцы три года назад. Его нашли свеженького, как огурчик, на складе, ближе чем за пять улиц от места преступления. Он отсиживался там в течение двух недель, пока мы денно и нощно прочесывали окрестности Кента, не поймав ничего, кроме насморка.

— Что-то подсказывает мне, что они отправились к поезду. Тот парень сказал, что он приехал на поезде.

— А вы уверены, что это тот, кого мы ищем? Кроме того, он сказал, что с поезда сошли двое мужчин, очевидно, приятели. Где же тогда другой?

— Я не верю, что он приехал на поезде.

— Между прочим, что он делает в Бромли? — спросил третий голос недовольно.

— Вернулся за лакомым кусочком. Бывают женщины, что голова идет кругом. Я не раз уже видел, как совершенно приличная женщина опускается из-за негодяя с хорошо подвешенным языком. Если она неосторожна, то становится его очередной жертвой.

— Такое часто бывает, — согласился другой.

Они удалились за пределы слышимости. Лицо миссис Ундервуд потемнело.

— В самом деле! — сказала она — Итак, я уже имею репутацию сожительницы преступника. Любительница грязи, как он сказал. Ну, мистер Карнелиан, вы никогда не осознаете того вреда, который причинили, но сейчас я очень сожалею, что позволила своей добродетельной натуре встать на вашу защиту в Центральном Уголовном Суде! Я дала повод для слухов. А теперь… Ладно, мне придется покинуть страну. Но бедный Гарольд — почему он должен страдать?

— Покинуть? Хорошо, — Джерек встал, стряхнув кусочки соломы с брюк. — Мы должны разыскать мистера Уэллса.

— Мистер Карнелиан, вы что, не понимаете, что нам грозит опасность. Полицейские сказали, что за станцией ведется наблюдение. Они прочесывают Бромли и могут найти нас.

Джерек все еще был озадачен.

— Почему бы не поговорить с ними? Разве эти славные солдаты порядка могут причинить нам вред?

— Поверьте мне на слово, мистер Карнелиан, но эта встреча чревата опасностью.

Он недоуменно пожал плечами.

— Я верю, миссис Ундервуд. Но мы должны попасть к мистеру Уэллсу во что бы то ни стало.

— Ваш Уэллс — обыкновенный шарлатан со своими небылицами о машине времени.

— Он написал книгу.

Она нахмурилась, смутно припоминая.

— Я читала эту книгу в прошлом году. Игра воображения. Сплошная фикция.

— Что такое «фикция»?

— Придуманная история — о том, чего нет.

— Но ведь все реально.

— О вещах, которые не существуют… — она напряглась в поисках правильного ответа.

— Но машины времени существуют. Вы знаете это не хуже меня, миссис Ундервуд.

— Нет, нет и еще раз нет, — с жаром возразила Амелия. — Их нет в 1896 году.

— А мистер Уэллс утверждает обратное. Кому я должен верить?

— Вы любите меня?

— Конечно, люблю.

— Тогда вы должны верить мне, — убежденно сказала она, и, взяв его за руку, повела через поле.

Немного погодя они притаились в овраге, разглядывая очертания здания, которое миссис Ундервуд назвала фермой. Несколько раз мелькнули огни полицейских фонарей в некотором отдалении, но сейчас казалось, что преследователи потеряли их след. Джерек до сих пор считал, что миссис Ундервуд не разобралась в ситуации.

— Я отчетливо слышал, что они ищут гусей, — докладывал раб любви. Бедная женщина утомилась, силы ее были на исходе, и она радовалась передышке. — Гусей, а нелюдей.

— Нас может вызволить только какое-нибудь влиятельное лицо. Если бы ему удалось убедить власти поверить нам, — с тех пор, как они покинули дом Ундервудов, Амелия оставляла без внимания реплики Джерека. — Мистеру Уэллсу не составит труда опубликовать статью в «Субботнем Обозрении», я, правда, давно не брала его в руки, но раньше это был довольно уважаемый журнал. Если мы продержимся до утра в этом амбаре, полиция решит, что упустила нас и прекратит преследование. Тогда легче будет найти мистера Уэллса. Идемте, мистер Карнелиан, — устало поднялась Амелия и пустилась в тяжкий путь к амбару.

Когда они пересекали скотный двор, раздался громкий лай сторожевых собак. На втором этаже распахнулось окно, и хриплый мужской голос спросил:

— Кто здесь? Что вам нужно?

— Добрый вечер, — поприветствовал его Джерек, опередив попытку миссис Ундервуд зажать ему рот своей маленькой ладошкой. — Мы здесь гуляем, радуемся вашей сельской природе. Должен признаться, здесь чудесно…

— Черт возьми, это помешанный, о котором нас предупреждали! — громко предположил хозяин. — Схожу-ка я за ружьем.

— Я не вынесу этого, — заплакала миссис Ундервуд. — Смотрите!

Три или четыре огонька мерцали невдалеке.

— Полиция?

— А кто же еще?

В доме послышался шум, грохот, крики, засветились окна первого этажа. Миссис Ундервуд схватила Джерека за рукав и втолкнула в первое попавшееся строение. В темноте что-то фыркнуло и переступило с ноги на ногу.

— Лошадь! — обрадовался Джерек. — Я всегда любил четвероногих.

Миссис Ундервуд ласково погладила лошадиную морду, успокаивая животное.

Неожиданно раздался выстрел, и, секундой позже, душераздирающей вопль:

— Черт! Я застрелил свинью!

— Мы должны воспользоваться этим шансом, — воспряла духом Амелия, поспешно накидывая одеяло на спину лошади, — давайте сюда седло, Мистер Карнелиан. Живей!

Он не знал, что такое «седло», но догадался, что это, должно быть, странная тяжелая конструкция из кожи, которая висела на стене над его головой. Джерек напрягся и помог ей поднять седло на спину лошади. Джерек с восхищением наблюдал, как она ловкими движениями продела ремешки и затянула кожаную петлю на шее животного.

— Садитесь быстро, — прошипела она, — не мешкайте!

— Вы хотите покататься?

— Быстро забирайтесь на лошадь, и помогите мне.

— Я еще ни разу не пробовал…

Амелия скороговоркой учила его.

— Ставьте вашу ногу сюда. Придерживайте лошадь! Перекиньте другую ногу через седло, найдите другое стремя — вот оно, — и возьмите вожжи. У нас нет выбора.

— Отлично! Ваши уроки так занимательны. Я счастлив видеть, что любовь к развлечениям возвращается к вам.

Забраться на лошадь оказалось немного труднее, чем он думал, но, в конце концов, в тот момент, когда грянул еще один выстрел, он оседал животное, и его ноги находились в соответствующих металлических петлях. Подоткнув свои юбки, миссис Ундервуд умудрилась аккуратно усесться в седло. Она взяла вожжи, приказав:

— Держитесь за меня, — а затем лошадь рысцой выбежала из стойла во двор.

— Ей-богу, они забрали мою лошадь! — закричал фермер. Он поднял ружье, но не смог выстрелить. Ясно было, что он не собирался рисковать лошадью так же, как уже рискнул свиньей, ради каких-то сумасшедших.

В этот момент около полудюжины коренастых полицейских ворвались в ворота и стали хватать за поводья лошадь, в то время, как Джерек заливался веселым смехом, а миссис Ундервуд нервно натягивала вожжи с жутким криком.

— Ваши пятки, мистер Карнелиан! Не жалейте ваши пятки!

— Всегда рад услужить, дорогая, но я не понимаю, что вы от меня хотите! — Джерек был почти беспомощен от смеха.

Испуганная смельчаками в полицейских мундирах, лошадь встала на дыбы, заржала, закатила глаза, перепрыгнула через забор и пустилась галопом.

Последнее, что Джерек услышал, было восклицание:

— И такое происходит в Бромли! Кто бы мог подумать!

Прогремел третий выстрел. Скорее всего, у фермера сдали нервы, и он перепутал в темноте стражей порядка с беглыми преступниками.

Миссис Ундервуд вскрикнула:

— Помогите! Я теряю контроль!

Подпрыгивая вверх и вниз, чуть не теряя под собой сидение, одной рукой держась за седло, а другой — за ее талию, Джерек расплылся в блаженной улыбке.

— Наконец-то! Как я счастлив слышать это, дорогая!