Это не был тот сокрушительный порыв, что случился минуту назад. Теперь это было искушение. Вкрадчивое, заставляющее каждую клеточку моего тела предательски отзываться на его близость. Его язык лениво обвел контур моих губ, выманивая ответный вздох, и я, сама того не осознавая, подалась навстречу. Руки, которые должны были отталкивать, бессильно запутались в складках его рубашки, пальцы судорожно сжали дорогую ткань.

– Твое сердце, Сейди… – прошептал он, едва отстранившись, но продолжая удерживать мое лицо в своих ладонях. – Оно бьется в унисон с моим. Разве обычный парень заставит тебя так… дышать?

Дышала я… неожиданно тяжело.

Он коснулся губами кончика моего носа, затем виска, вызывая волну мурашек по коже. И следующий поцелуй больше не был поединком – он стал признанием, которое Рейвен вырывал из меня вместе с остатками здравого смысла.

– Такая нежная, – хриплый шепот и еще одно касание его губ, – такая сладкая, – снова поцелуй, – такая манящая…И такая чувственная. Никто и никогда не отзывался так, на мои прикосновения, как ты, Сейди.

Я вздрогнула, попыталась оттолкнуть его, отстраниться – но бежать было некуда, а нежные руки Штормхейда, оказались крепче стали.

– И куда же ты собралась бежать? – он шептал, касаясь моих губ. – Далеко?

– Да, далеко. Подальше от вас, – почему-то я сказала это тоже шепотом.

– Беги, – выдохнул он.

И отстранившись, посмотрел мне в глаза…

И вот я не знаю, что он там увидел, но нутром чую – что-то, что ему очень понравилось… К примеру мою абсолютную невозможности бежать, по причине повторно ослабших ног.

– Расскажешь, какие у тебя были планы на второй поцелуй? – с иронией поинтересовался он.

– Увы, так далеко мои фантазии не заходили, – нервно призналась я.

Он улыбнулся, так таинственно и загадочно, что захотелось спросить о причинах улыбки, но… что-то подсказывало, что ответ мне не понравится.

И вдруг что-то кардинально изменилось!

Словно взметнулась тьма из подземелий, заставив покачнуться Академию Теней, взвыть тревожной сиреной и оглушить треском вспарываемого пространства.

– Дьявол! – выругался Штормхейд, рывком прижимая меня к себе.

И мы рухнули куда-то вниз.

Первое, что я почувствовала – это холодный, серый запах сырого тумана. А затем пришел другой запах – тяжелый, горький, как от костра, который пытались залить болотной жижей. Воздух здесь не просто стоял, он давил на грудь, заставляя каждый вдох делать с трудом.

Я огляделась, и реальность поплыла. Мы были не в Академии. Мы были там, где само пространство казалось порванной тканью. Над нами небо пульсировало фиолетовыми всполохами – земля вокруг зеленовато-серого оттенка, как потускневший мох, под ногами обсидиановое крошево истоптанных в пыль окружающих черных скалистых холмов.

И я приняла самое верное решение в этой ситуации – повисла на шее у магистра, со словами:

– Радует меня в этой ситуации только одно – вы рядом.

– Поражаюсь твоему оптимизму, – Рейвен, и, продолжая обнимать меня одной рукой, начал вырисовывать в воздухе что-то, невидимое для меня. – Не волнуйся, я тебя вытащу, – его непоколебимая уверенность, откровенно говоря, успокаивала.

Но в остальном все было плохо. Я мысленно попрощалась с папочкой, испытывая вполне оправданный ужас.

А потом в небе над нами вспыхнул разлом, словно раскололось небо, и показались звезды на черном небе, притом, что там, где мы находились, был примерно так день.

– Успокойся, это Ёрихёгги, они не нападают, они пытаются удержать разлом.

– Да? – но меня всю трясло. – А кто им мешает?

– Я, – спокойно ответил Штормхейд.

И я посмотрела на него с уважением. Ёрихёгги – огромные теневые драконы, они втрое крупнее тех, что вырываются на поверхность и атакуют торговые караваны. Честно говоря, я не уверена, что можно справиться даже с одним Ёрихёггом, а тут, я так понимаю, их несколько.

Кстати, неплохо бы уточнить:

– А… сколько их там?

Ответ заставил пошатнуться:

– Около двадцати, иначе не вышло бы вырвать тебя из охраняемого и защищенного здания академии.

Двадцать Ёрихёггов…

– Мама… – потрясенно прошептала я.

– Скорее папа, – усмехнулся Рейвен.

От его спокойной улыбки стало не так чтобы до ужаса… да нет, вру, было очень страшно. Взяла, прижалась сильнее, решив, что так надежнее, но потом в небе появились… кто-то. Сначала я приняла их за птиц, но чем ближе они подлетали, тем страшнее становились. Огромные, страшные, черные с полтора человека размером и когтистыми крыльями. И их было штук… ну допустим пятнадцать – считать было жутко.

– Мммамочка… – меня трясло.

– Нет, это не мама, это Тэнгу.

И тут я вспомнила историю Грифа – именно Тэнгу он и приманил, переоценив свои способности, и погибло одиннадцать магов-выпускников… Так это был всего ОДИН Тэнгу, а их тут…

– Тихо-тихо, все хорошо, – произнес Рейвен, успокаивающе гладя по спине одной рукой, а вторая что-то еще чертила в воздухе.

Знать бы что…

– Они нас… сожрут? – слово «убьют» произносить было страшно.

– Нет, не рискнут. Они указывают наше местоположение и только.

Ха… то есть они просто перст указующий с небес.

Но какой-то очень пугающий перст…

– Боженьки Богатства, что я вам сделала? За что мне все это? – взвыла я, понимая, что вот эти летающие монстры, это еще не самое страшное.

Они появились из-за скал с легким шелестом – словно на гальку набегает волна, как в северных морях. Такой специфический холодный звук, от которого невольно дрожь пробегает по телу. Долговязые, с длинными черными волосами, заплетенными в косички и закрепленными металлическими кольцами, с руками до колен, в черных кожаных штанах, но босиком.

– Это Кэгарэ, – спокойный голос Рейвена остановил мой начавшийся тихий вой. – Они охотники, они будут ждать драугов, сами не нападут.

Мило, да. Кстати, сами они не были – между ними то появлялись, то исчезали какие-то мелкие человекоподобные создания, темно-серые, покрытые чешуей.

– Гарки, – Рейвен продолжил знакомить меня с местными жителями, – они не вступают в бой, но мне не понятно, зачем они в принципе здесь появились.

Что? Штормхейд чего-то не знает?

– Маммочкииииии, – тоненько взвыла я, вполне себе серьезно рассматривая идею залезания на Рейвена с ногами, и мне даже стыдно не будет.

– Дыши, я почти закончил, – произнес он.

А толпа Кэгарэ, численностью около ста, начала бегать вокруг нас по кругу. Жуткие, пугающие, чудовищные.

А потом я заорала!

И таки залезла на Рейвена, потому что из-за холмов появились самые страшные создания из всех, что я когда-либо видела Они издали выглядели как женщины с длинными черными прямыми волосами полностью закрывающими лица и свисающими как сосульки, в светло-серых балахонах. И вот они издавали… шепот. Страшный, пробирающий до костей шепот, в котором слышалось «Умри… сдайся… появись… Умри… сдайся… появись».

– Не кричи, это Скуггиюр, они питаются страхом, – Рейвен рывком поправил мое повисшее на нем обезьянкой тельце, и продолжил вычерчивать формулы.

А в воздухе звучал холодный шелест и убийственное «Умри… сдайся… появись… Умри… сдайся… появись».

– Появись? – задумчиво повторил за ними Штормхейд. – Странно, почему «появись»?

Он и этого тоже не знает…

– Все, я погибну тут во цвете лет! Сгину навеки! Мои косточки растаскают… Я…

Внезапно Рейвен резко развернулся, прекратив чертить формулы и достав прямо из воздуха огромный меч, светящийся золотыми рунами по лезвию.

Но когда я обернулась через плечо, посмотреть что там, из моей груди вырвался возглас облегчения. И спрыгнув с магистра, я кинулась к монстру с криком:

– Ходэ! Ходэюшка! Ты пришел меня спасти?

Драуг поймал меня в объятия, погладил одной рукой по спине, во второй у него секира была, и обратился к обалдевшему Штормхейду со словами:

– Маг, продолжай, я буду твоим щитом.

Я посмотрела на Рейвена – на лице у него было совершенно непередаваемое выражение.

А затем он медленно произнес:

– Значит: «Магистр, вы еще скажите, что я обнималась с чудовищем! Какая нелепость! Будьте добрее к бедной недоучке, я просто гуляла под луной, пытаясь протрезветь». – процитировал он мои собственные слова.

– Ты не понимаешь, это другое, – нет, если он рассчитывал, что мне станет стыдно, то зря.

– Сейди, иди сюда! – приказал Штормхейд.

Я взяла Ходэ за страшную лапу и притащила ближе к магистру. Все же мой драуг тут один, а этих всяческих Тэнгу и Кэгарэ тьма тьмущая.

Рейвен смотрел на меня, сжимающую лапу огромного дымящегося драуга, так, словно я только что разрушила парочку городов. Его золотой меч гудел от напряжения, но он явно не знал, на кого его направить – на монстров или на мою вопиющую нелогичность.

– «Это другое», – процедил Рейвен, и в его голосе зазвучали металлические нотки. – Сейди, в тот день, когда я научусь тебя понимать, мир перевернется, не меньше.

– Ой, не преувеличивайте, магистр, – засмущалась я.

В этот момент шепот Скуггиюр «Умри… сдайся… появись…» внезапно оборвался. Тишина рухнула на нас, как тяжелая плита. Даже Тэнгу в небе перестали кружить и зависли в потоках фиолетового света.

Кэгарэ, эти жуткие бегуны с косичками, замерли, а затем синхронно, как по команде, склонились и склонили свои головы. Их длинные руки коснулись обсидианового крошева.

– Что происходит? – шепотом спросила я у Ходэ, но драуг лишь крепче сжал секиру и выдохнул облако черного пара, закрывая меня собой еще плотнее.

И тут я увидела его.

Он шел сквозь строй склонившихся монстров так, словно это был почетный караул. Никакой спешки, никакой суеты. Босые ноги ступали по острым камням с легкостью танцора, не оставляя следов.

Его одежда не имела ничего общего с мантией Рейвена или строгими костюмами магов Академии. Это было нечто совершенно иное. Длинное одеяние глубокого черного цвета, словно сшитое из самой теневой материи, с резким, дерзким косым кроем, который делал фигуру похожей на клинок. Широкие, асимметричные рукава перехватывали ремни из неизвестной, тускло мерцающей кожи. Полы одежды развевались, открывая внутреннюю подкладку, по которой вихрились узоры, точь-в-точь повторяющие линии разломов над нашими головами. Они жили, двигались, меняли цвет с индиго на кроваво-красный, и казалось, что он носит на себе карту этого проклятого места.

– А вот теперь расклад паршивый, – произнес Рейвен.

– Почему? – живо поинтересовалась я.

И услышала напряженное:

– Это Хаос, Архитектор Черного Предела, правая рука хозяина Излома.

И Штормхейд сделал шаг вперед, закрывая меня плечом.

Он остановился в десяти шагах, и я увидела его глаза.

Такие родные, светло-рубиновые, внимательные глаза моего Кейоса.

Его взгляд был прикован ко мне – и к моей руке, все еще сжимающей лапу Ходэ. Уголок его рта дрогнул в знакомой, чуть насмешливой улыбке.

– У меня есть предложение, – внезапно заговорил Рейвен, – ты сейчас исчезаешь, и тогда останешься жив.

Д-д-д-да какой исчезнешь? Мы только впервые нормально встретились.

– Серьезно? – голос Кейоса звучал странно, словно был приглушен.- Как щедро с вашей стороны, лорд Штормхейд. Но вы должны понимать, что приказ хозяина Излома не подлежит обсуждению. Моему господину нужен ваш скромненький маленький Свет, и я не уйду без нее.

Слова Кейоса ударили наотмашь, посильнее любого магического разряда. «Хозяин». У него есть хозяин, значит он не свободен.

Штормхейд после услышанного изменился в лице. Его пальцы, сжимавшие рукоять золотого меча, побелели от напряжения, а вокруг сапог начала закручиваться изморозь, мгновенно превращая обсидиановую пыль в колючие ледяные иглы.

– Твоему господину? – Рейвен издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья. – Передай своему хозяину, Хаос, что ценой его желания станет его жизнь.

Кейос медленно перевел взгляд с магистра на меня. В его рубиновых глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же утонуло в холодном блеске Предела. Он поправил свой асимметричный рукав, и ремни на его запястье туго натянулись.

– Штормхейд, ты так ее ценишь, так бережешь… – мягко произнес Кейос. – А она все равно держит за руку моего воина.

Я почувствовала, как лапа Ходэ дрогнула. Драуг-великан медленно, почти виновато начал убирать свои пальцы из моей ладони. Его секира всё еще была направлена в сторону Кэгарэ, но сам он склонил голову, признавая власть того, кто стоял перед нами.

Рейвен рванул меня на себя с такой силой, что я с трудом устояла на ногах. Золотое сияние его меча стало нестерпимым, оно жгло глаза, разрезая серость Излома. Магистр был готов обрушить на Кейоса всю мощь небесного огня, и я видела по пульсирующей жилке на его виске – он не шутит. Он уничтожит здесь все, даже если небо упадет нам на головы.

– Хаос, это твое последнее предупреждение. Уходи, пока я не стер тебя из самой ткани реальности. И да, можешь забрать своего воина, я не против.

Кейос медленно склонил голову набок, и его косая челка закрыла один глаз, придавая лицу пугающее, отрешенное выражение. Узоры на асимметричном камзоле пульсировали багровым, отвечая на ярость магистра.

– Смелые слова для того, кто стоит на чужой земле, Штормхейд, – эхо его голоса прокатилось по холмам, заставляя Скуггиюр испуганно вжаться в камни. – Но мой господин не торгуется.

– В таком случае здесь ты и умрешь, – спокойно заключил Рейвен.

Кейос не шелохнулся. Он стоял, засунув одну руку в карман своего странного, косо скроенного камзола, и лишь рубиновые глаза светились в тени высокого угловатого воротника. Но я видела, как напряглись Кэгарэ, как Тэнгу в небе сложили крылья, готовясь к пике. Если начнется битва, от этого места не останется даже обсидиановой пыли. И от меня тоже.

Я вновь посмотрела на Кейоса. На его спокойную улыбку, на то, как уверенно он стоит на этой проклятой земле. И вдруг я поняла. Он… он в ловушке своего долга точно так же, как я в ловушке своего положения. А Кейос… если он уйдет ни с чем, «хозяин» его не пощадит.