Я закончил фразу и посмотрел на Киру. Она не отвечала сразу. Просто сжала челюсти и коротко кивнула. В это время мои ноги налились тяжестью, на корабле заработала гравитация, осложняя нам возможности передвижения. Баха быстро осваивал функционал командного центра, и терять времени было нельзя.

— Сейчас наша первоочередная задача найти место, где Баха не сможет нас просто раздавить, если захочет, теми же стенами, например. — Продолжил я — Это не хаб, это командный центр, тут все строилось не из того расчета, что он будет участвовать в боях, сама конструкция этой станции построена на жестком каркасе. Нам нужно к внешней обшивке пробиться. У него там будут ограничены возможности по изменению конфигурации внутренних помещений. Там перегруппируемся и решим, что делать дальше.

— Тогда работаем быстро, — сказала она. — Пока он действительно не решил нас просто задавить.

Времени на обсуждения не было. Пространство вокруг уже менялось: тяжёлые сегменты перегородок медленно сходились, как створки гигантского пресса. Где-то глухо заскрежетал металл.

— Парни, прорываемся! — рявкнула Кира. — Командир, направление!

Я ткнул пальцем в выступающий сервисный узел.

— Туда. Это не шлюз, это технологический сброс. Толстый металл, но он не рассчитан на давление изнутри.

— Приняла.

Бойцы штурмовой роты сработали без лишних слов. Всё же с нами были профессионалы, прошедшие множество боев и тренировавшиеся воевать всю свою сознательную жизнь. Никакой паники или рефлексий, есть приказ, и его надо выполнить.

Они не стали проверять пробьют ли бортовые орудия биоскафандров стены, они действовали грубо но эффективно. Заряды взрывчатки пошли в дело сразу. Два бойца закрепили упоры, третий поставил направленный заряд. Взрыв не был красивым. Просто короткий хлопок — и кусок конструкции сорвало внутрь, исковеркав крепления.

— Проход есть! — доложили сразу.

Мы пошли первыми. За спиной глухо ударило — один из проходов окончательно схлопнулся, раздавив всё, что там ещё оставалось. Система быстро отреагировала на попытку бегства и самым радикальным способом попыталась её пресечь. Если бы замешкались на несколько секунд — нас бы просто расплющило.

В узком коридоре впереди уже работала автоматика охраны. Турели, встроенные в стены, открыли огонь, как только мы показались в секторе.

— Контакт! — крикнула Кира.

Ответ был мгновенным. Трассеры прошили пространство, отскакивая от брони. Симбиоты держали, но долго так не протянешь.

— Дави! — заорал я.

Два бойца легли, ведя огонь на подавление, остальные пошли в лоб, стреляя на ходу. Не по турелям — по узлам крепления. Металл крошился, крепёж рвался. Одна установка сорвалась и повисла, вторая просто замолчала, когда ей разворотили подачу.

— Чисто!

Мы не останавливались. Сзади снова удар — ещё один сегмент перекрыл маршрут. Теперь пути назад не было окончательно.

Коридор вывел нас в расширенную полость — техническую камеру. Тут уже работали тяжёлые платформы охраны. Не манёвренные, зато бронированные.

— Гранаты! — коротко приказала Кира.

Изготовленные ещё на Земле цилиндры со взрывчаткой ушли под движители платформ. Взрыв. Ударная волна. Одна машина опрокинулась, вторая попыталась развернуться, но получила очередь в уязвимый стык.

Металл рвался. Искры били по броне. Запах горелого композита даже через фильтры биоскафандра казалось что забивал дыхание. Симбиоты передавали свои ощушения своим носителям.

— Командир, — крикнула Кира сквозь грохот. — Нас прижимают!

Я увидел, как с противоположной стороны камеры начали выдвигаться новые огневые точки. Медленно. Методично. Без спешки.

— Работаем по переборкам, — сказал я. — Ломаем им базу.

Инженерные заряды пошли в ход. Не только штатные — всё, что было. Пакеты, рассчитанные на вскрытие переборок, рвали несущие элементы. Камеру перекосило. Пол ушёл под уклон. Одна из платформ потеряла опору и рухнула, проламывая настил.

— Есть! — заорал кто-то.

Мы прорвались в следующий проход буквально по дыму и обломкам. За спиной продолжало рушиться. Металл не выдерживал, видимо сеть СОЛМО и предположить не могла, что когда-то в её командных центрах будут проходить ожесточенные бои с использованием всего, что стреляет и взрывается, и в некоторых помещениях запас прочности был недостаточен.

Мы шли быстро, мгновенно сметая охрану и прокладывая себе путь к внешней обшивке. Баха совершил ошибку, думая, что знает всё о нас. Он думал, что если попытка прорыва и будет, то мы попытаемся сразу добраться до него пользуясь тем, что уже находимся рядом с узлом управления, а мы просто бежали оттуда так, что пятки сверкали, снося всё на своем пути, и он пока не успевал реагировать. Мы не пользовались коридорами и техническими тоннелями где он мог построить оборону, мы ломали переборки.

Наконец мы вывалились в тупиковую зону — старый аварийный отсек. Толстые стенки, минимум оборудования.

— Здесь! — Я поднял руку и остановился. — Круговая!

Бойцы заняли позиции. Дыхание тяжёлое. Броня в копоти, царапинах, прожжённых местах. Кто-то получил очередь от турели, кто-то попал под выстрелы тяжелых платформ охраны, а кого-то зацепили и осколки от наших собственных взрывпакетов. Целых не было, досталось всем, но симбиоты пока отлично справлялись с защитой своих носителей.

Я облокотился на стену и впервые за последние минуты позволил себе вдохнуть глубже.

— Пересчёт.

— Двенадцать, — ответили почти сразу.

Живы. Я поднял голову.

— Мы выбрались, — сказал я спокойно. — Но это не победа. Это отсрочка.

Кира посмотрела на меня. В глазах злость. И обещание.

— Он за это ответит.

— Ответит, — согласился я. — Но позже. Сейчас — связь. Потом — сбор остальных. И только потом охота.

Где-то далеко глухо ударило. Наверняка это вели бой остальные десантники, пытаясь вырваться из ловушки. От бессилия я сжал зубы так, что едва не сломал их. Тем парням, что сейчас бьются в отсеках командного центра СОЛМО, который превратился для нас в ловушку, я пока почти ничем помочь не мог, даже советом. Связи не было. Но я обязательно что ни будь придумаю! А Баха ответит за гибель парней! Сколько их уже погибло? Взвод на трофейном корабле точно погиб в полном составе, и сколько-то наверняка уже погибло в боях во внутренних помещениях командного центра… Одна надежда — на симбиотов. На то, что они смогут сохранить жизнь своим носителям даже при тяжелых повреждениях. Заг же выжил даже после взрыва ранца со взрывчаткой на спине, так что надежда у меня пока оставалась.

Я оглянулся по сторонам. Стены аварийного отсека были неподвижны. Это выход на внешнюю обшивку, и здесь возможности Бахи ограничены. Мы вырвались не потому, что были хитрее. А потому что били быстрее, стреляли жёстче и ломали всё, что мешало выйти.

Я оттолкнулся от стены и заставил себя мыслить холодно. Эмоции потом. Сейчас — работа.

— Так, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Это аварийный отсек внешнего контура. Давление держит. Каркас несущий. Нас тут просто так не сдавят. Закрепляемся.

Кира уже действовала. Она уже разделила оставшихся бойцов на группы и сейчас же начала отдавать приказы.

— Первая и вторая — огневые точки на проходы. Контроль углов. Третья — проверка потолка и пола, возможные сервисные люки. Четвертая группа в резерве, проверить аварийный шлюз.

Бойцы разошлись, как на тренировке. Без суеты. Без вопросов. Каждый знал, что делать, когда прижимают к стене и выхода нет.

— Командир, — доложили справа. — Проход завален. Полностью. Быстро не пройти.

— Отлично. Это нам на руку, пусть ломают, если хотят до нас добраться.

— Сколько продержимся? — спросила Кира, подойдя ближе.

— Если не полезут всем сразу — долго. Если полезут… Не знаю, но будет шумно. А вообще коридоры, ведущие в этот отсек узкие, если в бой пойдет сразу много охранных систем, то они будут только мешать друг другу. Я бы на месте Бахи сделал по-другому, например, давил бы нас непрерывно, пуская в бой малые группы роботов. Измором бы нас взял — ответил я. — Но Баха не я, он вообще не военный, и это наш шанс.

Упомяни черта, и он появится. В аварийном отсеке внезапно раздался голос инженера-предателя. Он не вышел со мной на связь через сеть АВАК и своего симбиота, он явно сейчас пользовался какой-то корабельной системой СОЛМО.

— Ты ломаешь мой корабль Найденов! — В голосе Бахи слышалась злость — Зря ты так, я ведь предлагал тебе жизнь. То, что ты пробился в этот отсек ничего тебе не даст. Я могу приказать внешнему охранению центра просто обстрелять этот отсек снаружи, из космоса! Пусть даже в обшивке и появится небольшая пробоина, но вас я убью!

Я слушал Баху молча, пытаясь в это время связаться с симбиотом предателя. Безуспешно…

— И что ты предлагаешь? — Выигрывая время я решил поддержать разговор — Ты ведь нас теперь всё равно убьешь.

— Стоило бы — Рассмеялся инженер, и в его голосе мне послышались безумные нотки — Но я снова предлагаю тебе жизнь. Цени. Ты сейчас должен будешь приказать своим людям сдаться! Всем десантникам штурмовой роты! Пусть прекратят стрелять, и тогда тоже останутся жить!

— И как я это сделаю? — Издевательски рассмеялся я — Ты глушишь связь, а они просто делают свою работу. Я не могу им ничего приказать сейчас.

— Связь я ненадолго восстановлю — Видимо Баху сильно припекло, потому что согласился он мгновенно, без раздумий — Не вашу, через симбиоты, но они тебя услышат. Гарантирую. Можешь говорить!

Я сжал зубы. Говорить… Я знал, что сказать парням!

— Говорит командир. Всем подразделениям. — Я собрал волю в кулак, и стараясь подбирать слова и не затягивать, заорал. — Если вы меня слышите — выходите к внешней обшивке! Не ищите центр. Ломайте стены! Идите на корпус. Повторяю: на корпус! Направление по азимуту пять, аварийный отсек! Авари…

— Сука! — Баха буквально завизжал — Сука! Сдохни тварь!

Связь с инженером пропала. А в подтверждение того, что меня всё же услышали, корпус центра вздрогнул от очередного взрыва. Кира выдохнула сквозь зубы.

— Значит, живы.

— Значит, дерутся, — поправил я.

— Он сказал, что по нам нанесут удар охотники… — Кира посмотрела мне в глаза.

— Это блеф — Отмахнулся я — Не будет он стрелять по своему единственному командному центру. Если другие уже уничтожены, то любое повреждение этого может привести к непредсказуемым последствиям. А аварийный отсек кстати, как раз расположен рядом с оборудованием внешней связи. Если её отключить, вся сеть СОЛМО может отреагировать неадекватно. Наверняка у них есть протоколы на случай потери связи с центрами управления. Я бы стрельнул, ты бы тоже, но не Баха. Так что он просто звездит и пытается нас запугать. Но вот к бою нам нужно готовится, наверняка на нас сейчас попрет всё, что, может хотя бы ногу мне отдавить.

Я не ошибся в своих предположениях. Из космоса по нам так никто и не ударил, зато через десять минут первый удар пришёлся на левый проход. Тяжёлый. Грубый. Лобовой.

— Контакт! — крикнули дозорные.

— Держать! — рявкнула Кира.

Они лезли волнами. Машины, автоматика, огневые точки на выдвижных рамах. Мы отвечали коротко и жёстко. Стреляли по креплениям, по сочленениям, по приводам. Никакого геройства. Работа.

Первую атаку отбили за три минуты.

Вторая была злее. Тогда мы потеряли одного бойца — контузия, броня не выдержала прямого удара. Симбиот не позволил своему хозяину умереть, но парень был без сознания.

Когда стало ясно, что нас не сомнут сходу, я понял — мы выиграли главное. Время. А через полчаса к нам прорвались первые выжившие из других групп. По одному. По двое. Грязные, обгоревшие, злые. К концу часа в отсеке было уже больше тридцати человек.

Рота. Точнее всё что от неё осталось. Не полная. Но живая. Я обвёл их взглядом.

— Всё, — сказал я. — Здесь мы закрепились. Это наша точка. Отсюда будем возвращаться за остальными. Надеюсь симбиоты позаботились о парнях, и они ещё живы.

Кира встала рядом.

— А Баха?

Я посмотрел на внешнюю переборку. За ней — пустота и металл.

— А Баха, — сказал я тихо, — сделал одну ошибку. Он решил, что мы уже списаны. А мы ещё даже воевать не начинали. Есть у меня идея, как этой падле нервы попортить.

Я замолчал и дал бойцам разойтись по местам. Дальше всё пошло без красивых слов — как на затяжной осаде, где победу берёт не тот, кто громче кричит, а тот, кто методично ломает противнику руки.

Мы начали с простого.

Внешняя обшивка оказалась нашим преимуществом. Толстая, силовая, рассчитанная на удары извне, а не на то, что по ней будут ползать люди с взрывчаткой. Здесь не было плотной охраны, только редкие автоматические узлы и технические посты. Всё, что контролировало внутренности центра, находилось глубже.

— Работаем малыми группами, — приказал я. — Вышли, сделали дело, ушли. Не геройствуем. Наша задача не захват, а износ и хаос.

Первая вылазка ушла через аварийный шлюз. Три человека, сапер и прикрытие. Они не стреляли — просто вскрыли внешний кожух, нашли магистраль охлаждения и разорвали её направленным зарядом. Без взрыва, без фейерверков. Через десять минут внутри центра пошли первые сбои: автоматика начала отключать секции, чтобы не перегреть оборудование.

Вторая группа сняла узел внешней диагностики. Там вообще хватило пары ударов ноги, усиленной симбиотом, и пары очередей — всё держалось на честном слове и расчёте, что сюда никто никогда не доберётся.

Третья вылазка была самой грязной. Парни нашли старый блок силовых распределителей. Толстые магестрали, тяжёлые крепления. Они просто перерезали их, а концы развели в стороны. Когда питание попыталось вернуться, что-то внутри коротнуло так, что корпус ощутимо дёрнуло.

— Есть эффект, — доложила Кира, глядя на показания. — У него падает реакция охраны. Медленнее идут, чаще ошибаются.

— Значит, продолжаем, — кивнул я.

Мы били не в одно место. Чуть здесь, чуть там. Никогда дважды подряд по одной зоне. Центр начал «глохнуть» кусками. Где-то пропадало питание. Где-то зависала автоматика шлюзов. Где-то охранные платформы выходили с задержкой или вообще не выходили. По докладам диверсионных групп, автоматизированные платформы внешней охраны имитировали атаки на диверсантов, но стрелять так и не решились. Да и было бы это — как молотком по дорогой фарфоровой вазе бить — муху прихлопнешь, но и вазе конец. Охотники СОЛМО обладали только двумя видами оружия — генератором кодов для борьбы с биотехноидами АВАК, и гиперпространственными установками, способными вырезать куски пространства из реальности, что совсем не подходило для точечных ударов.

И вот тогда он сломался.

Связь включилась резко. Без предупреждения. Без попытки скрыть эмоции.

— Найденов… — голос Бахи был уже не злым. Он был надорванным. — Прекрати это.

Я не ответил сразу. Дал группе закончить текущую работу и только потом соизволил подать голос.

— Ты хотел войны, — сказал я спокойно. — Ты её получил.

— Ты уничтожаешь командный центр! — сорвался он. — Ты понимаешь, что делаешь⁈

— Понимаю лучше, чем ты, — ответил я. — Я вывожу из строя то, чем ты не умеешь пользоваться.

Пауза. Долгая.

— Давай поговорим, — сказал он наконец. — Лично. Без стрельбы. Без ваших выходок. Я готов на переговоры.

Я усмехнулся и посмотрел на Киру.

— Вот и всё, — тихо сказал я. — Его прижало.

— Ловушка? — так же тихо спросила она.

— Конечно ловушка, — пожал я плечами. — Но он не выдерживает. Он инженер. Он привык, что системы либо работают, либо нет. А мы делаем так, что всё работает плохо. Это его бесит сильнее, чем потери.

Я снова обратился к предателю.

— Условия? — спросил я.

— Ты приходишь один, — поспешно ответил Баха. — Я отключаю охрану на маршруте. Никаких платформ. Никаких турелей. Просто разговор.

— Место?

Он назвал сектор. Не центр. Боковой отсек управления, ближе к внешней обшивке. Хороший знак.

— Я приду, — сказал я после короткой паузы. — Но запомни: если хоть один мой человек погибнет во время нашей встречи, я не буду тебя убивать сразу. Я разберу этот центр по винтикам и оставлю тебя в нём одного. Без связи. Без выхода.

Он молчал секунды три.

— Я понял, — выдавил он.

Связь оборвалась. Кира шагнула ближе.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил я. — Но он уверен, что без переговоров ему конец. А значит, это наш шанс. Работа не прекращается, — сказал я громко. — Пока я говорю — вы ломаете. Медленно. Аккуратно. Чтобы он чувствовал каждый шаг.

Кира кивнула.

— Вернёшься?

Я посмотрел на неё.

— Обязательно, — сказал я. — Я всегда возвращаюсь.