Я сказал это — и сам услышал, как голос стал сухим, командным. Когда-то я был мягким и добрым парнем, но годы, проведенные в постоянных боях и преодолениях постоянно возникающих проблем, меня сильно изменили — я привык командовать.

— Баха, сколько у нас свободного объёма под «грязный» груз? Только то, что в карантинном резерве, без вариантов.

— В третьем ангаре два… нет, два с половиной ряда «пустых» ячеек. Плюс три контейнера под нестандарт. Но, командир… — он замялся. — Если это реально управляющие, лучше не тащить навалом. Нужны экраны, изоляция и фиксация.

— Поэтому и грузим правильно, — ответил я. — Кира, вызывай ещё людей. Пусть делают коридор до люка. Группа прикрытия остается на обшивке. Я сам, вместе с тобой будем работать по нишам. Эту работу я никому не доверю, груз слишком ценный.

— Принято. Два поста десанта у люка. Один — в камере. Группа эвакуации номер один в коридоре, группа эвакуации номер два на корпусе, группа эвакуации номер три принимает и размещает груз в ангаре. Канал связи — только тактический. И, знаешь, что Найденов… — она на секунду задержала взгляд на рядах коконов. — Если что-то тут начнет оживать и дергаться, я не буду спрашивать.

— И правильно.

Мы развернули дело как обычную погрузку опасного имущества: маркировка, изоляция, фиксация, транспортировка, укладка. Никакой романтики.

Баха с «трофея» выгнал к люку пару грузовых платформ — простых, с манипуляторами и крепёжными рамами. На рамки — экранирующие «чехлы» из композита, внутри — слой с сеткой глушения, снаружи — механические замки и контрольные пломбы. Всё, что было под «био/техно карантин». Я не планировал стыковать свой корабль с этой древностью, поэтому платформам предстояло преодолеть расстояние между двумя звездолетами через открытый космос с использованием своих двигателей.

— Я не знаю, что они излучают, — сказал Баха. — Поэтому считаем, что излучают всё. Поля, радиацию, пакеты команд… что угодно.

— Понял, — сказал я. — Изоляция по полной программе.

— Именно.

Десантники тем временем закрепились на внешней стороне корпуса старого корабля: трое у люка, ещё двое — чуть выше по обшивке, контролируя подход. Сейчас их главной задачей было не допустить того, чтобы ремонтные роботы помешали нам производить экспроприацию груза.

Кира вывела на визор разметку маршрута погрузки. Я проверил, вроде всё было сделано идеально, на сколько это возможно в этих условиях. Моя команда управилась быстро, организовав транспортный коридор всего за несколько минут.

Я подошёл к первой нише вплотную. Кокон висел в фиксаторах аккуратно — четыре опоры, два страховочных упора и центральное кольцо, которое держало геометрию. Система явно проектировалась под съём: обслуживание, замена, транспорт.

— Федя, — мысленно попросил я. — Только без сюрпризов. Нужен протокол снятия.

Отклик пришёл почти сразу: последовательность, точки нагрузки, допустимые углы, контрольные параметры. Холодно и точно.

Я и Кира встали по бокам. Наши биоскафандры подстроились под задачу, которую предстояло выполнять, и теперь мои руки больше напоминали манипуляторы робота, чем конечности человека. Я обозначил точки захвата — Кира повторила зеркально, без лишних движений.

— Работаем.

Первый фиксатор отщёлкнулся не сразу. Материал, из которого он был сделан за миллионы лет не «закис», но механика была очень тугой. Манипулятор дал короткий импульс, замок сдвинулся на миллиметр, затем ещё. Пошло.

Кокон не «ожил», не дёрнулся, не попытался подключиться. Он просто изменил положение в держателях — на доли градуса — когда снялось основное напряжение.

— Держим, — сказал я. — Снимаем страховку.

Мое внимание было полностью сосредоточено на коконе, а вот Кира туда почти не смотрела. Взгляд у неё был направлен — на меня и на «пустоту» между нишами. Она ловила любые изменения обстановки, которых я мог не заметить.

— Ниша чистая, — сообщила она, когда мы сняли последний упор. — Движения нет.

Кокон мы вывели из «короны» нишевого фиксатора медленно, как вытаскивают раненого из узкой щели: без рывков, строго по оси. После этого — сразу на съёмную рамку грузовой платформы, которая на удивление легко прошла в технический люк. Кокон сел в посадочные гнёзда, и механические замки его зафиксировали.

— Чехол! — сказал я.

Медик из группы эвакуации накинул экран-оболочку. Щёлкнули замки, закрывающие экран. Баха тут же дал проверку:

— Сигналов наружу — ноль. Глушение держит. Параметры внутри контейнера я всё равно не вижу, но это и было целью.

— Маркируй, — сказал я. — Номер один. Третий ангар, сектор «А», ряд «А». Потом разберёмся.

— Уже. Идём дальше.

После третьего кокона руки начали работать на автомате, но мозг — наоборот — напрягся сильнее. Слишком легко шло. Слишком «правильно». И от этого становилось тревожно.

— Командир, — голос Бахи в ухе был чуть быстрее обычного. — Снаружи ремонтники продолжают цикл. Они пару раз прошли рядом с люком, не реагируют.

— Главное — не мешать им, — ответил я. — Если они начнут закрывать люк по регламенту, мы застрянем.

— Я держу окно. По таймингу у нас пятнадцать минут до следующего закрытия.

— Тогда нормально. Берём то, что реально успеваем унести и уложить.

Кира хмыкнула:

— Слышишь, Баха? Его «жаба» видимо заболела. Как это, «мы не всё отсюда выгребем»? Не похоже на Найденова, проверь его по своим системам, может нам командира подменили?

— Очень смешно, — буркнул я. — Пятый — готов.

Мы работали последовательно: пока очередная рамка шла в камеру хранения, мы с Кирой снимали очередной кокон. Иногда приходилось ждать, но я никого не торопил, ошибки нам были не нужны. Десантники принимали груз возле люка: закрепляли рамку к тросу, выводили наружу, грузили на платформу и дальше уже они тащили её к шлюзу трофея. На каждом этапе — проверка фиксации, контроль пломб, контроль «тишины» по каналам.

— Я уже сделал сектор погрузки изолированным, — доложил Баха. — Отдельная перегородка, автономное питание, механические замки. Если что-то пойдёт не так — я отрублю секцию полностью.

— Если «что-то» пойдёт не так? — рассмеялась Кира, — А что у нас, когда ни будь «так» шло?

— Не каркай ведьма. Всё будет нормально. — ответил я, хотя сам такой уверенности не испытывал.

На седьмом коконе мы столкнулись с тем, чего я ждал с самого начала: нестандарт.

У него было дополнительное кольцо-фиксатор, не как у остальных. И два боковых «замка», похожих на механические блокировки, как будто этот экземпляр когда-то пытались снимать, но передумали и поставили обратно с усиленной страховкой.

— Баха, вижу усиление. Это кто-то уже трогал.

— Вижу по телеметрии твоего визора. Подожди… да, замки не похоже на стандартные. Это ремонтный комплект. СОЛМО могли усилить фиксацию.

— Значит, этот им был особенно интересен.

Кира сдвинулась ближе.

— Ты сейчас скажешь «берём его обязательно», да?

— Я уже сказал, — ответил я. — Берём.

Снятие заняло вдвое больше времени. Пришлось разгружать напряжение по контуру поэтапно, как на старой пружине: щёлк — пауза — контроль — ещё щёлк. Мелкая ошибка — и кокон мог получить удар, которого он не переживёт. Или переживёт так, что нам не понравится. Когда мы наконец положили его на рамку и закрыли чехлом, Баха выдохнул так, будто сам тащил его руками.

— Командир… этот кокон ведет себя чуть иначе чем другие. Я не могу объяснить. Просто… статистика шумов другая. Словно внутри что-то не до конца выключено.

Я замер на секунду.

— Чувствуешь это, Федя?

Ответ пришёл мгновенно: «Возможна частичная сохранность активного слоя. Рекомендуется усиленная изоляция. Контакт — нежелателен».

— Принял, — сказал я вслух. — Этот — в отдельный контейнер. Двойной экран. Пломбы — две. Подгоняй платформу, времени мало.

— Уже делаю, — ответил Баха. — И… командир, не обижайся, но я бы на корабле никому не давал к нему доступ. Даже тебе. Сначала — анализ, потом — остальное.

— Умная мысль. Так и запишем.

На девятом коконе дежурный сержант охранения передал мне сигнал тревоги:

— Стоп. Слышу движение в коридоре обслуживания. Не наше.

Мы замерли. Выключили все лишние подсветки, оставив только минимальные маркеры на визорах. Из темноты показалась пара ремонтных единиц. Они шли по своему маршруту — прямо вдоль камеры, не спеша. Подползли к одной из ниш, где мы уже сняли кокон, и начали проверку креплений фиксаторов.

— Они сейчас увидят пустоту, — прошептала Кира.

— Они и так её «увидят», — ответил я так же тихо. — Вопрос — что у них в протоколе.

Ремонтники сделали то, что делали всегда: проверили целостность, подтянули крепёж, закрыли сервисный кожух — и ушли дальше. Никакой тревоги. Никаких сигналов. Просто обслуживание.

— Им всё равно, — сказал Баха по каналу связи. — Они не охрана. Они техобслуживание.

— Это хорошо, правильная тактика. Вот так они и остались целыми все эти годы, просто не лезли в разборки между большими дядями — ответил я. — У нас окно закрывается. Сколько осталось?

— Пять минут.

Я посмотрел на ряд ниш. Пустых — десятки. Полных — ещё больше. Но жадность тут могла стоить жизни.

— Берём ещё два. И уходим.

Кира даже не стала спорить — значит, она тоже чувствовала, что пора.

Мы сняли десятый и одиннадцатый быстро, но без рывков. Чехлы, пломбы, маркировка. Платформы ушли к люку одна за другой.

Я оглянулся на камеру ещё раз. Миллионы лет тут никого не было, груз был на месте… и теперь — цепочка пустот, которую мы оставили за собой.

— Командир, — Кира уже стояла у прохода. — Пошли. Сейчас дверь захлопнется.

— Ухожу, — сказал я и двинулся следом.

В шлюзе трофея нас встретили молча. Десантники приняли последние рамки, закрепили на направляющих и откатили в выделенный сектор ангара, отгороженный перегородками. Баха включил автономный режим секции.

— Одиннадцать единиц, — доложил он. — Плюс один — усиленный. Всё стоит, пломбы целы. Сигналов наружу нет.

Я снял с визора схему и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.

— Отлично. Теперь главное — не делать глупостей. Нужно уходить тихо. Никто эти штуки по дороге не вскрывает, не подключает и не ходит «просто посмотрит одним глазком». Даже если очень хочется.

Кира фыркнула:

— Это ты сейчас себе приказ отдал?

— И себе тоже, — честно сказал я.

Я посмотрел на закрытую секцию ангара, где стояли контейнеры с тем, что пережило миллионы лет — и оказалось у нас в руках.

— Всё. Отходим от объекта. Баха, готовь маршрут вывода. И… — я на секунду замолчал, подбирая слова. — Начинай готовить мне список: что нам нужно, чтобы безопасно изучать это. С точки зрения безопасности! Непосредственно исследованием, или вскрытием, тут как пойдет, будут заниматься медики.

— Уже делаю, — коротко ответил он.

Я развернулся к шлюзу, где еще возились десантники, закрепляя оборудование и грузовые платформы к корпусу корабля.

— Парни, заканчивайте побыстрее и на исходные. Уходим со свалки. А дальше… дальше будем думать, как жить с тем, что мы только что утащили.

«Трофей» мягко дал тягу. Охотники перестроились: два впереди, остальные сзади. Стандартный защитный контур. Мы отправились обратно, к точке прыжка. До закрытия спокойного окна в аномалии оставалось совсем не много времени.

Свалка не любила прямых маршрутов. Проходы постоянно смещались, перекрывались, срастались. Коридоры здесь жили своей жизнью: сегодня проход есть, завтра его перекрыло дрейфующим ребром корпуса, а послезавтра туда «прилипла» целая секция дока и сделала из прохода тупик. Мы шли аккуратно, постоянно разведывая маршрут с помощью захваченных патрульных.

«Контакты, — внезапно мне на имплантат пришел доклад от одного из охотников. — Патруль СОЛМО. Малый класс. Идёт параллельным курсом».

Я посмотрел на схему. Один корабль. Затем второй. Через минуту — третий, ниже, в слое.

— Они нас ещё не видят, — добавил Баха. — Но пересечение траекторий будет через восемь минут.

— Значит, не ждём, — сказал я. — Берём их по дороге.

Кира усмехнулась:

— Вот и «тихо ушли».

— Тихо — это когда без стрельбы, — ответил я. — А не когда без действий.

Первый патрульник был типовой — автоматический, с внешним управлением. Он вышел из слоя обломков почти прямо перед нами, сканируя коридор обслуживания.

— Автономный, — доложил Баха. — Локальной инициативы минимум.

— Работаем, — коротко сказал я.

Наш передовой охотник вышел на пересечение курса и дал короткий пакет, полученный с управляющего корабля, как ретранслятор — не удар, а аккуратный «вопрос»: ты чей?

Патрульник дёрнулся, сенсоры схлопнулись, затем раскрылись снова — уже в другом режиме.

— Он пытается связаться с узлом, — сообщил Баха. — Канал нестабилен. Свалка глушит.

— Тогда узел сейчас — мы, — сказал я — забираем его.

Трофейный корабль отозвался мгновенно. Пакет кодов ушел в сторону патрульного, и он застыл на месте. Чужая система увидела более приоритетный источник команд, чем те, что были заданы ему до этого.

'Подтверждение получено, — пришел ответ. — Переход в режим сопровождения. Следовать за ведущим.

Патрульник подчинился без колебаний и встал в хвост конвоя.

— Один есть, — сказала Кира. — Дальше по списку?

— Да.

Второй оказался умнее. Попытался сменить курс, уйти в плотный слой. Не успел. Физика свалки не прощала резких манёвров. Он затормозил — и этого хватило. Третий вообще не стал идти на контакт — просто развернулся и попробовал уйти. Но охотники сработали синхронно, загнав его в «мешок» из обломков. Через несколько минут у нас уже было семь патрульных кораблей, идущих в сопровождении, как будто, так и было задумано.

— Пока тихо, — доложил Баха. — Никто тревогу не поднял.

— Прогуляться бы тут подольше, и целую армаду можно было бы собрать. Я уверена, тут таких автономов ещё хоть жопой ешь — Поделилась мыслью Кира — Клондайк.

— Это да — с досадой согласился я — Если бы не гадская аномалия… Надо сюда наведываться почаще, когда окна снова будут появляться. Тут есть чем поживиться, и живых тут тоже наверняка ещё много.

— График окон в аномалии мы составим — Присоединился к разговору Баха — Информации достаточно. И я согласен с Кирой, тут поле не паханное!

Мы уже выходили из зоны сервисных коридоров, когда Баха внезапно замолчал. Я был занят управлением конвоем, а вот инженер как раз развлекался с сенсорами трофея. Он замер на месте…

— Командир… — голос стал ниже. — Есть ещё кое-что.

— Говори.

— Один из патрульников держит в фоне отметку объекта. Не активного. Повреждённого. И это… — он сделал паузу, сверяясь с данными, — такой же корабль, как наш трофей.

— Управляющий хаб⁈ — Я аж холодным потом покрылся.

Если тут появился солмовский управляющий корабль, способный перехватывать управление над охотниками, наш конвой мгновенно может превратиться из защиты, в зубы капкана, в который мы уже засунули голову.

— Уточни!

— Класс, архитектура, сигнатуры магистралей — совпадение почти полное. Это не патруль, не узел, не станция. Это корабль того же типа. Только он не активен. Серьёзные повреждения. И… — Баха вывел маркер на схему, — он помечен как «не обслуживать».

Кира медленно повернулась ко мне:

— То есть… ещё один трофей?

— Такой же, — подтвердил я. — Только битый.

— И его не чинят, — добавил Баха. — Вокруг него нет ремонтных единиц вообще. Но патрульные держат сектор под контролем. Не постоянно, а периодически.

— Где он? — спросил я.

— Семнадцать тысяч километров по дуге свалки. В плотном слое. Состояние — аварийное, но корпус цел частично.

Я медленно выдохнул. Слишком много совпадений за один рейд. Еще один хаб… Заполучить такой было бы удачей. А лучше несколько. Тогда их можно было бы использовать и для защиты системы Жива, и для исследования свалки, и для перехвата охотников СОЛМО, и всё это одновременно. Мечты…

— Чёрт… Ладно. Пометь его, чтобы не потерять. Сейчас мы уходим. — Сказал я. — Выходим в чистый сектор. Проверяем, нет ли хвоста и прыгаем домой. С этим грузом мы сейчас не имеем права играть в героев.

— А потом? — спросила Кира, хотя ответ читался в её взгляде.

Я посмотрел на маркер повреждённого корабля. Того же типа, что наш. Того же назначения. Только сломанного.

— Потом вернёмся, — сказал я. — Но уже подготовленными.

Баха кивнул:

— Согласен. Этот объект слишком ценный, чтобы его бросать. Наш мы брали на абордаж с помощью нескольких эскадрилий перехватчиков, линкора и биотехноидов, и то, чуть не погибли, а тут просто валяется бесхозный. Было бы глупо не забрать.

— Заберем — Я упрямо сжал губы — Мы заберем с этой свалки СОЛМО всё, что может нам пригодится. И направим их же собственные корабли на войну с бывшими хозяевами. Армады трофейных кораблей и биотехноидов АВАК. В одной связке. Посмотрим, как этим падлам понравится такое.