– Господи, что я наделала? –  в сотый раз за сегодня спрашиваю я себя, когда на мой мобильный звонят с хорошо знакомого номера. Этого разговора я со страхом жду с тех пор, как вчера днем дети вернулись от отца и нашли в саду изуродованную куклу. Дейзи весь день со мной не разговаривает, Элис хнычет и прячет глаза, когда я на нее смотрю. Дейзи, кажется, намерена держать младшую сестру от меня подальше, словно прячет от обидчика. Неужели думают, что я способна причинить вред моим драгоценным девочкам? Тем не менее сейчас, принимая звонок, я их проклинаю –  ясно, что они успели пообщаться с отцом.

– Здравствуйте, –  говорю я нарочито бодро и нервно сжимаю губы.

Голос соцработника непривычно резок.

– Миссис Касл? –  холодно спрашивает «бурая мышь».

Нет, какая-то другая миссис! До чего глупая женщина… Сама же набрала мой номер.

– Да, дорогая, –  кротко отвечаю я, вытирая капельку пота со лба. Я уже чувствую, как подмышки и поясница становятся липкими.

Ее следующие слова меня парализуют.

– Кое-что изменилось.

Самое ужасное… Неужели потеря детей? Пожалуйста, только не это! Вчера я изо всех сил старалась их переубедить, но безуспешно. Дейзи и слышать не хотела мои крайне изобретательные оправдания, якобы куклу украла Верити Ноулз из зависти и подбросила в сад, чтобы мы ее нашли. Внучка обвинила меня во лжи, возразив –  к слову, справедливо, –  что ребенок возраста Верити не в состоянии провернуть такое в одиночку. А я перегнула палку, предположив, что у нее был сообщник в лице матери. Именно тогда стало ясно: на этот раз мне не выкрутиться. Переспоренная девятилеткой, я прибегла к подкупу: наобещала особых угощений, даже поклялась купить новый телефон… Напрасно! Они решили меня ненавидеть, и я бессильна что-либо изменить.

Как говорил мой покойный муж Тед, «все пошло коту под хвост». Он, кстати, даже не представлял, как ему повезло, что не вышел по УДО, а умер в тюрьме, чего и заслуживал. Домашнего тирана, как говорится, могила исправит. И все же на тот маловероятный случай, если бы его выпустили, у меня был готов некий план. После всего, через что он заставил меня пройти… И вообще, пожизненное –  значит пожизненное.

– Вы меня слушаете, миссис Касл?

Нет, хочется сказать, предаюсь воспоминаниям. Но я только тяжело вздыхаю и прикидываюсь дурочкой, чтобы потянуть время…

– Очень внимательно…

– Девочки сказали отцу, что хотят жить с ним.

Я смотрю в кухонное окно. Белое одинокое, как и я, облачко плывет по бескрайнему васильковому небу.

– Они объяснили почему? –  спрашиваю я, проглотив ком в горле.

В трубке повисает пауза.

– Как ни странно, да. Причина в том, что вы часто выходите из себя и срываетесь на них.

Я отвечаю с ноткой раздражения в голосе:

– Они же ничего не слушают и постоянно пререкаются, особенно Дейзи, поэтому я…

– Миссис Касл, –  перебивает она. –  Все очень серьезно.

Какая же зануда. Но она, конечно, права. Сердце бешено колотится.

– Еще тот случай со шлепком…

– Вы же сказали, что я вправе их наказывать! –  возражаю я, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Все обстоятельства будут рассматривать в совокупности, –  вздыхает она.

Я с трудом сдерживаю гнев.

– Неужели как девочки захотят, так и сделают?

– Ну, их пожелания учтут. Я также представлю суду свою рекомендацию.

Я снова чувствую опору под ногами, ведь эта женщина всегда меня поддерживала –  она сама это говорила и называла меня подругой.

– И что вы посоветуете? –  спрашиваю уже увереннее.

Затем, желая польстить, я силюсь вспомнить ее имя. Вылетело из головы, как обычно. Мейбл? Пола, может быть? Или Хильда?. И вдруг она заявляет:

– Лично я считаю, что им будет лучше с отцом…

Теперь моя очередь перебивать:

– Как же так! Я приняла их, когда никто не хотел!

– И все вам очень благодарны за это, миссис Касл, но, как вы понимаете, Винсент Спенсер –  их отец.

Стоя в полном одиночестве, без друзей и семьи, я задаюсь вопросом, так ли чувствовала себя настоящая Ивонн Касл, когда умер ее любимый Чарльз, а дочь отвернулась. Если так, то понятно, почему она отчаянно хотела подружиться со мной. К еще большему своему несчастью.

«Бурая мышь» вкрадчивым голосом пытается меня успокоить:

– Уверена, отец девочек будет не против, чтобы вы виделись с ними в будущем. –  А затем, будто издеваясь, добавляет: – Если девочки захотят, конечно. –  Намек, что это маловероятно.

Я, должно быть, старею, раз настолько ошиблась в этой женщине. Она далеко не так мила, как мне казалось. Хотя кто в наше время оправдывает ожидания?

– Сомневаюсь. –  Меня переполняет злость. Люди, которые советуют не принимать поражения на свой счет –  самые большие лицемеры. Все конфликты личные.

– Мне жаль, что все сложилось не так, как вы рассчитывали. Тем не менее, судя по его словам, он искренне заботится о детях.

Естественно, я ей ни капли не верю. Да и по голосу не скажешь, что ей жаль. Винсент Спенсер –  домашний тиран, у него приводов в полицию больше, чем зубов во рту. Известно, что он воровал, употреблял наркотики, лгал напропалую и изменял жене. Разве этого мало? И такого, как он, могут предпочесть мне?! Это просто оскорбительно!

– Раньше у вас было другое мнение! –  восклицаю я в бешенстве. Так и тянет ткнуть ей в глаз карандашом. Нет, лучше ручкой.

– В итоге все решит суд. –  Она вроде меня подбадривает, будто еще есть надежда, однако потом добавляет ехидно: – Но я считаю нужным предупредить: девочки сказали, что с вами не чувствуют себя в безопасности.