– Ерунда, пап, она просто слегка ее шлепнула. –  Дейзи отрывается от книги и, бросив на меня раздраженный взгляд, вздыхает, как ворчливый подросток.

– Ерунда? –  возмущаюсь я, вытаращив глаза, и пересаживаю Элис на оба колена, чтобы ее вес равномерно распределился по моим ногам. Она в последнее время пополнела, и я раздумываю, стоит ли поговорить с ней или смириться и оставить в покое. Решив позже обсудить это с Холли, я ворчу: – Элис так не считает.

В машине по пути в дом номер семь по Грин-роуд мои девочки были непривычно подавлены, однако мне в конце концов удалось выведать правду у Элис, –  она не перестает плакать с тех пор, как мы приехали домой. День, которого я так ждал, надеясь удивить детей новым ремонтом, был испорчен, не успели мы переступить порог.

– Элис все преувеличивает. И вообще, это было несколько дней назад, –  отвечает Дейзи с дивана.

– Бабушка ударила твою сестру, между прочим, на глазах у кучи людей, а ты говоришь, что она выдумывает!

Лицо Дейзи краснеет; кажется, у нее тоже вот-вот начнется истерика.

– Я не говорила, что она выдумывает! Я просто не хочу, чтобы бабушку ругали!

– Поругать будет мало, –  бурчу я себе под нос, качая головой. У меня дым из ушей идет при мысли, что старая карга посмела поднять руку на мою дочь. Ну ничего, только попадется мне на глаза, я ей устрою! Хотя… это может сыграть против меня на слушании по опеке на следующей неделе. Передам-ка я эту информацию адвокату –  будет лучше, чем самому разбираться с миссис Касл.

Перевожу взгляд на хнычущую Элис.

– Сейчас все хорошо, принцесса?

Она грустно кивает, на лице до сих пор блестят слезы.

– Можно я пойду играть с Везунчиком?

– Конечно, можно, солнышко.

Сердце разрывается, когда моя дочь расстроена. Я смотрю, как она шаркает ногами, ссутулив плечи и опустив голову, и сам с трудом сдерживаю слезы.

В кармане раздается сигнал телефона. Я достаю его и читаю сообщение от Холли. Должно быть, я улыбаюсь, как влюбленный идиот, потому что, подняв глаза, встречаю испепеляющий взгляд Дейзи.

– Кто это? –  спрашивает она требовательным тоном.

– Просто друг, –  отвечаю я, сдвинув брови, и убираю телефон в карман.

– Просто друг? –  саркастически передразнивает Дейзи. Перестав притворяться, что читает книгу, она садится прямо. –  Друг или подруга?

– Какая разница? –  пожимаю я плечами, хотя лицо уже пылает. Дейзи как полицейская ищейка, когда дело касается моей личной жизни.

– Большая, –  тихо говорит она с интонацией как у взрослой ревнивой женщины. Такой, как Лия, к слову.

– Ее зовут Холли, –  неловко признаюсь я и вскакиваю на ноги под осуждающим взглядом, чувствуя себя лжецом. Если перекрестный допрос в суде ощущается так же, на следующей неделе я обделаюсь.

– Холли, значит! –  фыркает Дейзи; моя так называемая подруга ей уже не нравится.

– Это не то, что ты думаешь, –  произношу я неуверенно, потому что на самом деле это именно то, и Дейзи это знает. Она видит меня насквозь. Поэтому я меняю тактику. –  Я вас познакомлю, она тебе понравится…

– Сомневаюсь, –  холодно перебивает дочка. –  К тому же я больше не хочу знакомиться с твоими новыми подружками, пап.

– Ладно, –  вздыхаю я и неловко переминаюсь, глядя на свои кроссовки. Телефон снова пиликает, и я издаю еще более громкий вздох, понимая, что надо было включить беззвучный режим.

Дейзи-воительница уже на ногах.

– Ты обещал, что теперь на первом месте будем мы! Что больше не будешь заводить никаких подружек.

– Обещал. Так и есть, –  слабо оправдываюсь я, испытывая жгучий стыд. –  И она не совсем моя подружка. –  Последняя фраза звучит совсем жалко. К тому же это еще и ложь, потому что отношения с Холли развиваются куда быстрее, чем мы оба ожидали.

– Она была здесь? В мамином доме? –  тихо спрашивает Дейзи тоном, который не сулит ничего хорошего.

Молчание –  единственный выход, если я не хочу снова врать. Прикусываю язык и стою с засунутыми в карманы руками. Моя поза просто кричит о том, что я пойман с поличным. Дело в том, что правило не ходить друг к другу в гости мы с Холли отменили несколько недель назад.

– Ты приводил ее сюда? Боже, наверняка она спала на маминой кровати! –  Я продолжаю «пользоваться правом хранить молчание», но выдаю себя хулиганской ухмылкой. Такое чувство, что меня снова уличили в измене, на этот раз моя дочь. –  Не можешь ни дня прожить без женщины, да? Ты ведь знаешь, что бывает, когда у тебя появляется подружка! –  яростно выпаливает Дейзи, скрестив руки и прищурив глаза.

Я совершаю роковую ошибку, спрашивая:

– А что бывает? –  И в тот же момент понимаю, что веду себя как ребенок перед взрослой тетей. Разве я не обещал себе, что больше не допущу этого? Дейзи имеет право на беззаботное детство, она не обязана нянчиться с родителями.

– Ты становишься бестолковым, вот что. А еще у тебя талант выбирать самых… Помнишь свою последнюю пассию? Она нас ненавидела, и из-за нее… из-за тебя… –  Слюна летит изо рта Дейзи, и она успевает вытереть подбородок, прежде чем вонзить мне нож в сердце. –  Нам пришлось жить у бабушки! Она хотя бы нас хотела, чего не скажешь о тебе.

Вывалив на меня все, что, подозреваю, давно копилось –  и я ее не виню, –  Дейзи по-детски кидается в слезы.

Я протягиваю руку, чтобы утешить, но она решительно уворачивается.

– Не говори так, –  произношу я срывающимся голосом.

– Как так? –  вопит Дейзи, вскинув обе руки, и выбегает на улицу к сестре.

Разочарование, которое я прочел в ее глазах, заставляет меня содрогнуться. Никогда не забуду этот взгляд; в нем я прочел, что недостоин своих детей. Но хватит ли у меня сил бросить Холли? И должен ли я так поступить?

Дейзи во многом права. Я и впрямь никчемный. Разве не об этом мне постоянно твердила Лия?