Десять дней спустя

Артем встретил нас в коридоре и проводил до палаты.

Непривычно было видеть Апостолова не при параде: в спортивном костюме, небритого и с всклокоченными волосами. Я знала, что он, забросив все дела, круглые сутки проводил рядом с отцом в больнице.

– Как он? – тихо, чтобы не разбудить Сашеньку, спящего в переноске, спросил мой муж.

– Уходит, – сухо бросил Артем, отводя покрасневшие глаза. – Хорошо, что вы приехали. Он уже заждался.

Кирилл толкнул дверь в палату, и медсестра поднялась со стула у кровати, поспешив ретироваться. Александр Сергеевич повернул голову и, каких бы титанических усилий ему это ни стоило, встретил нас широкой радушной улыбкой:

– Успели…

Я с трудом узнала его голос – таким слабым и безжизненным он казался.

Усаживаясь на стул рядом с отцом, Кирилл судорожно вздохнул, ненадолго зажмурившись.

– Твой тезка – Александр! Прошу любить и жаловать!

Сашенька как почувствовал, начал ворочаться и смешно поджимать губку.

Хоть наш торопыга появился на свет чуть раньше срока, к счастью, это никак не отразилось на его здоровье. Из торгового центра мы отправились прямиком в роддом, где спустя шесть часов произошла главная встреча в нашей жизни.

Мой Воронов Кирилл сам перерезал пуповину.

– Бать, познакомься с маленьким сержантом! – бережно достав сына из переноски, Кирилл приблизил его к осунувшемуся лицу своего отца.

– Точно сержант… вон какие кулачки… – тяжело дыша, Александр Сергеевич неотрывно смотрел на внука. – Ну что, сержант, живи по совести! Уважай мамку и папку! А генералу пора на покой.

– Бать… – голос Кирилла сорвался.

Я шмыгнула носом, из последних сил стараясь держать себя в руках.

Вряд ли нашему генералу хотелось видеть, как я развожу сырость. Александр Сергеевич был очень сильным человеком и даже последние часы своей жизни проводил с достоинством.

– Я хочу, чтобы у вас была большая семья… – свистящий вдох. – И получилось то, что не получилось у нас с Верой… Маленькому сержанту нужна сестренка. А лучше в комплекте с братом. – Я кивнула, улыбаясь сквозь слезы. – Береги ее, сынок, – Александр Сергеевич адресовал мне взгляд, полный благодарности и любви, а потом так серьезно посмотрел на Кирилла.

– Бать… – передав мне Сашеньку, Кирилл сел на корточки перед кроватью, стиснув бледные дрожащие ладони отца.

– Не вздумай больше меня оплакивать, Кирилл. Тебе и одного раза хватило. Прошу, уважай мою последнюю волю. Я вырастил двух прекрасных сыновей. Я дождался своего внука. Я ухожу счастливым. Пора. Мне очень ее не хватает…

Внезапно на прикроватной тумбочке ожил телефон. Из динамика полился бодрый голос Николая Носкова – как-то Кирилл упоминал, что это один из любимых исполнителей его отца.

– И я вас люблю.

КОНЕЦ