POV Алина
Распахнув глаза, я ощутила, будто все еще нахожусь в параллельном мире.
Признаюсь, я много читала на тему первого раза и с подругой обсуждала – несмотря на отсутствие опыта, в теории знала всё.
Чего уж греха таить, в своих фантазиях я много раз представляла нас с Вороновым в постели… Особенно когда, мучаясь бессонницей, просовывала пальцы под резинку белья и представляла Его.
Не ожидала, что с первого раза у нас все сойдется. Такое ведь редко бывает? Просто хотелось сделать это. С ним. Чтобы ему было хорошо. Наблюдать, как будущий муж теряет связь с землей, получая наивысшее наслаждение, дарованное тобой – это тоже особый вид счастья!
Но то, что проделал с моим неискушенным телом доктор Кирилл, натурально лишило рассудка. «Лебедева, давай свихнемся?» – предложил он несколькими днями ранее.
И я свихнулась.
Тело отозвалось, со всем жаром выдавая ответ на ласки любимого мужчины.
Что он творил? Что мы творили?
Я даже не догадывалась, что в реальности Кирилл искупает меня в неразбавленном концентрате любви. Это было настолько болюче и остро. Маниакально даже. Как скальпелем вскрывали нервные окончания друг друга, заставляя каждое полыхать. Дорвались.
Ты ли это, Алина?
Воронов вел себя одержимо, а я, с широко распахнутыми глазами и не менее широко разведенными ногами, мысленно аплодировала его бесам. Они будто залезли мне под кожу и тянули за нужные ниточки.
Где-то на задворках замутненного сознания щелкнуло – мы ведь не предохраняемся… Воронов даже не потрудился обсудить эту щекотливую тему. Его самоуправство шокировало. И дико завело.
Боль растворилась.
Запреты стерлись.
Та самая опаснейшая химия накрыла нас с головой.
Страшно не потерять любовь. Страшно никогда ее не найти. Сегодня ночью Кирилл Воронов любил меня до невозможности чутко и страстно.
Близость. Вот что это было. Бескомпромиссная. Особенная. Наша первая настоящая близость. И даже после обоюдного финиша он не спешил покидать мое тело…
Я почувствовала, что Кирилл практически сразу вернулся в состояние боевой готовности. Однако он не настаивал на продолжении, наоборот, вдруг испугался, что вел себя слишком грубо. А потом, как какой-нибудь пещерный человек, не отпускал меня в душ. Натурально пришлось отвоевывать себе право сходить помыться… И смех, и грех.
Присев, я вздрогнула от постороннего шума, доносившегося из-за двери. Когда глаза привыкли к темноте, с досадой убедилась – Воронова здесь нет.
Обнаружив на тумбочке бутылку с водой, я сделала несколько жадных глотков и, поставив ее обратно, пошарила рукой в поисках одежды.
Увы, мои вещи, в том числе и нижнее белье, как корова языком слизала. Поэтому, как была в футболке Кирилла на голое тело, я покинула спальню, направляясь в небольшую гостиную, совмещенную с кухней.
Распахнув дверь, я застыла на пороге, часто-часто моргая.
Обстановка в помещении изменилась до неузнаваемости. Идеальный порядок сменил жуткий погромом. На полу валялись стулья, кухонная утварь, осколки посуды. Торшер лежал в самом углу…
– Кирилл? – сердце колотилось так, что вздохнуть было больно.
По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.
– Алин, иди спать. – не оборачиваясь.
Идти спать? Серьёзно?
– Что происходит? – оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.
– Давай утром поговорим? Тебе надо отоспаться… – сорванным шепотом.
Однако я не собиралась никуда уходить. Осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться, я сократила расстояние, прижимаясь к нему грудью.
– Проснулась, а тебя нет…
Сомкнув ладони на его плоском напряженном животе, отметила, что любимый мужчина дрожит. И не просто дрожит: его прямо-таки потряхивает. Я обняла его так крепко, как только могла, с облегчением обнаружив, что Кирилл немного расслабляется в моих объятиях.
– Пять лет… Алин, ты хоть понимаешь? Пять лет! Да я был готов на тебе жениться еще тогда! Думал, ты переедешь ко мне летом, и мы распишемся…
Внезапно Кирилл отпрянул и, не глядя на меня, несколько раз прошелся от одной стены к другой, после чего рухнул на диван. Он откинул голову и, стиснув челюсти, шмыгая носом, зажмурил глаза.
Сердце неистово тарахтело, болезненно отдаваясь где-то под ребрами. Приблизившись к Кириллу, я забралась к нему на колени, положила голову на грудь. Он больше меня не отталкивал. Какое-то время мы молча сидели, крепко-крепко обнявшись.
Наконец, он посмотрел на меня помутневшим расфокусированным взглядом. А я впитывала его образ – бледное лицо, натянутый кадык, покрасневшие глаза-щели. Таким мне его видеть еще не приходилось.
Оголенный провод.
– Тебе надо отдохнуть… – повторял как мантру. – Я и так под конец конкретно перегнул, – прохрипел с искренним сожалением.
– Хочешь, чтобы я снова ушла? – сглотнула предательски подступающие слезы, – И ничего ты не перегнул… Я впервые в жизни это испытала…
– Не хочу, чтобы ты видела меня таким… – На мертвецки бледном лице Кирилла задвигались желваки. Какое-то время, не произнося ни звука, мы слушали капли дождя за окном. – Лебедева, пять лет… Пять долбанных лет! Ты хоть это понимаешь?! – все с тем же надрывом. – Ты даже не представляешь, как мне хреново, Алин… Все эти годы я мысленно клял тебя последними словами… А оказалось… – он стиснул переносицу, конвульсивно вздохнув.
Глядя, как его в прямом смысле ломает, я сопоставила кое-какие факты и тихо предположила:
– Тебе рассказали что-то про меня? Да?..
Он судорожно кивнул.
– …И ты поверил?
Загробное молчание послужило мне ответом. Хотя то, что он поверил, вполне закономерно, учитывая, что я собственноручно отказалась от наших отношений. Наверняка Кирилл искал причину, и ему «помогли» ее найти…
– Про то, что случилось с отцом, знали только Ксюша с Мариной. Я попросила их не распространяться на эту тему в школе. Официальная версия нашего отъезда – папу уволили, и мы вернулись в родной город. Наверное, кто-то из бывших одноклассников что-то про меня насочинял?
Почему-то сразу вспомнилась Терехина…
– Ты сможешь меня простить? – прохрипел Воронов после продолжительной паузы.
– Да за что мне тебя прощать, Кирилл?! – искренне удивилась. – Мы бы все равно не смогли быть вместе… Я бы отца не оставила. И не стала бы встречаться тайком. Просто так случилось… – Шумно сглотнула, внезапно почувствовав, как влияет на него моя близость – тело Воронова было напряжено… во всех местах.
– А если бы ты не устроилась работать в этот долбанный ресторан? Что тогда?! – обхватил мое лицо ладонями.
– Ну, рано или поздно я бы все равно выложила фотоподтверждение того, что живу в столице. Думаю, ты бы придумал способ унизить меня или обхамить? – грустно улыбнулась.
Воронов кивнул.
– Не удержался бы… – он продолжал смотреть на меня, не моргая. – Я ведь в ту ночь, когда отправил тебе похабное сообщение, даже купил билет в Томск…
– И? – почти беззвучно.
– А с утра, протрезвев, пересмотрел твои фотографии. Увидел, что ты сидишь с каким-то парнем за ручку, и перешел к нему в аккаунт. А там твоя фотогалерея… Лебедева и стоя, и сидя, и во всех позах…
– Это Антон, – я вздохнула.
– Сразу видно, что Антон. Рифмуется.
Проигнорировав его уничижительный выпад, я продолжила:
– Мы встречались месяца три. У него хобби – фотография. Хороший парень, кстати… – Поцеловала Кирилла в шею.
– И почему не срослось с хорошим? – сочащимся ревностью голосом.
– Ну мне же психов подавай!
Воронов затопил меня таким откровенным, но вместе с тем покорным и обезоруживающим взглядом, обжигая раскаленным дыханием лицо, что внизу живота вновь появилось это новое волнующее онемение.
– Там, в спальне, я сказала, что не хранила себя для тебя… Это не совсем так…
Глаза в глаза.
– Говори! – попросил настойчиво и хрипло.
– Мы с Антоном начали встречаться в начале пятого курса. Казалось, все кругом только и делают, что познают азы любви. Моя лучшая подруга уже воспитывала малыша. А я… толком даже ни с кем не встречалась за время учебы, погрязла в бесконечных семейных проблемах. Антон всегда был рядом. Начал ухаживать задолго до смерти отца, сказал, будет ждать столько, сколько потребуется. Не давил. И да, фотографировал меня так здорово… – печально рассмеялась.
– Почему тогда вы не… – тихо спросил, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь.
Поразительно, но сейчас во взгляде Кирилла не было этой неконтролируемой больной ревности. Его голос прозвучал скорее обеспокоенно.
– Месяца через три так называемых отношений он пригласил меня к себе с ночевкой. Его родители уехали отдыхать, и я подумала: почему бы и нет? Решилась. Я очень устала от одиночества, Кирилл. Надеялась, что в моей жизни появится человек, с которым можно будет просто отключить голову… – Сглотнула, когда Воронов сплел наши пальцы. – Он устроил романтик. Шампанское, лепестки роз… Прямо как в учебнике по соблазнению недалеких дур… – С губ сорвался нервный смешок. – И я не сопротивлялась… Пустила все на самотек, – поморщилась. – Случайно Антон увидел тату и поинтересовался, что она означает?
– И что же она означает? – Кирилл облизал свои губы.
Он смотрел на меня так, что было трудно дышать.
– Я сделала ее за несколько дней до твоего совершеннолетия. Хотела устроить сюрприз. Чтобы ты раздел меня и увидел, как много для меня значишь… На коже. Под кожей. Как бы глупо это ни звучало, я хотела подарить тебе себя. И впервые признаться в своих чувствах. Сказать, как сильно я тебя люблю…
– И… – Воронов шумно втянул воздух, – что ты в итоге сказала Антону?
– Ответила, что увлекаюсь орнитологией и особенно жалую вид птиц из отряда воронов, – улыбнулась сквозь слезы. – Конечно, по моей реакции он понял, что ничего у нас не выйдет. Ни в тот вечер. Ни вообще. Отвез домой. С того дня я четко поставила себе цель после окончания учебы переехать в Москву. Планировала сделать это к концу лета, но судьба, как обычно, вмешалась…
– Судьба… – Кирилл мрачно рассмеялся.
– Мы бы все равно встретились. Я почему-то даже в этом не сомневалась… – Прильнув к судорожно вздымающейся груди, пропустила через себя прерывистое дыхание своего мужчины.
– Я тебя никому не отдам. Ты же это понимаешь, Алин? – жених бережно перебирал мои пальцы, проверив кольцо на безымянном.
– Воронов, думаешь, я тебя после этой ночи кому-то отдам? – застенчиво улыбнулась, надеясь немного снизить градус трагизма. – Знаешь, какая я жадная, Кирилл? Это все мое! – исследовала руками его плечи, грудь, живот. – Всё-всё! – ощущая горячее мужского дыхание на своей шее.
– Тебе надо отоспаться, Алин… Я отнесу тебя в постель.
– Хорошо, – покорно улыбнулась, – только давай сначала споем?
Кирилл вопросительно выгнул бровь.
– У Носкова есть песня. Старая. Но до сих пор очень даже актуальная… – подмигнула, стараясь справиться с волнением. – Я начну, а ты продолжишь. Ладно?
Только наше тяжелое дыхание нарушало повисшую в комнате тишину. И хруст его пальцев, неистово сжимающих мою ладонь.
– В царстве глупости и стяжательства…
– Среди гор барахла казенного…
– Есть приятное обстоятельство:
Улыбнулась, выдерживая его потерянный взгляд.
– Я люблю тебя-я! Это здорово…
Кирилл опустил голову, однако я успела заметить влажный блеск на дне его глаз.
– Любимый, в глаза мне смотри! – уж очень мне понравилось, как Кирилл обращался ко мне этой ночью… – Ты обещал петь вместе со мной… я не слышу.
– Я навеки даю обязательство… – прошептал еле слышно.
– Что не стану добычей ворона… – его голос дрогнул.
– Есть особое обстоятельство… – Кирилл ломано улыбнулся.
– Есть особое обстоятельство… – я почти не попадала в ноты, растворяясь в его дьявольских глазах.
– Я люблю тебя… Это здорово… – прижался к моей шее губами, целуя жарко и горячо. – Я не слышу, Алин?
Упругие губы Кирилла производили на меня парализующий эффект.
– И я тебя люблю…
Низ живота затопило этим новым распирающим ощущением. Я прильнула к груди Кирилла. Его сбивчивое дыхание смешалось с наэлектризованным воздухом между нами.
Нездоровое возбуждение накрыло нас с головой, окутав тело липким ознобом. На мне была только его футболка. На нем, судя по тому, как волнующе ощущалась его эрекция, одни спортивные штаны.
– Нужно немного пождать… – не узнала его севший от похоти голос, – мы и так уже перестарались…
– Откажешь своей будущей жене? – медленно погладила его возбуждение, натянувшее тонкую ткань в районе паха.
От его плывущего жадного взгляда даже в футболке я ощущала себя голой.
– Думаешь, я на такое способен, дикарка Алина? – приподнявшись, Кирилл ловко избавился от штанов, вновь усаживая меня на себя сверху.
Дрожа от желания, я облизала пересохшие губы, наблюдая за тем, как рука жениха пробралась мне между ног, очевидно, проверяя степень готовности.
К своему стыду, низ живота начал плавиться с первой секунды, как я очутилась у Воронова на коленях. Близость его тела сводила меня с ума.
– Мне нравится смотреть, как ты ловишь свое наслаждение… – обмакнув кончик пальца в моей влаге, Кирилл принялся кружить им по складкам, языком собирая мурашки с моей шеи. – Кончишь для меня еще разок?
Прошептала нечто бессвязное, когда Кирилл, сжав мои бедра, начал осторожно опускать меня на себя, легонько толкаясь напряженным членом в лоно.
На этот раз я впустила его вообще без каких-либо болезненных ощущений. Кадык Кирилла конвульсивно дернулся, когда он наблюдал, как я провела пальцами по месту соединения наших тел. Как же хорошо-о…
Острый взгляд затапливал меня абсолютной любовью на грани обожания.
– Сокровище? – нежно касаясь моей мочки губами, спросил на ушко.
В его вопросе улавливалось беспокойство. Я уверенно кивнула, и мы, как обычно, поняли друг друга без слов. Кирилл замер у меня внутри, пробираясь руками под футболку. Миг, и она полетела к его штанам, сорвав с моих губ порочный смешок.
Как я вообще до двадцати трех лет прожила без этого?
Однако памятуя о том самом неудачном романтике с Антоном, внезапно осознала – с ним бы волшебства не случилось. Да я даже от поцелуев с Кириллом взлетала к самым небесам, не говоря уже о том, чем мы занимались сейчас…
Подавшись вперед, жених обвел мой затвердевший сосок языком. Переключившись на второй, он поочередно оставлял на тугих горошинах влажную паутинку.
Его большие горячие ладони жадно мяли мою грудь, то накрывая и сплющивая соски большими пальцами, то обнажая их, время от времени смачивая затвердевшую плоть слюной.
Тихонько посмеиваясь, Кирилл продолжал свои ласки, и этот вибрирующий тихий звук лишь подводил меня ближе к краю…
Наигравшись с грудью, Воронов сжал мои бедра, не позволяя пошевелиться. Я закусила губу, потому что в этом положении чувствовала его особенно глубоко… Мучительно глубоко. И это распирающее ощущение буквально обваривало мои бедра кипятком…
– Моя Воронова Алина… – он смотрел прямо в глаза, упиваясь моей беспомощностью, а я лишь сильнее заводилась под этим диким взглядом.
Пальчики на ногах задрожали от удовольствия. Сердце забилось где-то в глотке. Между ног уже все было накалено до предела…
В этот раз мы занимались любовью мучительно нежно. Медленно. Однако ощущалось все не менее остро. Сладко и горячо. Внизу живота будто таяла та самая сладкая вата, липкими сгустками растекаясь по моим ногам. Я их не чувствовала.
Улыбнувшись, Кирилл накрыл мою попку ладонями. Не разрывая зрительного контакта, он совершал мягкие неторопливые толчки, доставляя мне какое-то космическое удовольствие.
Это было для меня.
Я прекрасно понимала, что сейчас любимый контролирует каждое свое движение, боясь в очередной раз «перегнуть». И эта его щемящая забота, желание доставить наслаждение, не особо заботясь о своем, переполнило чашу весов, острозаточенной стрелой прострелив низ живота…
– Ки-и-и… рилл…
Я заскулила, когда горячая вязкая волна унесла меня за горизонт…
Проснулась от назойливой вибрации и не сразу сообразила, где нахожусь. Медленно открыла глаза и обвела комнату сонным взглядом. Все те же стены, обитые брусом. Двуспальная кровать. Деревянный шкаф.
С замиранием сердца я покрутила обручальное кольцо на безымянном пальце, убедилась – это не сон. Мы с Кириллом снова вместе и собираемся пожениться.
Однако однообразная вибрация где-то поблизости никак не прекращалась: протянув руку, я взяла с тумбочки телефон.
Звонила Полина.
– Аль, где тебя черти носят? Я до тебя уже сутки не могу дозвониться!!! – с беспокойством припечатала подруга.
– Прости, Поль… – Услышала, как скрипнула входная дверь.
– Так чем ты там занималась, что даже на меня забила?! Ну-ка колись! – все в той же обиженной манере.
– Чем я занималась… – Словила хитрый взгляд Воронова, привалившегося к дверному косяку.
– Ответь, я настолько потеряла голову от Кирилла, что никак не могу вылезти из его постели… – подсказал с самодовольной усмешкой.
– Ой, ты там не одна, что ли?! – тут же навострила ушки Поля.
– Скажи, со своим будущим мужем! – глядя мне прямо в глаза, выдал ответ.
– Чего-чего? С будущим мужем?! Я правильно расслышала? И когда это ты успела? На прошлой неделе вроде парня даже не было… – потрясенно.
– Поль, какие-то помехи на линии! Я перезвоню… – Сбросив вызов, я кинула в новоявленного жениха подушкой. – Это что еще за самодеятельность?! – подтянула одеяло повыше, внезапно сообразив, что, в отличие от Кирилла, все еще голая.
– Я думал, тебе нравится моя самодеятельность, – с его губ сорвался волнующий хриплый смешок.
Еще как нравится…
Так и зависли, какое-то время молча разглядывая друг друга, отчего мое сердце в очередной раз сбилось с ритма.
Спонсор моей аритмии, к слову, был одет в свежую футболку и джинсы. Даже после бессонной ночи выглядел он, как всегда, бесподобно, а я, сидя перед ним заспанная и растрепанная, испытывала неловкость.
– Пошли есть завтрак в обед? – от его широкой улыбки мне стало тепло.
– Звучит заманчиво. – Запустила пальцы в свои взъерошенные волосы, заправляя за уши выбившиеся пряди. – Только я сначала в душ.
– Снова хочешь сбежать от меня? М?
– Воронов, от тебя разве сбежишь? – Я закусила губу, млея от его долгого влюбленного взгляда.
– Ну хоть это ты уяснила… Воронова Алина. Только поторопись, иначе я навещу тебя в душе! – подмигнув, он скрылся в коридоре, а я отправилась почистить перышки.
Вернувшись одетой, с чистой еще слегка влажной головой, я нашла Кирилла в гостиной. Ночного погрома как не бывало. С сосредоточенным видом Воронов работал на планшете, надиктовывая что-то по голосовой почте.
Вдруг дошло, что он устроил нам «выходные» прямо посреди рабочей недели, явно задвинув все свои дела в сторону. Из-за меня.
– Карин, я перезвоню… – сухо бросил, когда наши взгляды пересеклись. – Появилось неотложное дельце! – добавил севшим шепотом.
Позавтракав восхитительными сырниками и тостами, приготовленными Кириллом, пока я спала беспробудным сном младенца, мы вышли на улицу. Погода сегодня, несмотря на последние деньки октября, располагала – день выдался безветренным и относительно теплым.
Какое-то время мы, взявшись за руки, прогуливались по участку.
Кирилл рассказал, как идет его восстановление, и провел экскурсию по другим постройкам. После этого он завел меня в деревянную беседку и, закутав меня в теплое одеяло и усадив на качели, занялся грилем. Оказывается, Воронов успел замариновать мясо и нарезать овощи и собирался во всех красках продемонстрировать мне свои кулинарные навыки, явно прокаченные за эти годы.
Пока он готовил, мы вели неспешную беседу о том, чем занимались вдали друг от друга. Кирилл поведал мне о жизни и учебе за границей: почему из всех отраслей строительного бизнеса он увлекся именно гостиничным и как, собственно, протекает строительство его первого серьезного проекта – отеля в Казани.
Воронов даже пригласил меня поехать с ним в следующую командировку, чтобы наглядно продемонстрировать, что они с командой уже успели сделать, да и просто показать мне столицу республики Татарстан.
Однако я не спешила соглашаться, вспомнив, что именно там начались их отношения с Лизой… Глупо? Наверное. Но почему-то сердце не лежало туда ехать…
Я же поделилась с Кириллом некоторыми фактами из жизни в Томске. Рассказала о кризисе во взаимоотношениях с тетей Леной, возникшем после смерти отца. И о том, что моему переезду в столицу поспособствовал Егор Безруков, да и о другой немалой помощи друга…
Кирилл почти меня не перебивал, время от времени лишь задавал наводящие вопросы. Сегодня он реагировал на мои откровения со спокойствием буддистского монаха. Кажется, нам удалось-таки пережить ядерный шторм, и начать слушать, а главное – слышать друг друга.
– Стейки готовы! – Кирилл поднял большие пальцы вверх. – Сделал две степени прожарки. Себе с кровью, – он подмигнул, – тебе максимальную!
– Люблю максимальную прожарку…
В глазах Воронова зажглись дерзкие искорки, и до меня вдруг дошло, как двусмысленно звучит наш диалог.
Кирилл плюхнулся на качели рядом со мной и, подавшись навстречу, скользнул мне в рот языком. Он покусывал мою нижнюю губу, перетаскивая меня к себе на колени. Не разрывая поцелуя, Кирилл обнял меня обеими руками, прохрипев:
– Я столько лет мечтал об этом. И когда это, наконец, произошло, не могу думать ни о чем другом… – Горячей ладонью жених скользнул под мою куртку.
С легкостью миновав препятствие в виде футболки, он погладил кожу на животе, высекая стайку колючих мурашек.
– О чем именно? – прошептала, сжимая его шею ладонью.
Да, мне хотелось знать все его мысли о нашей близости, потому что как бы я ни пыталась выкинуть прошлую ночь из головы, переключившись на более нейтральные темы, ничего не выходило: в каждом слове, фразе, жесте сквозила понятная только нам особая интимность.
– О чем я думаю? – нежно поцеловал. – О твоих губах, Сокровище. – Он резко просунул пальцы под пояс моих джинсов, цепляя край белья, и я задрожала. – У тебя самые сладкие губки, Алин…
Ау…
– …Кстати, как тебе твой первый раз? – с такой милой озабоченностью в низком обволакивающем баритоне, что я не смогла сдержать улыбку.
– М-м… Неплохо… – приврала я самым наглым образом, чтобы уж совсем не зазнавался. – Да и второй был очень даже…
Я поцеловала Кирилла в шею, в кадык, наслаждаясь тем, как мои прикосновения сказываются на его дыхании.
– Ты себе и на третий уже нацеловала… – усаживая меня так, чтобы его колено уперлось мне прямиком между ног. Ну что за змей-искуситель? – Алин, точно не болит? – спросил вдруг серьезно.
Вместо ответа я накрыла губы Кирилла своими и, выдохнув струйку горячего воздуха ему в рот, переплела наши языки. Углубляя поцелуй, я отыскала идеальное сочетание между посасываниями и легкими укусами, содрогаясь от вибрирующих звуков, поднимавшихся из глубины его горла.
– Не боли-и-т… – как-то слишком блаженно улыбнулась, вспоминая, как хорошо нам было ночью.
– Если хочешь, я заглажу вину? – Подразнил меня кончиком языка, и я не смогла сдержать хриплый смешок. – Если бы я знал, было бы совсем не больно…
Я снова поймала его обеспокоенный взгляд.
– Моя сексуальная жизнь прямо-таки расцвела буйным цветом… – беспечно улыбаясь, пересчитывала его крохотные жесткие щетинки ногтем.
Воронову безумно шла легкая небритость.
– Судьба у меня такая – чему-нибудь тебя учить. Алина, – хрипло заметил Кирилл. – И мне нравится быть твоим учителем. К слову, в сексе ты схватываешь гораздо быстрее, чем в алгебре!..
Я фыркнула, так и не сумев подавить глупую улыбку. Вот не могла на него обижаться за это дурное сравнение… Особенно когда он прав.
– …Ты сильно голодная? – слегка повернув голову, Кирилл внимательно на меня посмотрел.
– Не очень, – прошептала в его приоткрытые губы.
– А я, Алин, звездец как… Пойдем!
Сцепив наши пальцы, он потащил меня за собой в дом. Но дальше многострадального дивана в гостиной нам дойти, увы, не удалось. Накинулись друг на друга, как умалишенные, избавляясь от одежды.
Мои руки… его руки… Звуки несдержанных поцелуев… Хриплый смех…
– Лебедева, я жить без тебя не могу… – прошептал Кирилл, когда все закончилось.
– Хоть что-то у нас с тобой взаимно… – обессиленно лежа на нем сверху, я выцеловывала сердечко на солоноватой от пота груди Кирилла. – Кстати, теперь понятно, почему девчонки обивали пороги твоего дома… – Положила ладонь туда, где неровно билось его сердце.
– А я мучился от платонической любви к своей соседке. Грезил, конечно, часто… – он взял мое лицо в ладони и пристально заглянул в глаза, – приходил к тебе ночами, заливая всё слюной. Хотя с тобой, Алина, я узнал, что даже от поцелуев может сносить крышу… – Ладонь легла между моими лопатками и еще теснее прижала к его горячему обнаженному телу. Некоторое время лежали беззвучно. Кожа к коже. – Ну а сейчас… – он громко сглотнул, – когда ты на мне потная и обнаженная, с пятнами румянца на щеках и беспрерывно целуешь, все мои мысли, Лебедева, у тебя между ног. И я никак не могу остановиться…
Ох.
Его бедра находились под моими бедрами, и я прекрасно всё чувствовала. Несмотря на то, что мы «разлепились» всего несколько минут назад, тяжесть внизу живота становилась невыносимой.
– А я не хочу, чтобы ты останавливался… – Накрыв крохотный сосок жениха губами, погладила его кончиком языка, не до конца понимая, понравится ему это или нет.
Однако, судя по тому, как Кирилл запрокинул голову, рвано вздохнув, моя ласка попала точно в цель. Он нетерпеливо потерся своим массивным возбуждением о мои бедра.
– Ну так чем займемся, Алин? – поинтересовался насмешливо.
От его дерзкого вопроса волна обжигающего покалывания пронеслась по моему телу, скапливаясь между ног.
Ты ли это, Лебедева Алина? – пожурил противный внутренний голосок.
Воронова Алина – хихикая, мысленно поправила его я.
– Сокровище, так чем?..
Поймав его опасный взгляд, я смущенно опустила глаза.
– …А после? – сипло поинтересовался, будто читая мысли. – У моей принцессы еще будут пожелания? – жених запутал пальцы в моих волосах.
– Хотела бы еще пострелять, – призналась тихо.
– Как прикажешь.