А в тот примечательный вечер, наполненный криками и негодованием блудниц, громче всех кричала та, за кого папеньке было неимоверно стыдно. А кому бы не было стыдно, если бы его дитятко ругалась на беспутного гуляку лорда Ивора так, что визг мой перекрывал крики всех в округе. Мне кажется, из парочки карет мне даже аплодировали. Что ж, заслуженно, я эту речь больше недели готовила. А о наследнике, у которого в каждом порту по любовнице и шлюхе, шепталась вся столица. И никого не волновало, что лорд Ивар ни разу в море вообще не выходил.

Почти на три года все затихло. Приезжать с извинениями, Ивар приезжал, злой как черт, прямо как в детстве, но потом было тихо. Я ждала, следила за ним, знала обо всех его интрижках, откровенно радовалась упорному стремлению к одному типажу в плане предпочтения женщин, и занималась как своим делом, так и обучением. Рисковать и вновь возвращаться в гимназию не хотела, хоть и скучала по классам и безмятежности студенческой жизни, но в бизнесе было как и всегда весело, в торговле оно вообще всегда как на войне.

Я прекрасно жила. В свет официально не выходила, неофициально знала все и обо всех. Дела развивались, и я так думаю, таким темпом, годам к тридцати я смогла бы потягаться с дядей Гриэром за часть военных поставок. Не за все, естественно, за все разве что годам к восьмидесяти, и то не факт, но за маленькую часть, процентов за пять, могла бы.

И тут все рухнуло!

Раннее утро ранней же осени, кристально чистый воздух, легкий привкус мороза, что еще не претендовал на теплые земли, но уже осторожно касался золотых листьев на деревьях, я возвращающаяся с верховой прогулки и внезапное прибытие экипажа, охраны и горничных. Они намеревались заграбастать меня вот так, сходу, не планируя даже дать время на сбор одежды. А ведь мне еще даже восемнадцати не исполнилось!

В тот момент очень хотелось сесть и расплакаться, но… себя, говоря откровенно, было совсем жалко. Пришлось встать, вытереть слезы и пойти спасать себя любимую, потому как больше спасать было некому – отец был согласен отдать меня, сохраняя абсолютную убежденность в том, что для меня так будет лучше.

Истерика, закатанная папеньке, встреча с дядей Гриэром, который как-то совершено не удивился ни моей разумности, ни внешности… словно знал все. Но даже в переговорах с этим старым лисом мне удалось добиться главного – он согласился с тем, что брак должен быть целиком и полностью одобренным Ивором. Правда, соглашался темный маг с какой-то странной усмешкой, но это был шанс, а в моем положении даже шанс уже был чем-то значимым.

И вот я здесь.

И с самого начала все пошло не по плану. Но была дельцом с опытом, и такие как я знают – безвыходных ситуаций не бывает, просто иногда ты не видишь его, этот выход, и тогда к делу нужно присмотреться повнимательнее… очень внимательно.

Подойдя к зеркалу, я воззрилась на прическу в виде башни из грубо завитых локонов, где вперемешку были как мои волосы, так и пакля, безжалостно вырезанная мастером из дешевых париков. Эту громаду я держала на своей голове почти две недели, и вряд ли удержала бы, но бытовая магия творит чудеса – я даже волосы мыть умудрялась. А вот с умыванием было сложнее – визажист сделала мне макияж, укрепила как специальными средствами, так и магически, так что перед умыванием я снимала все это как маску, после крепила обратно. Но за две недели штукатурка действительно посыпалась, и я не представляла, как восстановить эту маску из многочисленных слоев косметики, не разрушив свой столь тщательно выстроенный образ.

Кое-как пригладила волосы, достав пудру слегка припудрила лицо, избегая пятен с румянами – они были апофеозом образа, их я ценила особенно, впрочем наращенные безумно пышные ресницы ценила тоже.

И тут в дверь постучали.

Не успела я ответить, как вошла худенькая девушка лет двадцати, облаченная в темно-коричневое ученическое платье, с собранными в аккуратную косу темными волосами, бледная и немного… дерганная. Присела в легком реверансе, и, не поднимая глаз, произнесла:

– Меня зовут Дана. Я буду прислуживать вам в Академии Тени, сопровождать вас повсюду, обеспечивать комфорт и сейчас подготовлю ванну…

Она продолжала говорить, скрупулезно перечисляя свои услуги, а я смотрела на нее и вспоминала все, что знала о бытовых магах. Они тоже учились в Академии Тени, хотя к темным магам не принадлежали вовсе. Но государство высоко ценило своих теневиков, поэтому шаманы и бытовые маги обучались вместе с хозяевами самого пугающего заведения королевства. И эти несчастные шли в Академию Тени, прекрасно понимая, что частью обучения, причем существенной частью, будет унизительное служение боевым магам. Плюсом было то, что два второстепенных факультета в этой академии обучались бесплатно, а минусом то, что за учебники и проживание эти студенты должны были платить. Откуда брать деньги, если покидать территорию учебного заведения было нельзя? Все просто – идти в найм к темным магам. Кейос описывал незавидную участь этих несчастных, описывал, вероятно, самые безобидные из издевательств, коим подвергались несчастные бытовые маги и ритуальных архитекторов, то есть шаманы. И вот сейчас, глядя на эту девушку, я видела страх, недосып, недоедание, недожизнь…

– Достаточно, – перебила я ее, и, пройдя к своим вещам, достала твердый кожаный чемоданчик. – Как вы говорите, вас зовут? Полное имя, будьте добры, а так же дату рождения, имя вашего лечащего врача, хронические заболевания, наследственные заболевания, адрес проживания.

Магичка впервые с момента появления подняла голову и удивленно посмотрела на меня.

– Не стойте столбом, проходите, садитесь, – я радушно указала на стул. – Хотите вы того или нет, но сейчас мы заключим с вами трудовой договор. Это бланк магического контракта.

– Но… – в карих глазах, обрамленных пугающе темными кругами под глазами мелькнул страх, – я не могу работать на вас, мне было приказано обеспечить вам комфорт и исполнять любые ваши…

– Прихоти? – улыбнулась я. – Отлично, вот моя первая прихоть. Садитесь, Дана, и поймите – я никогда не буду пользоваться услугами человека, который не работает на меня. Так что вы или подписываете или убираетесь прочь… А этого вы определенно позволить себе не можете, не так ли?

Дана Хильдегард, возраст двадцать четыре года… а я бы ей максимум дала двадцать, слишком худенькая. Место жительства – один из беднейших районов столицы, настолько бедный, что вот это вот ее коричневое платье было вероятно самым лучшим из ее нарядов. На запястьях синяки, она старалась скрыть их, и, подписывая договор, постоянно стремилась посильнее натянуть рукава. Что ж, я начинала злиться. Очень злиться.

Поставив роспись, Дана вернула перо в чернильницу и, поднявшись, спросила:

– А теперь, леди Вэлари, я могу приступить к своим обязанностям?

– Нет, – я с трудом сдержала улыбку, понимая, что у этой девушки и так с нервами проблемы. – Дана, присядьте снова, будьте так любезны, и ознакомьтесь с договором, который вы, похоже, даже не удосужились прочитать. Советую обратить внимание на пункт о рабочих часах. Вот здесь.

Я указала пальцем с огромным накладным ногтем точное место.

– Так как наши взаимоотношения регулируются трудовым правом, вы будете работать на меня стандартное количество часов – восемь в день. Начинаете в девять утра, в обед у вас обеденный перерыв, заканчиваете в шесть вечера. А сейчас у нас сколько? О, десять минут седьмого. Ваш рабочий день окончен.

– Но, – Дана заметно начала дрожать, – но я должна… должна…

– Убирайте слова «должна». Вы ничего мне не должны после шести вечера. Но, если вы желаете, вы можете работать сверхурочно, однако в этом случае ваша ставка будет увеличена вдвое. К слову, у вас указана минимальная ставка, но только на три дня, то есть ваш испытательный срок, после зарплата в месяц будет составлять пять золотых…

Дана ахнула.

Я понимала ее потрясение, вероятнее всего заработок ее отца составлял не более двух золотых в год, а то и меньше. Да, я поистине хорошо знала этот район.

– Пппростите, что? – девушка с трудом пыталась вернуть себе дар речи.

– Чему вы удивляетесь? Это стандартный оклад моих горничных. Так же еще один момент – вы не указал семейного лекаря, соответственно, в связи с правилами семьи Вэлари, вы будете прикреплены к лечебнице сети лекарен, с которыми у нас заключен договор. Я узнаю их адрес в ближайшем к академии городе, вам нужно будет пройти осмотр и получить соответствующую поддерживающую терапию.

– Соответствующую поддерживающую терапию? – переспросила окончательно потрясенная Дана.

– Именно так. Будем откровенны – у вас непорядок с нервами, вам определенно не достает питательных веществ, ваши круги под глазами намекают на нерегулярный сон. И да, в контракте так же указано, что в период работы на меня, никто иной не смеет требовать от вас исполнения каких-либо обязанностей.

И я ловко нацепила на левую руку Даны тоненький серебряный браслетик. После, пересчитав банкноты, которые держала в том же чемоданчике, вручила девушке со словами:

– Ваш аванс.

Дана смотрела на меня так, словно вообще не верила глазам, ушам, ощущениям… и в целом в реальность.

– Это… это… – она никак не могла подобрать нужных слов.

– Это обычный трудовой контракт, он абсолютно законен, но если желаете, я выдам вам переговорное устройство для связи с нашим юристом, он предоставит вам соответствующие стать из трудового кодекса.

– А если… если я буду работать после шести вечера…

– То ваш оклад составит десять золотых в месяц.

Она побледнела настолько, что казалось сейчас потеряет сознание.

Я быстро встала, налила стакан воды и протянула девушке. Совершенно потрясенная, она пила с трудом удерживая стакан и невольно расплескала часть воды на платье.

– Это все сон… – прошептала Дана.- Просто сон… Но даже если так…

И она с неожиданной надеждой посмотрела на меня.

– Могу я… Могу я попросить вас отправить эти деньги моей семье?.. Матушке. я не смогу покинуть территорию академии еще две недели, а матушка…

– Сколько желаете перевести? – деловито перебила я ее начинающуюся истерику.

– Я… я… А сколько могу?

– Стандартный оклад за три месяца, – я набирала код на связующем зеркале. – Переговорить с матушкой желаете?

И я посмотрела на Дану. А девушка вдруг зарыдала, но совершенно беззвучно. По ее щекам ручьем катились слезы, но ни звука не проронила ни звука… Боги, я даже представить себе не могу, что такое надо пережить, чтобы научиться настолько скрывать одно из самых неконтролируемых состояний человека.

Между тем мне ответил управляющий северо-восточной сетью столичного дела нашей семьи.

– Доброго вечера, господин Аксель, – вежливость все в нашем деле, – я пересылаю вам договор Даны Хильдегард. Включите в реестр. И так же у меня к вам личная просьба – свяжитесь с матерью госпожи Даны, организуйте сеанс ее связи с дочерью и передайте госпоже Хильдегард аванс за три месяца.

«Понял вас, леди Вэлари. Будет исполнено в течение двух часов».

– Замечательно. Как и всегда в невероятном восторге от вашего профессионализма. Хорошего вечера.

И я прервала связь.

– Деньги, – Дана вернула мне стопку векселей.

Я сначала не хотела брать, а потом осознала, что в ближайшие пару недель они ей не потребуются, так что логичным будет выплатить ей зарплату понедельно.

– Я… я бесконечно благодарна, я… А я могу в благодарность поработать на вас бесплатно?

– Нет!

Она заметно расстроилась.

– А я… Хоть что-нибудь могу для вас сделать, вне рамок трудового договора?

А она быстро схватывала.

– В принципе, можешь, – я коварно улыбнулась. – Подскажи, будь любезна, где я могу встретить своего жениха? И желательно, застать его врасплох.

Дана заколебалась. Было ясно, что ей определенно дали другие распоряжения, но чувство благодарности, особенно искреннее чувство благодарности, способно на многое.

– Через десять минут десятый курс теневого факультета заканчивает тренировку и… и все поторопятся в столовую. После изнурительных физических упражнений всегда очень хочется… есть.

О, потрясающе! У меня будут и сцена и зрители, и даже, возможно, получится нанять парочку актеров.

– А знаете, Дана, я что-то внезапно так проголодалась.

– Я вам все принесу! – мгновенно вскочила она.

– Ну, нет, я такая голодная, не могу терпеть. К тому же столовая в Академии Тени место определенно одиозное, грех будет не посетить лично. Идемте?

* * *

Кейос много писал и рассказывал мне об Академии Теней, так что теперь я шла по галереям, переходам, коридорам и лестницам, чувствуя себя так, словно вернулась в самое кошмарное место своего детства. Я знала тут все. Знала, что на колонне драуга высшей формы есть скол, почти незаметный, в полумраке, но сверкающий днем – студенты считали, что прикосновение к этому месту приносит удачу на экзаменах. Или вот огромное полотно гобелена во всю стену в фойе академии, изображающее битву рихеггов, огромных черных драконов, сильнейших порождений Тени. Оно отличалось тем, что начавший его рисовать бытовой маг, к концу работы сошел с ума, и если в начале картины рихеггы были пугающими, но нормальными, то в конце их тела раздваивались, они обретали по две головы, шесть ног вместо четырех, да и клыки становились длиннее и тоньше, что смотрелось даже как-то отвратительно, а не просто страшно.

– Вам не страшно? – обернувшись, Дана с тревогой посмотрела на меня.

– Слушай, давай откровенно – в мире нет чудовища страшнее человека. Так что нет, не страшно. Мы же еще до столовой не дошли.

В ее взгляде промелькнуло понимание, когда я сказала о человеке. Но едва речь зашла о столовой, как Дана вновь взмолилась:

– Леди Вэлари, позвольте поправить вашу прическу.

– Да ни за что! Ты даже не представляешь, чего она мне стоила.

– Леди Вэлари, сколько бы вы за нее не заплатили…- начала было Дана.