И чем больше я в принципе размышляла о нашем брачном союзе, тем больше находила положительных моментов. Во-первых, я планировала создать свою Академию магии для факультетов бытовой магии и ритуальной архитекторы – хватит, достаточно поиздевались над ними теневые маги, пусть теперь учатся самостоятельности, и учатся отдельно. Раз уж это Академия Теней, вот пусть и обучаются в ней только теневики. А для того, чтобы заставить всех теневых подчиниться, мне нужен Штормхейд. В конце концов, раз я его свет, пусть он будет моим силовым аргументом в любом споре.

Во-вторых, хозяин Предела Теневого Излома еще не знает, с кем связался – я начну с осторожной помощи в деле выращивания аграрных культур, а закончу полномасштабной торговой экспансией. Если уж военные поставки коррумпированы насквозь и туда не пробиться, я захвачу гораздо более прибыльный рынок. Напрасно Йору смеялся надо мной, но об этом он узнает позднее, гораздо позднее… сюрпризом будет.

В-третьих, несмотря на весь свой холодный рассчет, я не могла допустить гибели Ивора из-за меня. Да, я ненавижу его, да боюсь до крика, но если рядом со мной будет Штормхейд… Вспомнились слова Ивора «Я хочу увидеть лицо Штормхейда. Увидеть тот миг, когда он поймет, что ты ему не достанешься». Ивор-Ивор, придется тебе смотреть на свое собственное лицо, потому что достанусь я именно Рейвену. И, если честно… представить себя его женой я могла, более чем. Это даже вызывало некоторое предвкушение, особенно моменты с поцелуями. Но я буду не я, если не заставлю Штормхейда воплотить в реальность мою мечту о первом поцелуе – пусть страдает, заслужил.

В четвертых – ситуация с Тенью изменилась кардинально, и теперь, когда я ее союзник, мне можно не бояться мучительной смерти, а значит самое страшное – пять стен родового поместья, мне не светят. К тому же я не Ингрид, да будет ей земля пухом, и снимать защитные артефакты не стану, как и передвигаться без охраны. Эти небольшие предосторожности в обмен на полную свободу – отличная сделка.

И последнее – глупо было бы не признаться самой себе, что мне нравится Рейвен. Причем понравился сразу, с первого взгляда, и нравился все сильнее, до тех его слов про лучшего ученика. В принципе сейчас я понимаю, что Штормхейд отчаянно пытался поступить правильно, вот и старался меня оттолкнуть. И кто знает, может и вышло бы, но проблема в том, мне нужна была и есть не только любовь, но и защита от того безумия, которое я собираюсь сама же выпустить на свободу.

И совсем честно – я не могла представить себя рядом с Ивором – он был моим самым страшным кошмаром. Я не могла представить себя и с Кейосом – он был частью моего прошлого, моей детской боли, моим практически братом.

Но рядом с Рейвеном я видела себя отчетливо. И это видение не вызывало отторжения. Напротив, оно манило.

– Рейвен-Рейвен, интересно, насколько ты сорвешься, когда я назову тебя по имени? – прошептала одними губами.

И улыбнулась с предвкушением – завтра узнаю.

* * *

Утро ворвалось в Академию не с солнечным светом, а с запахом катастрофы. Я шла по коридорам, и мой шелковый подол цвета весеннего неба – того самого, пронзительно-голубого, что бывает лишь после грозы – ласкал холодные камни пола. Вышитые цветы абрикоса на ткани казались живыми, они словно насмехались над этой угрюмой обителью теней.

Я выспалась. Впервые за долгое время я чувствовала себя не жертвой, запертой в плену, а игроком, который держит на руках все козыри. Губы, тронутые розовым маслом, хранили едва заметную улыбку.

Проходя мимо статуи драуга, коснулась пальчиками скола на его массивной ноге – так, на удачу, она мне сегодня немножко понадобится.

А академия напоминала растревоженный улей, из которого выкурили пчел. Без рабского труда бытовых магов – великие теневые лорды оказались беспомощны. Мимо пробегали растрепанные адепты в мятых мантиях, а из столовой доносилось не благоухание специй, а гарь и звон разбитой посуды.

– Вэлари! – голос леди Бьерндален огласивший весь холл заставил меня обернуться.

Она выглядела жалко. Высокая прическа съехала набок, в глазах – чистая, концентрированная ненависть.

– Это невыносимо! Вы умудрились испортить всю академию! Прекратите это! Я готова заплатить, слышите? Назовите любую сумму, только убирайтесь вон!

Я остановилась. Медленно, с истинным наслаждением, я обвела взглядом застывших в холле адептов и нескольких преподавателей. Улыбка коснулась моих губ – та самая, от которой у владельцев конкурирующих торговых домов холодело в груди.

– Ах, какая ирония, уважаемая леди Бьорндален, – пропела я. – Помните нашу первую встречу? Я же еще тогда сказала: «Самое время начать скидываться. Ведь если я заставила раскошелиться ювелирные лавки, всего лишь угрожая своим появлением, то страшно представить, какую сумму потребую от великой Академии Теней за избавление вашего заведения от своей персоны, потому как я уже здесь».

Я сделала изящный шаг вперед, любуясь тем, как леди Бьорндален глотает воздух.

– И как видите, я была права. Однако сегодня мой уход стоит гораздо дороже, чем все ваше золото, ведь теперь у меня на эту академию бо-о-ольшие планы. Наслаждайтесь.

И оставив ее давиться возмущением, направилась к кабинету магистра Штормхейда.

* * *

Я толкнула тяжелые створки, и они послушно разошлись, впуская меня в пространство, залитое солнечным золотом.

Рейвен сидел на самом краю стола. Массивный черный фолиант в его руках выглядел внушительно, но мой взгляд зацепился за другое. Белая рубашка, закатанные рукава, обнажающие мощные предплечья, расстегнутый ворот, открывающий рельеф мышц груди… и черные брюки. Весь его вид был одновременно и по-домашнему расслабленным, и чертовски опасным.

Солнечные лучи прошивали комнату насквозь, золотя темные волосы и подчеркивая разворот плеч, от которого в горле внезапно пересохло. В беспощадном утреннем свете Рейвен казался воплощением древней силы. Это выглядело так эффектно, что у любой адептки прямо здесь случился бы магический обморок. Хорошо, что я одна зашла.

Услышав шорох, магистр поднял голову. Темные волосы скользнули по лицу, а в глазах вспыхнуло то самое черное пламя, которое когда-то едва не превратило мою жизнь в пепел. И Рейвен посмотрел на меня так, словно я была одновременно его величайшей победой и личным проклятием. Ну… он тоже не идеален, так что нечего на меня так смотреть.

– Вы не заняты, магистр? – поинтересовалась я, мило улыбаясь и делая шаг к нему.

Глаза Штормхейда, умные и проницательные, следили за каждым моим движением. При моем шаге его плечи едва заметно напряглись, натягивая тонкую ткань рубашки, и я кожей почувствовала, как по комнате прошла волна его сдерживаемого ожидания.

Рейвен захлопнул книгу. Глухой звук удара разнесся по кабинету.

– Нет, леди Вэлари, – его голос стал бархатистым, с той самой хрипотцой, от которой дрогнуло в груди. – Для вас я всегда свободен.

– Приятно слышать.

Он улыбнулся, а я поняла, что смущена до предела. Приблизилась – робко, хотя вообще-то собиралась быть дерзкой и решительной.

– Выглядишь так, словно собираешься сделать мне предложение руки и сердца, – насмешливо произнес Рейвен.

– Именно! – мгновенно выпалила я.

– Что? – он был искренне удивлен.

Как-то не туда свернул разговор…

Подойдя к нему вплотную, я остановилась. Сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь, затем медленно выдохнула:

– Я пришла предложить сделку, магистр. Брак. Официальный союз. Вы получаете мои ресурсы, а я – вашу… – я сделала эффектную паузу, окинув его фигуру нескрываемо-оценивающим взглядом, – несомненную силу.

Рейвен медленно отложил книгу на стол. Каждое его движение было выверенным, пугающе спокойным. Он продолжал сидеть на краю столешницы, но теперь, когда наши взгляды встретились на одном уровне, воздух в кабинете, казалось, стал плотнее.

– Твои… «ресурсы»? – насмешки он не скрывал. – Знаешь, мне вот любопытно, откуда вдруг подобные… предложения и смелость их предлагать? Случайно, не являются ли они следствием вчерашнего разговора с Ивором Рагнаэром?

Да-а-а, то, что Штормхейд умный мужик, я знала и ранее, но теперь стало понятно, что он еще и чертовски осведомленный. Мой план «внезапного захвата» трещал по швам под его проницательным взглядом.

– А это имеет значение? – с вызовом поинтересовалась, прилагая существенные усилия, чтобы голос не дрогнул.

– В принципе – нет, – он сложил руки на груди. – Продолжай.

Продолжишь тут…

Поправив тяжелый шелк платья, вновь вскинула подбородок, сталкиваясь взглядом с Рейвеном и заложила руки за спину – очень выверенный жест, демонстрирующий открытость и безопасность… Именно в такой позе, я обычно заключала самые выгодные сделки.

– Мои условия, магистр. Во-первых, полная свобода передвижений. Никаких «запритесь в замке, дорогая, там безопасно». И мое время – это мое время, прошу на него не посягать. Во-вторых, вопрос наследников. Я согласна исключительно на одного, если вы будете очень… – я запнулась, – убедительны. Но в идеале – ни одного. Мои нервы мне дороги.

Рейвен бровью не повел. Только в глубине его зрачков черное пламя полыхнуло чуть ярче.

– Смело, – констатировал он. – Еще что-то?

– Самое главное. Супружеский долг, – я вздернула подбородок, стараясь игнорировать тот факт, что от его близости у меня, будем откровенны, подгибаются колени. – Строгий график. Максимум один раз в месяц. Этого вполне достаточно для поддержания… приличий.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, стала почти осязаемой. Рейвен медленно опустил руки. Его взгляд выразительно прошелся по мне. Он не смеялся. Он изучал меня, как редкое и очень глупое травоядное, которое наивно решило продиктовать условия лесному пожару.

– Один раз в месяц? – переспросил он, и в его голосе послышалась такая откровенная, хищная насмешка, что я невольно сделала шаг назад.

Но он не дал мне уйти – резко подался вперед, оставаясь сидеть на столе, но сокращая расстояние между нашими лицами до нескольких дюймов. Теперь я видела каждую искорку в его глазах.

– Значит, свобода, отсутствие детей и… – он сделал паузу, обдавая мои губы жарким дыханием, – нормированный график посещений спальни. Ты серьезно думаешь, что я соглашусь на этот «союз»?

– Это выгодная сделка! – выпалила я, чувствуя, как краснею.

– Это не сделка, – прорычал он, и его рука внезапно взметнулась, перехватывая мою талию и рывком притягивая меня вплотную к его коленям. – Это издевательство. Ты пришла в мой кабинет в этом платье, пахнешь как запретный плод и предлагаешь мне… график?

Его ладони, горячие и тяжелые, собственническим жестом сжали мою талию.

– Малышка, условия буду диктовать я, – его голос опустился до едва слышного, вибрирующего шепота прямо в мои губы.

Ну… перестаралась, признаю. Штормхейд – мужчина властный, и такие «условия» для него – как красная тряпка для быка.

Но и сдаваться как бы… не в моих правилах.

– И еще, – продолжила, игнорируя его заявление, – ты гарантируешь мне полную поддержку во всех моих торговых начинаниях и в деле экономической экспансии на территории Предела Теневого Излома.

– Ого, ну и амбиции. А я смотрю, разорения одной только Академии Теней тебе было мало?

– Я не разоряла, я восстановила справедливость по отношению к бытовым магам, избавила шаманов от принудительного кровосцеживания и заключила несколько выгодных контрактов с персоналом – ничего криминального.

– Хм. Весь теневой факультет с радостью бы с тобой поспорил, но они опасаются.

– Меня? – я искренне удивилась, хотя в глубине души польстило.

– Меня. Милая, оценивай себя адекватно. – Рейвен усмехнулся, и его рука на моей талии сжалась чуть крепче, притягивая еще на миллиметр ближе. – Они знают – за каждой твоей выходкой теперь будет стоять Штормхейд. А со мной спорить… накладно для жизни, в плане ее продолжительности.

Его самоуверенность была почти осязаемой, и она одновременно и бесила, и… восхищала.

Но меня так просто не проведешь.

– Знаете, магистр, вы, конечно, можете иметь по данному поводу свое мнение, но я соглашусь на брак только при условии соблюдения выше указанных пунктов.

Рейвен медленно поднялся. И теперь он возвышался надо мной, и я кожей чувствовала, как от него исходит жар, смешанный с запахом горького шоколада и хвои. Ну и кто-то явно разозлился, а игры, похоже, закончились.

– Этот брак будет на моих условиях, Сейди, – произнес он, и в его глазах вспыхнуло то самое черное пламя, которое когда-то едва не сожгло нас обоих в этом же кабинете. – Но, знаешь, мне искренне любопытно – заявляясь сюда в таком платье, ты осознавала, во что ввязываешься?

– А что не так с моим платьем? – возмутилась я.

– Ничего. Красивое платье. Очень. И ты в нем красивая… до безумия. А теперь решай – мы заканчиваем этот фарс, или продолжаем?

Я не стала отвечать. Зачем слова, когда есть действия?

Штормхейд, я сюда шла за определенным результатом и я его получу, хочешь ты того или нет.

Медленно сократила расстояние, входя в его личное пространство, и положила ладонь на его щеку. А затем повела рукой вниз, очерчивая линию челюсти, касаясь пульсирующей вены на шее, пока моя ладонь не легла на его грудь. Там, под тонким хлопком, яростно билось сердце – живое, одержимое. Приподнялась на цыпочки, обдавая его губы дыханием, и выдохнула одно-единственное:

– Рейвен…

И я посмотрела в его затуманенные глаза и увидела там свое отражение в кольце черного пламени. Я победила, Штормхейд, и если ты этого еще не понял, то это твои личные проблемы.

Его ответная реакция последовала незамедлительно.

Никаких предупреждений. Руки мгновенно обвили мою талию, рывком впечатывая в его тело. И он не просто поцеловал – он накрыл мои губы своими так жадно, будто умирал от жажды. Это была словно стихия, сметающая все на своем пути. Неистовый, сокрушительный порыв, вкус грозы и абсолютного обладания. Его губы, сначала требовательные и властные, вдруг стали обжигающе мягкими, исследующими, крадущими мой стон.