Из-за этого явления улица из освещенной превратилась в темную и обратно. Картина повторилась, когда он двинулся вперед. То же самое происходило и в окнах домов, расположенных вдоль улицы. Огни вспыхивали и гасли, снова и снова, снова и снова, снова и снова, пока...

Кто-то не вышел на улицу.

Кто бы это ни был, он стоял прямо за пределами мерцающего освещения, в тени, так что Джордж не мог различить никаких черт. Он мог видеть только пар от дыхания, вырывающийся из-под темного капюшона.

Джордж остановился, ему это совсем не понравилось. Массивная фигура стояла у него на пути, тяжело дыша, расправив плечи и сжав кулаки.

- Привет, - тихо сказал Джордж. - Ты в порядке?

Это прозвучало глупо, но что еще он мог сказать?

Из темного двора появилась еще одна фигура и встала рядом с первой.

- Вы что, ребята, собираетесь на меня наброситься?

Вопрос прозвучал плаксиво, и ему это не понравилось, но не было похоже, что он не волновался. Эти парни были почти вдвое крупнее его. И их было двое!

"К черту это - трое", - подумал он, когда третий ступил на тротуар.

Все они были одеты в теплые зимние куртки и большие ботинки. Хотя одежда выглядела более старой. Она была выцветшей и изъеденной молью, а также в пятнах грязи или чего-то похуже.

- Послушайте, у меня нет ни денег, ни чего-либо еще, - сказал он. Он выудил из кармана телефон и показал его, как пистолет или баллончик с перцовым аэрозолем. - Я вызову полицию.

Появившаяся первой фигура вытащила что-то острое и изогнутое из-под своей потрепанной куртки и направилась к Джорджу. Остальные последовали за ней, тоже доставая мерцающие предметы.

Джордж вскрикнул и развернулся на пятках. Менее чем в пяти шагах от него стояла четвертая фигура. Вблизи этот человек выглядел еще более внушительно. Самое тревожное, что лицо было цвета синяков, а глаза - цвета тусклых монет. Это было лицо мертвеца.

Каким-то образом Джордж не почувствовал запаха гнили, ничего, что указывало бы на то, что этот человек и его сообщники были зомби. Вместо этого от мужчины исходил чистый запах с примесью мокрой травы - запах снега.

- Ты один из них? - слова прозвучали в порыве прерывистого дыхания.

Мертвец ответил на вопрос Джорджа ударом по лицу.

Удар сбил Джорджа с ног. Удар был нанесен рукой, обмотанной ржавой цепью. Джордж все еще был в сознании, чтобы увидеть это, но был слишком ошеломлен, чтобы отразить последующие атаки.

"Снежные ангелы" кромсали, избивали и закалывали тело Джорджа Дивера до тех пор, пока из него не ушла вся жизнь, и даже после этого.

2.

Мартин Стрибер приезжал домой с работы каждый вечер с 22:45 до 23:15. Он специально выбрал этот промежуток времени, потому что, согласно расписанию, которое он свято заучил наизусть, в это время не будет ни одного поезда, который мог бы прервать его поездку. Это была странная одержимость (по крайней мере, так говорили его жена и коллеги), но он не мог усидеть на месте, особенно за рулем автомобиля; машины должны были двигаться.

Он должен был двигаться.

Если бы он не был постоянно в движении, то начал бы скрежетать зубами, сжимать кулаки и перемещать свой вес из стороны в сторону. Вот почему он выходил из дома в то время, когда движение было наименьшим, даже если это означало, что он будет расхаживать вокруг офисного здания задолго до начала своей смены, и вот почему он ехал домой, когда точно знал, что поездов не будет.

Из-за этого опускание шлагбаумов и мигание красных сигнальных огней на железнодорожном переезде в Вудборне заставили его забеспокоиться, что он заснул за рулем и теперь видит сон. Он не раз был опасно близок к тому, чтобы сделать это. Он работал больше, чем требовалось (по крайней мере, так говорили его жена и коллеги), а постоянное движение в течение дня приводило к тому, что он всегда сильно падал в обморок. До сих пор он никогда не терял сознание за рулем, но такая возможность не казалась ему такой уж невероятной. Может быть, это всегда было неизбежно, что-то, чего он так долго мог избежать. Чего он мог избежать только до сегодняшнего вечера.

Однако он знал, что не заснет. Он чувствовал, как обогрев сидений прижимается к его заднице, как его руки касаются нагретого руля, а лицо обдувает горячий воздух. Он чувствовал запах кетчупа, которым малыш Марти забрызгал все заднее сиденье, когда они в прошлые выходные ходили в "МакДоналдс". Он все еще ощущал вкус красного лука, оставшегося от пирога, который съел на ужин. Только реальность подарила ему прикосновение, обоняние и вкус. Во сне он мог только видеть и слышать.

Так почему же этот поезд прибывает?

Он чуть не выкрикнул этот вопрос вслух, хотя рядом не было никого, кто мог бы его услышать.

Мартин не просто запомнил местное расписание. Он знал и расписание поездов "Амтрак". И у него было довольно хорошее представление о том, когда заработает железная дорога Юнион Пасифик. Поезда не должны были ходить. Только не сегодня вечером, не сейчас.

Станция Вудборн находилась в незастроенном районе. Этот участок путей, автостоянка и железнодорожная платформа были окружены густыми лесами. Это придавало станции какой-то потусторонний вид, вызывая ощущение, что ее здесь быть не должно. Если бы он не видел это днем, то мог бы подумать, что это существует только ночью или только для него. Конечно, нелепая идея, но с тех пор, как он стал отцом, он обнаружил, что часть его воображения снова начала просыпаться.

Но сейчас он был слишком взволнован опускающимися шлагбаумами, чтобы предаваться фантазиям.

Его зубы заскрежетали друг о друга. Он сжал руль руками и перенес свой вес. Он огляделся по сторонам, пытаясь определить, откуда приближается поезд и насколько близко он может быть. В обоих направлениях было темно из-за леса и позднего часа. Все происходящее казалось странным. Все колокола продолжали звонить, хотя шлагбаумы уже были полностью опущены. И они звучали как-то странно, не в обычном ритме. Ударов не хватало, как будто механизмы были сломаны или их приводил в действие какой-то хакер, устроивший розыгрыш.

Шлагбаумы подпрыгивали и раскачивались так слабо, что Мартин не заметил бы этого, если бы не наблюдал так пристально. Должно быть, в воздухе витал легкий ветерок, хотя, когда он выходил из офиса, его не было. Он ворчал про себя и размышлял, не стоит ли ему рискнуть и обогнуть шлагбаумы. Отрывок из одного из подкастов о рестлинге, который он слушал, заставил его замереть на месте.

"Стоп. Поезд идет".

Он откинулся на спинку кресла и вздохнул, пытаясь расслабиться.

"Нет смысла оставлять Марти-младшего сиротой, а Сондру вдовой".

Даже если он иногда подозревал, что она желает ему смерти.

Кружащиеся снежинки материализовались в мигающих красных огнях.

Казалось, они появились из ниоткуда, но этого не могло быть. Он знал, что завтра ночью в этом районе ожидается метель, но ничего не слышал о том, что сегодня ночью будет сильный ветер. Он крепче сжал руль и попытался откинуться на спинку сиденья.

Шли минуты, а поезд все не приходил, но шлагбаумы не поднимались, огни продолжали мигать, а колокола звонить. Снежинки плясали в ярко-красном свете, как искры от невидимого пожара. Мартин перевел взгляд с часов на приборной панели на рельсы и шлагбаумы в обоих направлениях. Он подумывал о том, чтобы позвонить своей жене, но на семейной консультации он пообещал ей и их психологу, что не будет звонить только для того, чтобы поговорить с ней о таких тривиальных вещах, как пробки на дорогах или, казалось бы, вечные железнодорожные переезды. Итак, он просто сидел там, полный напряжения, и бормотал бессмысленный поток проклятий, ни к кому не обращаясь.

Когда блокада, наконец, была снята, свет погас и звонки прекратились. Поезд так и не пришел, и Мартин задумался, что все это значит. Он думал, что разозлится еще больше, но возбуждение покинуло его мышцы, как воздух покидает сдувающийся воздушный шарик. Сейчас он просто хотел лечь спать.

"Впереди еще много миль", - напомнил он себе, вспомнив старое стихотворение, которое читал в колледже.

Он снова включил передачу и поехал вперед.

Легкий снежок все еще заметал следы впереди. В свете фар снежинки казались бледными и призрачными. Если бы он не прожил всю свою жизнь на северо-востоке, он мог бы подумать, что это пепел от ближайшего пожара. Но он прожил в городке Сильвер-Лейк на востоке Пенсильвании все свои тридцать семь лет, за исключением четырех, которые он провел в Калифорнии, учась в колледже. Он хорошо знал снег. И слякоть. И ледяной дождь.

Передние шины его "кадиллака" съехали на рельсы. Снежинки посыпались на ветровое стекло и капот. Они с тихим шелестом падали на машину, едва ли за секунду до того, как растаяли. На улице было холодно, но, слава богу, не настолько, чтобы это месиво прилипло.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло дальше. Сначала двигатель его автомобиля перестал гудеть без всякого предупреждения. Затем все фары автомобиля, как внутренние, так и внешние, погасли. Где-то в середине этих двух странных событий его машина полностью перестала двигаться. Еще более странным было то, что воздух в салоне из относительно теплого превратился в обжигающе холодный, что произошло слишком быстро, учитывая, что его машина заглохла менее чем за двадцать секунд до этого. Его пальто, шапки и перчаток было недостаточно, чтобы предотвратить внезапное падение температуры. Еще более необъяснимым было то, что стекла во всех его окнах покрылись непрозрачным льдом не более чем за три секунды. Раздался пронзительный скрежещущий звук, похожий на звук вынимаемых из ножен ножей.

Все его раздражение и усталость как рукой сняло. Его охватила глубокая, детская паника. Он схватился за дверные ручки, но передумал, внезапно забеспокоившись, что кто-то снаружи его машины - что бы ни стало причиной этого - может надеяться, что он попытается убежать пешком.

"Не будь смешным", - сказал он себе, но почувствовал себя не в своей тарелке и все еще не мог заставить себя выйти из машины.

В ледяной темноте он выдохнул пар изо рта. Он засунул руки в перчатках подмышки, чтобы согреть их. Пребывание в ловушке и холод напомнили ему о кошмарных моментах, которые, как ему казалось, он уже забыл. Однажды зимним днем хулиган по имени Кенни Уитон собрал несколько своих последователей, запихнул шестиклассника Мартина Стрибера в вонючий мусорный контейнер и закрыл крышку. Сколько Мартин ни кричал и ни колотил по стенам, никто не пришел ему на помощь. Он сидел в грязи, отмораживая себе задницу и гадая, сколько времени ему потребуется, чтобы умереть.

Неудивительно, что он терпеть не мог безделья.

"Если ты будешь двигаться, они тебя не поймают".

Мартин попробовал повернуть ключ в замке зажигания. Раздался сухой щелчок. Он посмотрел на свои заиндевевшие окна и снова подумал о том, чтобы выйти на улицу. Он проверил свой телефон, чтобы узнать, сколько у него времени до того, как может появиться поезд, который уничтожит его и его машину. Экран телефона был пустым, и он не включился, когда он нажал на кнопку сбоку.

- Что за черт? - пробормотал он.

Он потянулся к дверной ручке и остановился. Стекла с шипением прояснились, как будто кто-то вылил кипяток на крышу машины. Двигатель снова заработал. Он сел за руль и нажал на газ. Хотя жара снова усилилась, его зубы не переставали стучать.

3.

В другом месте вокруг неоновой вывески "Местечко Гарри" образовался снежный завал. Под мерцающими разноцветными огнями несколько десятков машин заполнили изрытую выбоинами стоянку. Еще больше машин стояло по бокам Мэдисон-авеню. "Местечко Гарри" всегда собирал толпу, даже по вторникам, в основном благодаря их живому караоке-бэнду. Группа из пяти человек, известная как "Местечко Гарри", воссоздала все - от Карди Би до Ника Кейва и The Bad Seeds - с помощью фортепиано и синтезатора, акустической и электрогитары, электробаса, барабанов и даже саксофониста. Их напыщенная, плотная аранжировка могла заставить любого, кто был достаточно храбр или пьян, выйти на сцену и спеть, чувствуя себя при этом рок-звездой, независимо от того, насколько фальшиво они себя вели.

Сейчас для двадцатисемилетней Беверли Грант настал звездный час. Она выбрала песню "Твоя любовь - мой наркотик" Кеши, старую, но очень приятную песню. Она даже несколько раз репетировала ее, прежде чем отправиться куда-нибудь на вечер, потому что была влюблена в басиста Мела и надеялась, что хорошее исполнение привлечет его внимание.

Мел был высоким, с мускулистыми руками и густыми волосами до плеч. Ей никогда не нравились парни с длинными волосами, но ему они очень шли. Она не могла объяснить, почему ей так показалось. Возможно, дело было в дорогой одежде, которую он всегда носил. Но она была не из тех, кто обращает внимание на такие вещи.

Влюбленность не была мгновенной. Она расцвела после того, как она приехала сюда на несколько месяцев и просто увидела, как он общается с другими и как себя ведет. На сцене он исполнял каждую песню - даже те, которые обычно забываются, - как человек, погруженный в медитативный транс, закрывая глаза и плавно двигаясь под музыку, которую он и другие исполнили. Вне сцены он выглядел еще интереснее. Она видела, как он вспоминал дни рождения постоянных клиентов, покупал выпивку для военнослужащих и женщин и помогал сильно пьяным людям найти трезвую дорогу. После стольких лет наблюдения за ним в действии она сказала другим девушкам, что хотела бы узнать его получше.

Однако, как нервная школьница, она все же не решалась подойти к нему напрямую.

Беверли ничего не знала о том, что за окном в неоновом свете проносится снежный вихрь. Насколько ей было известно, до следующего дня снега вообще не будет. К тому времени она надеялась, что уже будет лежать, свернувшись калачиком, на диване и смотреть сериал "Крик Читта" на канале "Хулу". Хотелось бы надеяться, что номер Мел будет заново переименован в ее телефоне. Она подумала, что ей придется по-настоящему отыграть этот последний припев, если есть хоть какой-то шанс, что это произойдет.