Павлин уставился во все глаза. На лице его промелькнуло совершенно неописуемое выражение – смесь удивления, восхищения и, кажется, одобрения (но это не точно). Уголок губ чуть заметно дёрнулся.

– Да, я был бы размазан, – нарочито пафосно изрёк Холф. – Но размазан достойно! Как подобает герою.

Крис глянула с подозрением. Показалось? Нет? Нет, не показалось! В карих глазах плясали чертенята. Причем отжигали так, что не улыбнуться в ответ оказалось совершенно невозможно.

И Кристиана улыбнулась. А Холф уселся на стол. Вздохнул.

– Кристиана… – Он впервые назвал её по имени, и Крис вздрогнула, мгновенно обратившись в слух. – Если вы погибнете, ваш опекун меня размажет гораздо основательнее парочки «Скворцов».

Ах, вон оно в чём дело…

Крис вздохнула, повесила голову и уставилась на порядком запылившиеся носки своих сапог.

– Не размажет, – сказала тихо, и голос предательски дрогнул. – Вам не стоит беспокоиться о гневе грандмастера Лунца. К тому же… – она вскинула голову и поймала взгляд Холфа. – Я лучше умру, чем вернусь под его опеку.

Кажется, Холф опешил. Вникать Крис не стала – метнулась к двери.

– Разрешите идти! – выпалила она и, не дожидаясь ответа, вылетела из рубки.

Глаза щипало от подступивших слёз.

Ник

«Дорогой Петер!

Утром получил весточку из госпиталя. Военврач сообщил, твоё состояние стабилизировалось, и угроза жизни миновала. Для меня это великая радость: теперь отправлюсь на задание со спокойной душой. До вылета нам остались считанные дни.

Как долго пробуду во Мраке не знаю и загадывать боюсь: сам знаешь, там даже время порой наперекосяк движется. Ты за меня не тревожься – геройствовать не планирую. При самых дерьмовых раскладах организую пару кругов по первым слоям, установлю место предполагаемого сигнала и сразу обратно. Сомневаюсь, что «Бесстрашный» уцелел. Скорее всего, это очередная злобная выходка Мрака. Он горазд на такие штуки. Помнишь, мы угодили в лабиринт миражей и чуть не расшиблись о скалы? А тот случай с призрачным галеоном? Вот и сейчас петрушка из той же оперы, сердцем чую.

Кстати, девчонка, возможно, не так уж безнадёжна. Смелая. Но безрассудная до одури! А меня, похоже, совсем не боится. Оно и к лучшему: трусам во Мраке не место.

Поправляйся скорее, Петер. Бионические протезы вернут тебя в строй, и мы снова будем летать вместе. Но сперва выпьем. Крепко и основательно. За встречу. В том Эйрийском кабачке в Рябиновом проулке. Помнишь, как тискал там грудастую брюнетку, а она оказалась медичкой из комиссии? Эх, были времена! Но ты не дрейфь, всё ещё наверстаем.

Пиши, как сможешь, старина. Тоскую по тебе, твой Ник».

Дата. Подпись.

Никлас пробежался глазами по написанному, удовлетворился и, аккуратно сложив лист, сунул в конверт. Старательно вывел адрес, а марку выбрал самую красивую – с нарядным бипланом времён Второй войны. Осталось отправить. Но это завтра, а пока…

Никлас плеснул себе коньяку: после такого дня не грех и выпить. Мысли роились стаями, и требовалось хоть немного привести их в порядок.

Первое. Откуда здесь «Скворцы»? Это безопасный квадрат, обнесённый маскировочным щитом. Впрочем… Петера тоже сбили в безопасном квадрате. Если «Скворцы» так запросто наловчились проходить заслоны – дело дрянь. Не сегодня завтра они атакуют скважины добычи, а следом – парящие города, и тогда пиши пропало.

Второе – «Скворечник». База, с которой неопознанный враг совершает налёты. Матрос «Четыреста четвёртого» до самой смерти повторял это слово в бреду. Видел «Скворечник» во Мраке? Возможно. Но… почему никто прежде не обнаружил объект? Ник сам летал во Мрак не раз и не два, но не встречал ничего даже отдалённо напоминающего секретную авиабазу.

Третье. Девчонка далеко не дура. В белокурой голове, видать, имеются кой-какие извилины. Сообразила заманить одного «Скворца» под удар и спугнуть второго. И держится достойно: не жалуется, не ноет, по полной выкладывается. На кой ляд ей понадобилось лгать насчёт Петера? В чём смысл? И, самое главное, те её слова про Лунца… «Я лучше умру, чем вернусь под его опеку», кажется так. Ник задумался. Вообще, богатенькие детки из благополучных семей склонны драматизировать. Может, Лунц запретил своей драгоценной воспитаннице встречаться с неподходящим парнем и тут же сделался врагом номер один… или что-то в этом роде. Скорее всего, так и есть. Но тот её взгляд…

Никлас сделал глоток, вспоминая, как серо-зелёные глаза наполнились слезами. Ох, женщины! Чувствительный народ. И все терзания, как правило, из пальца высосаны.

«Ничего, – подумал Ник, усмехнувшись. – Зайдём во Мрак, все терзания разом на второй план отойдут. А после даже не вспомнятся»

Никлас прикончил коньяк одним махом и растянулся на узкой койке, заложив руки под голову. Он умел засыпать быстро. Жаль, не умел избавляться от снов.

Митавский Крейсер шёл низко и на сигналы не реагировал. Предупреждения сыпались, как из рога изобилия: «вы зашли в закрытое воздушное пространство Воздушного Союза, – снова и снова повторяла база. – Немедленно смените траекторию полёта!», но всё как об стенку горох. Ноль реакции. Ни ответа, ни привета.

– Барс, Ирбис, – раздалось в шлемофоне. – Это Тайга. Как слышно?

– Слышно нормально, – отозвался Ник. – Какие указания?

– Движение объекта над секретными базами необходимо предотвратить, – последовал ответ. – Действуйте согласно должностным инструкциям.

– Принято, – бросил Ник.

– Принято, – эхом повторил Петер.

Холод за бортом стоял жуткий. Обработка от обледенения выручала, но близилась снежная буря, от которой не поможет уже ничего. Белые хребты ледников и острые пики айсбергов проплывали внизу, молчаливые и статные, а ветер выл, подгоняя пургу, точно возница заленившуюся лошадь. Ещё немного, земля, небо и горизонт сольются, растворившись в бесноватой метели.

Никлас поправил очки.

– Начать снижение.

– Есть начать снижение, – откликнулся Петер, и монопланы синхронно взяли угол. – Как думаешь, если подарю Риане ту брошь с аметистом, она оттает?

Ник хмыкнул.

– Ри застукала тебя с другой, старина, – сказал, приближаясь к объекту. – Молись, чтобы она не вонзила тебе эту брошку в глаз.

– Ольга для меня ничего не значит! – заявил Петер. – Зайдём с подветренной стороны?

– Давай.

Они дали круг и заняли нужный эшелон.

– Мы встретились всего раз, – продолжил Петер. – Обсуждали живопись.

– Разумеется, – усмехнулся Ник. – Сигнал.

– Есть сигнал.

Петер отбил светом: «Вы сбились с курса и вошли в закрытое пространство Воздушного Союза. Просим срочно покинуть квадрат!»

Прожектор крейсера ответил молчанием. Ник нахмурился. Одно дело не реагировать на радиопередачи – от частых возмущений Мрака аппаратура могла запросто выйти из строя, но не заметить светосигналы с такого расстояния… Странно. Они что там, слепые?

– Повторить, – скомандовал он.

– Есть, повторить. – Петер продублировал сигнал. А затем ещё раз. И ещё. Молчание. – Ничего не понимаю.

– Я тоже. – Ник вдавил педаль и дал вправо. Петер последовал за ним.

Крейсер шёл слишком медленно, вот и приходилось нарезать круги. А буря всё приближалась. Морозные узоры бежали по стеклу кабины, на горизонте поднимался снег, и ветер гудел уже громче моторов.

– Петер, – сказал Ник. – Предупредительный залп.

Петер ответил с небольшой задержкой. Бросил короткое «Есть», и его машина плюнула огнём в холодную белую мглу.

Реакции не последовало: чёртов крейсер продолжал двигаться над закрытым квадратом, как ни в чём не бывало.

– Однако… – протянул Петер, присвистнув.

Ник выругался.

– Подходим на максимально близкое. За мной.

Пурга сжирала видимость. Разглядеть что-либо не представлялось возможным, но…

– Эй, Ник, смотри! – голос Петера аж звенел. – Вон, на бортах и корме. Видишь?

– Что там? – Ник сощурился.

– Похоже, аппаратура.

Ник пригляделся. Да, очень похоже. Специальные камеры для съёмки и записи в экстремальных условиях. Умно, ничего не скажешь! Шпионы под видом гражданского судна… Вот, дерьмо!

Ник врубил рацию.

– Тайга, – выпалил коротко. – Тайга. Это Барс. Приём. Как слышно?

В ответ раздались помехи, да такие, что Ник едва не оглох, а потом всё резко стихло. Связь вырубилась, будто её и не было.

Проклятье!

Ник чуть снизился. Стиснул штурвал.

Ему сказали, действовать по инструкции. А какая может быть инструкция, когда рядом идёт крейсер, под завязку нашпигованный камерами и ещё бог весть чем? Только одна. Только одна…

– Огонь на поражение, – хрипло скомандовал он.

– Уверен? – с сомнением вопросил Петер.

«Нет»

– Огонь!!! – Ник зажал спуск, и пулемёты разразились очередью.

Они с Петером атаковали одновременно. Словно в тумане, Ник видел, как вспыхнул злосчастный объект. Как переломились мачты, а дымоходы и топливный бак разворотило взрывами. Но хуже всего…

Люди. Самые обычные люди. Женщины. Дети. Старики. Они высыпали на палубу и кричали. Так кричали! Крейсер треснул пополам и, залитый огнём и кровью, рухнул в пучину белого, отравленного ядовитыми испарениями, безмолвия.

Двести девяносто семь ни в чём не повинных беженцев. Погибли. Все до одного…

Ник – насквозь мокрый от пота – приглушённо застонал, дёрнулся и сел. Над койкой стояла пигалица. Она трясла его за плечо и смотрела испуганно.

– Вы в порядке, мастер Холф?

– Более чем. – Ник схватил с узкой полки кружку, плеснул воды на ладонь и обтёр лицо. Фыркнул. – Чего тебе?

– Я принесла еды. – Пигалица продемонстрировала одноразовый контейнер.

Никлас воззрился на неё с удивлением, и девчонка объяснилась:

– Вы пропустили ужин. А до этого обед. Если вы заморите себя голодом, мне не с кем будет лететь во Мрак: искать нового ведущего уже нет времени.

Никлас не смог сдержать улыбки. И хоть она вышла кривой, девчонка улыбнулась в ответ.

ГЛАВА 12

Крис

«Милая Тати!

Счастлива получить твоё письмо, а уж тем более с такими добрыми вестями! Поздравляю с успешной сдачей экзамена и безмерно горжусь тобой! Ты молодчина!

Как там новая соседка? Уже подружились? Уверена, вы поладите: Дария славная.

А у меня чудесная новость! Холф согласовал вылет, и нам дали добро, представляешь?! Мы отправимся уже завтра, и я буквально сгораю от нетерпения! Сегодня мне точно не уснуть, милая моя Тати.

С тех пор, как я писала тебе о налёте, «Скворцы» не показывались ни разу, но капитан всё равно увёл авианосец в центр квадрата и подал запрос на усиление штурмового контингента. Холф считает это правильным, ну а я… Я не могу думать ни о чём, кроме предстоящего вылета! Наверное, невесты так чувствуют себя в канун свадьбы. Волнительно так, что голова кругом!

Обо мне не тревожься: Холф тот ещё выпендрёжник, но пилот, надо признать, толковый, опытный. С таким во Мрак лететь не страшно. Правда, он всех тут совершенно загонял: и меня, и техников, и операторов, что отслеживают движение лунок. Очень уж он требовательный: придирается к каждой мелочи, ворчит, всё проверяет по сто раз. Недавно заставил меня трижды укладывать парашют, представляешь? Совершенно непонятно, зачем… Хотя, может, оно и к лучшему: основательная подготовка ещё никому не вредила.

Так что жди меня с рассказами о приключениях. Я вернусь, возьмём вина, сладостей и устроим грандиозную ночёвку! Обсудим всё и всех!

Люблю тебя и очень скучаю. Ты пиши, обязательно пиши! Капитан сбережёт твои письма до моего возвращения, и я прочитаю все разом.

Целую и обнимаю крепко-крепко. Твоя Крис».

Кристиана написала письмо вчера, а казалось минула неделя – таким насыщенным выдалось начало дня. Холф поднял её в три утра. После лёгкого, состоящего из двух сваренных вкрутую яиц и подрумяненного в духовом шкафу хлеба, завтрака, они отправились укладывать парашюты. Запасные. Основные были уложены с вечера. Потом два часа кряду выверяли технические показатели, приводили в боевое соответствие личное оружие и даже кобуру: смотрели, легко ли выходят из неё пистолеты. Лишь когда Холф полностью удостоверился, что всё в норме, подошла очередь пополнить запасы конденсата. По утверждённой смете им выделили четыре ёмкости – по две на нос, – но Холф упёрся рогом и настоял на ещё одной резервной. Крис только диву давалась, какой он зануда: известно же, одной макроёмкости конденсата хватит на двести сорок часов полёта. Зачем им так много? Неужели Мрак настолько велик?

Видимо, сомнения отразились на лице, потому что Холф глянул на неё и выдал:

– На входе понадобится мощный рывок. Расход будет в два, а то и в три раза выше нормы. Так что крепи запас и не возмущайся.

– Но я ничего не говорила!

Холф удобнее перехватил канистру и подал механику.

– Зато громко думала. Который час?

– Четверть седьмого.

– Отлично. Самое время наведаться к операторам. Ты распорядилась насчёт воды?

– Так точно, – бойко сообщила Крис. – Вода заготовлена. Расчёт по два литра в сутки.

– Мало.

Крис уже собралась закатить глаза, но вовремя одёрнула себя. Вдруг и сейчас она громко думает?

– Хорошо, я попрошу ещё, – с трудом сдерживая раздражение, выцедила она.

– Уж будь любезна. – Холф наконец закончил с топливом. – И поторопись: через двадцать минут запрашиваю вылет.

– Я буду готова через десять, – мрачно посулилась Крис.

Холф же, не обращая никакого внимания ни на неё, ни на её посулы, бодрым шагом заспешил в операторскую – смотреть прогнозы движения лунок.

Ник

От чёртовых лунок зависело многое, если не всё. Рассчитай траекторию неверно, и всё – пиши пропало: сплющит, как виноградину под прессом, даже мокрого места не останется.

– Точность прогноза? – вопросил Ник, когда старший оператор подал чертёж.

Зелёные точки означали относительную устойчивость лунок, красные – хаотичный разброс. Зелёных точек на схеме не наблюдалось вовсе. Это тревожило.