Мы покинули номер. Банкет должен был состояться под открытым небом в одном из садов острова. Мы сели в чёрный майбах и меньше чем через десять минут уже были на месте.
Лоурен вышел первым и, открыв дверь с моей стороны, подал мне руку, помогая выйти из машины. Моё сердце учащённо забилось в груди. Я бросила робкий взгляд на его лицо. Он ободряюще улыбался мне, чувствуя мою неуверенность.
Тут же со всех сторон на нас обрушились вспышки фотоаппаратов и голоса, кричащие что-то наперебой. Я невольно зажмурила глаза на пару секунд. Ситуация застала меня врасплох.
– Улыбайся! – скомандовал мне на ухо Лоурен, и я инстинктивно последовала его приказанию.
Когда он подхватил меня под руку, моя растерянность немного отступила. Похоже, это мероприятие действительно важное, раз тут собралось так много журналистов. Я невежда. Я понятия не имею, что тут происходит, но, поскольку Лоурен работает в сфере шоу-бизнеса и рекламы, наверное, мне стоило быть готовой к подобному.
Теперь меня ещё больше беспокоил тот факт, что он появился на этом банкете в моей компании. Мы засветились по полной программе. Я не верила, что Лоурен не предвидел появления прессы и не понимал, что меня с ним заметят. Он никогда не действовал с бухты-барахты. Тем более это могло навредить его имиджу.
Мы вошли в сад. Приятная мелодичная музыка, благоухание экзотических цветов и тёплый свет гирлянд, натянутых между деревьев, окутали нас. На небольшой сцене играл оркестр и певица в чёрном блестящем платье пела медленную песню. Тут так много красиво одетых людей! Все вокруг вели беседы, сдержанно смеялись, улыбались ослепительными улыбками, пили игристое вино, сверкающее в дорогих фужерах. Я словно попала на королевский бал.
Стоило нам замаячить на горизонте, как все на нас обернулись. Кровь прилила к моей голове, в ушах от волнения зашумело, перед глазами всё поплыло, и я начала часто дышать.
– Успокойся! – прошептал Лоурен. – Они смотрят не на тебя!
Я покосилась на него. Наверное, на моём лице было написано, в каком я состоянии. Даже если эти дамы и господа таращились не на меня, мне это мало помогало. Лоурен привык ко вниманию и нахождению на всяких закрытых приёмах и вечеринках. Это его стихия. А я и так не любила места, где собирается много народа, а тут ещё все сливки общества снуют прямо перед моим носом!
Мне на мгновение показалось, что я увидела знаменитую актрису, и не одну. Куда я попала?! Нужно продержаться во что бы то ни стало!
Я глубоко вдохнула и выдохнула.
– Хорошо, – ответила я натянуто.
Лоурен коротко пожал мою руку и повлёк за собой в самую гущу событий. Мы подошли к первой знакомой ему паре. Это была элегантно одетая семейная чета. Я почти ничего не слышала из их разговора, так как была слишком занята борьбой с волнением. Я очень боялась опростоволоситься и опозорить Лоурена. Он же вёл себя раскованно и галантно. Таким я его ещё не видела. Со мной он всегда был строгим, резким, саркастичным. С Кариной добрым, нежным, приветливым. Сейчас на нём была маска делового человека со всеми вытекающими, и она ему невероятно шла.
К кому бы мы ни подходили, все его внимательно слушали и смотрели с признанием. Он был невыразимо гордым и спокойным, излучая стойкость и самоуверенность. От этого я начала комплексовать ещё больше.
Лоурен представил меня как свою подопечную, и все рассматривали мою внешность с неприкрытым любопытством, словно я какая-то редкая зверушка. В их лицах без труда читалось, что они обо мне думают:
«Повезло же этой простушке! Нашла себе богатенького папика и теперь живёт припеваючи».
Меня это не обидело и не расстроило, но я всё равно чувствовала себя не в своей тарелке от самой атмосферы, поэтому по возможности пряталась за широкую спину Лоурена, чтобы быть незаметной. Он ни на секунду не выпускал мою руку и, если я предпринимала робкие попытки улизнуть, вцеплялся в неё ещё крепче.
Лоурен точно меня наказывает за что-то, притащив сюда! Или же это какой-то урок. В любом случае я уже после получаса пребывания на этом мероприятии устала так, как будто весь день таскала кирпичи.
Через какое-то время к нам подошла Жасмин и увлекла Лоурена за собой, шепнув ему перед этим что-то на ухо. Он сильно посерьёзнел, и его яркая, но поддельная улыбка сползла с его красивого лица. Лоурен коротко извинился передо мной и гостями, с которыми мы беседовали, и ушёл, оставив меня одну на растерзание волкам. Теперь мне не за кого было цепляться. Моё сердце снова начало беспощадно биться в груди.
Девушка, стоящая рядом со мной, неожиданно протянула мне бокал с шампанским. Как же её зовут? Вероника, Венди, Валери? У неё были острые, но очень симпатичные черты лица. Тонкие чёрные прямые волосы падали искрящимся каскадом на её плечи.
– Наверное, нелегко тебе приходится рядом с таким красавчиком! – заметила она с усмешкой.
– В смысле? – переспросила я, строя из себя простушку и отпивая из своего бокала. Девушка рассмеялась. Я хотела избежать недоразумений, если я всё-таки неправильно истолковала её грязный намёк.
– Да ладно тебе, а то ты не знаешь! Лоурен Гроссмайер никогда не появлялся в обществе в компании девушки, а тут вдруг ты! Откуда он тебя только выудил – никому не известную жуткую посредственность?
– А это вас не касается! – заявила я твёрдо, специально обращаясь к этой избалованной крале на «вы», чтобы она знала своё место. – Есть вещи, о которых Лоурен не распространяется направо и налево, а вы явно не входите в круг его доверенных лиц.
Она злобно сверкнула на меня глазами и хмыкнула.
– На Лоурена много кто имеет виды, – заявила она холодно, – тебя быстро подвинут. Вот увидишь, надолго ты с ним не задержишься! Не думай, что ты какая-то особенная. Прост!3– она чокнулась со мной бокалом и пошла дальше, виляя бёдрами.
«Стерва надменная!» – заключила я. Вот же прогнивший мирок, все только об одном и думают! На меня откровенно наехал человек, которого я вижу первый раз в жизни. Я не рассчитывала, что понравлюсь тут кому-нибудь, но такая агрессия в мою сторону всё-таки оказалась неприятной.
Впрочем, и этого следовало ожидать. В возрасте Лоурена уже пора обзавестись семьёй, и наверняка среди незамужних дам за него идёт негласная борьба, а я случайно попала под раздачу, хоть и видов на него не имею. Меня рассматривают как потенциальную конкурентку.
Я тяжело вздохнула, опустила понуро голову и стала искать укромный угол, куда можно забиться, чтобы спрятаться ото всех этих сверкающих фальшивых людей до конца вечера.
Минут через десять усердного смотрения по сторонам я увидела маленькую тропинку за одной из освещённых беседок и, пойдя по ней, забрела в тупик. Там лежал большой валун, на который можно было присесть, что я и сделала, тихо радуясь тому, что меня никто не найдёт.
Если Лоурен потом начнёт возмущаться из-за моего исчезновения, я с лёгкостью выражу свой «восторг» по поводу того, что он затащил меня на этот дурацкий банкет. Я достаточно вытерпела за все эти дни и устала быть девочкой-припевочкой, подчиняясь всем его прихотям и настроениям!
Усевшись на холодный камень и опустив подбородок в ладони, я пожалела, что забыла прихватить с собой плеер с аудиокнигами. Может так выйти, что я тут надолго застряла, а просто сидеть и смотреть в небо скучно.
Вдруг послышался шорох чьих-то шагов и шелест кустов по краям тропинки. Неужели мой план бегства так быстро раскрыли?
Я навострила уши и стала глядеть в оба. Навстречу мне вышел Джим. От неожиданности у меня аж челюсть отвисла. Он-то что тут забыл?!
– Вот это встреча! – он развёл руками. Только его удивление было наигранным донельзя. – Я смотрю, ты любишь безлюдные места!
– Могу сказать о тебе то же самое, – ответила я, нахмурившись.
На Джиме был элегантный атласно-серый костюм-тройка, который очень шёл к его пепельного цвета волосам. Тогда, на пляже, я плохо разглядела его лицо, но сейчас было довольно светло, и я могла хорошо его изучить. Он достаточно молод, на вид лет двадцати пяти, весьма хорош собой, чересчур ухожен и невероятно ослепителен за счёт цвета своих больших зелёных глаз.
Меня немного передёрнуло. Они почти такие же, как у Лоурена, только, возможно, на тон светлее. Совпадение или нет? Кто же этот молодой человек?!
– Ты чего тут забилась в уголок? Испугалась акул большого мира?
– Лучше сказать, они мне надоели, – поправила я его. – А ты чего тут ошиваешься? Поклонницы достали?
Джим хмыкнул, оценив шутку.
– И это отчасти тоже. Но, вообще-то, ты привлекла моё внимание. Я случайно заметил, как ты куда-то крадёшься с загадочным видом, и мне стало любопытно, что ты замышляешь. Вот я и проследил за тобой.
– Так вот оно что! А тебе никто не говорил, что любопытство до добра не доведёт?
– Ну, это с какой стороны посмотреть, – заявил он деловито, пряча одну руку в карман брюк, – это не я слоняюсь где попало, таки навлекая неприятности на свою голову.
– На что это ты намекаешь? – я сузила глаза. Вот же странный тип!
Он залился звонким мелодичным смехом.
– Ни на что. У тебя богатая фантазия. Вставай, хватит тут сидеть. Пойдём выпьем.
Тон, похоже, у всех кошельков одинаково повелительный. Никаких тебе альтернатив.
Он протянул мне руку, чтобы помочь встать, как истинный джентльмен. Я поколебалась, но всё же пошла за ним, правда с неохотой. Не думаю, что он оставил бы меня в покое, если бы я отказалась.
Джим отвёл меня к одному из баров. Я его даже не сразу заметила, пока мы с Лоуреном сновали с приветствиями между гостей. Он находился в стороне от стеклянного павильона, на окраине сада.
Джим спросил, что я буду пить, и заказал мне коктейль, такой же, как тот, что мы пили вместе с Жасмин.
– Я же говорил, мы снова встретимся, – начал он разговор.
– Звучит так, как будто ты умеешь видеть будущее.
– Скорее, я обладаю развитой интуицией. Похоже, твой загадочный родственник богатый и влиятельный человек, раз ты тут, – отметил он.
– Ну, можно и так сказать, – ответила я уклончиво.
Мне не хотелось выдавать, с кем конкретно я сюда пришла, иначе бы точно начались расспросы. Я надеялась, что Лоурен не обнаружит меня с Джимом и мне не придётся объясняться. Не думаю, что ему понравится, что я без его ведома общаюсь с незнакомыми мужчинами, даже если это закрытая вечеринка и все тут друг друга знают.
– А ты скрытная особа, – заметил Джим.
– Я бы так не сказала. Я просто не особо общительная. Такой уродилась.
– И дерзкая, – добавил он.
– Ну, извини, – я безразлично пожала плечами. Мне было абсолютно наплевать, что про меня думает этот мажор.
Джим буквально пожирал меня взглядом. Я могла это чувствовать, даже не глядя на него. Меня это начало раздражать.
На черта он ко мне прицепился?! С трудом верилось, что он находит мою скромную персону привлекательной, учитывая мою манеру общения. Такое терпеть умеет только Лоурен. Конечно, я могу быть и другой, если человек мне нравится, но тут явно не тот случай.
Аннета, наверное, покрутила бы пальцем у виска на моё поведение. Она обожает смазливых красавчиков. Её Пауль того же типа. Только вот она вечно льёт из-за него слёзы, потому что он, по её словам, любит строить глазки всем подряд. Хотя, зная характер моей подруги, она, скорее всего, преувеличивает. Склонность к драматизму у неё ещё та.
Когда я допила коктейль, то удалилась в туалет. Припудривая носик перед зеркалом, я решала, как мне быть дальше; пора уже поискать Лоурена. Осталось только незаметно проскользнуть мимо Джима. Как-то не очень хотелось с ним прощаться. Он начнёт убалтывать меня остаться, а я плохо умею говорить «нет». Проще незаметно слинять.
Обычно с моей способностью, как у хамелеона, сливаться с окружающей средой, это не составляло проблемы. Но в своём нынешнем облике я эту способность потеряла.
Джим сразу обернулся, стоило мне только выйти из туалета. Он поджидал меня с ещё одним коктейлем в руках и ослепительной улыбкой. Моя слабохарактерность не позволила отказаться. Мы снова присели за барную стойку, и он начал оживлённо рассказывать мне разные истории про гостей, собравшихся на банкете, показывая украдкой пальцем то в одну, то в другую сторону, – наверное, рассчитывая, что я их знаю, раз нахожусь тут. Но я беседу поддержать никак не могла, поэтому просто слушала и кивала.
Джим был общителен и раскован, обходителен и галантен. Он не заискивал и не приставал, хотя от его взглядов в мою сторону было смутное ощущение, что он подбивает ко мне клинья. Флирт Джима выглядел весьма деликатно, он заходил издалека и вёл себя со мной так, как будто мы сто лет знакомы.
Несмотря на все колкости, которые я отпускала в его сторону, пытаясь отвертеться от него, он ничего не принимал на свой счёт. В итоге я сдалась. Похоже, с ним нужно действовать по-другому, если я хочу от него избавиться. Вопрос только, как именно.
До сих пор моя стратегия нахальной, хабалистой, небрежной девчонки работала с противоположным полом безотказно. Собственно, это была не стратегия – наверное, я на самом деле такая.
Сейчас ко мне пришло сожаление, что во мне не нет ни капельки проницательности. Я совсем не могла разглядеть, что замышляет Джим и что он вообще за человек. С виду само обаяние, но чисто на подсознательном уровне он мне не нравился, собственно как и вся здешняя публика. Рациональной почвы мои чувства под собой не имели, поэтому я решила, что пора уже прекратить страдать паранойей и расслабиться.
Когда мы допили наши напитки, Джим неожиданно пригласил меня танцевать. Я отнекивалась, но он был неумолим, и я снова ему поддалась.
«А коктейли, однако, коварны и весьма забористы!» – заключила я, поднимаясь с барного стула. Земля под ногами опасно пошатнулась, стоило мне сделать несколько шагов.
На сегодня с алкоголем завязано. Но, не будь я подшофе, я бы ни за что в жизни не согласилась танцевать медленный танец, несмотря на все настойчивые уговоры Джима. Некоторым вещам я не уступаю никогда!
Я сразу его предупредила, что не несу ответственности за его отдавленные ноги, а он только посмеялся над моим вполне серьёзным предупреждением.
Джим вывел меня на паркет в одну из беседок, густо поросшую дикими розами и всю сияющую в маленьких, как светлячки, лампочках. Там уже танцевало несколько парочек, но они были слишком заняты собой, чтобы обратить на нас внимание. Я вся зажалась и напряглась.
Ох уж эти медляки! Я даже на выпускном ни с кем не танцевала. Ничего нет в этом занимательного, и тем более я не могла понять девчонок, которые испытывают восторг, когда кто-то приглашает их на танец. Но вот пробил и мой час сплясать на проклятом балу! Туфлю бы не потерять в конце вечера, как Золушка, для полной картины…
Джим обхватил мою талию, притягивая меня к себе. Я неохотно подалась к нему, кладя ладони на его плечи, чтобы поддержать расстояние и не прислоняться к его груди всем телом.
Забавно, но в этот момент я почему-то невольно подумала о Лоурене и о его прохладных руках. С ним бы я не чувствовала такой скованности. К его прикосновениям невзначай я успела привыкнуть и даже не заметила, как это произошло. Было бы здорово, если бы сейчас на месте Джима оказался он. Я бы смогла спокойно на него опереться и слушать стук его сердца, двигаясь в такт льющейся тихой мелодии.
Господи, с каких пор я стала такой сентиментальной? Ну и отвратительные же мысли лезут мне в мозг!
Я вернулась с небес на землю. Пальцы Джима скользнули вверх по моей спине. Холодок побежал у меня по позвоночнику, хотя у него были тёплые руки, даже горячие. Мне хотелось высвободиться из его объятий, он слишком много меня трогал! Вроде бы его касания были лёгкими, и лишнего он себе не позволял, поддерживая в танце не мою талию, а спину, но я не могла отделаться от ощущения, что меня сжали в железные тиски, из которых не выбраться.
Я сглотнула ком, возникший в горле.
– Расслабься! – шепнул он низким голосом. – Я не кусаюсь.
– Очень смешно, – огрызнулась я.
Он хохотнул:
– А ты забавная!
Хотелось ответить, что я не мартышка, чтобы быть забавной, но вовремя сдержалась. Чем ближе он ко мне подбирался, тем больше мне хотелось ему дерзить. Видимо, это моя защитная реакция на непривычную тревожную ситуацию. Ко всему прочему, моя голова начала кружиться, и с каждой минутой всё сильнее. Я не могла это никак объяснить. Действие алкоголя должно было ослабнуть. Обычно я всегда трезвела, когда начинала двигаться, но сейчас всё происходило с точностью наоборот. Не только земля под ногами качалась, как качели, но и перед глазами всё начало расплываться. Меня не тошнило, но штормило, как матроса после попойки.
Неужели всего два коктейля могли меня так свалить? Вроде бы я поела хорошо перед выходом, да и на пляже с Жасмин мы выпили куда больше, и всё было в норме… но сейчас… происходило нечто.
Танец ещё не закончился, а я уже больше не могла скрывать своё нелучшее физическое состояние. Мне пришлось повиснуть на Джиме, иначе бы я просто упала.
– Всё хорошо? – спросил он немного озабоченно, но с какой-то странной улыбкой на лице. Мой разум потихоньку стал затуманиваться.
– Кажется, я перебрала. Всё же плохая была идея с танцами, – выдавила я с трудом. Даже язык толком не хотел меня слушаться.
Катастрофа! Всё-таки Лоурена я опозорила. Будет скандал, когда он увидит меня в состоянии, до которого я допилась. Такое зрелище придётся по вкусу его поклонницам.
Ноги стали ватными. Теперь я была даже не уверена, что смогу самостоятельно передвигаться.
– Пойдём. В павильоне есть пара уютных комнат. Отдохнёшь немного.
Я уже еле понимала, что говорит мне Джим. Он практически тащил меня в сторону залитого светом стеклянного строения. Я судорожно пыталась совладать с собой и оставаться в сознании. Джим завёл меня внутрь, за нами закрылась дверь, а потом произошло нечто странное. Я услышала звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. Моя спина упёрлась в холодную стену, и крепкие мужские руки впились мне в плечи, пригвоздив меня к ней. Я не могла собрать мысли воедино.
– Ты что делаешь?! – промямлила я.
Когда я подняла глаза на Джима, его лицо расплывалось перед глазами, только два зелёных пятна горели опасным пламенем.
– Вот и настал момент расплаты за неосторожность! Признаться, ты меня немного разочаровала. Я ожидал, ты будешь умнее. Что предпримешь, чтобы выкрутиться из своего щекотливого положения, птенчик?
– Чего? – Да что же это такое происходит?!
– И что Лоури в тебе только нашёл? – продолжил он, вглядываясь в меня. А потом он начал одну за другой вынимать шпильки из моей причёски. Пряди водопадом стали скатываться мне на плечи.
Так, получается, Джим знает Лоурена? Он назвал его имя… Мне не показалось? Я не ошиблась? Значит, он также знает, что я пришла вместе с Лоуреном. Он мог видеть нас в начале вечера…
– Убери руки! – я хотела его оттолкнуть, но мои конечности меня уже почти не слушались.
Его пальцы скользнули по моей обнажённой шее, ныряя в копну распущенных волос.
Наверное, я впала бы в панику, если бы мои ощущения не притуплял алкоголь. Я чувствовала себя ужасно. Так пьяна я не была ещё никогда. Возможно, он мне что-то подсыпал в стакан, пока я была в туалете. Я слышала о таком по телевизору, но не думала, что сама столкнусь с подобной проблемой.
– Я разузнал о тебе всё, Лина, но так и не понял, зачем ты понадобилась моему братцу. На первый взгляд, ничего особенного. – Мой мозг не мог собрать ничего воедино. Почему он сказал «братцу»?.. Его рука остановилась на моей груди и сжала её. – Даже тут. Ему всегда нравились пышные формы. Так с чего он вдруг повёлся на школьницу? Несомненно, в тебе есть что-то. К примеру, этот невероятно строптивый характер. Признаться, он возбуждает! – Я почувствовала, как его губы прижались к моей шее. От отвращения меня передёрнуло.
Чёрт! Это опасный человек, очень опасный! Как я могла так наивно попасться?! Я всегда считала, что со мной не может произойти ничего подобного. Я не была настолько привлекательной, чтобы на меня заглядывались мужчины, поэтому никогда не видела в них опасность.
Ну почему я? Я собрала волю в кулак и пнула Джима по голени изо всех сил. Он отшатнулся на секунду, и я сразу метнулась кривой походкой в сторону двери.
«Ещё чуть-чуть, – уговаривала я себя, – нужно постараться и выбраться отсюда!»
Но грубые руки развернули меня, и тут мне влетело по лицу с такой силой, что мне показалось, что у меня лопнет глаз.
Я не смогла удержаться на ногах и упала. От боли туман в моей голове немного рассеялся, но в этот момент мне стало по-настоящему страшно.
– Ах ты маленькая сучка! – скрипя зубами, прорычал Джим. – Ты хоть знаешь, на кого коготки распускаешь?! Я тебе не Лоури! Ты у меня быстро присмиреешь!
Я поползла прочь от него на всех четырёх в сторону всё той же двери, но он схватил меня, перевернул на спину и прижал к полу, безжалостно раздирая тонкие кружева на моём платье.
Я завизжала во всю глотку, но он зажал мне ладонью рот. Слёзы градом полились у меня из глаз. Такого ужаса я ещё никогда не испытывала. В голове у меня снова и снова проносилось имя Лоурена. Я, словно утопающий, судорожно хваталась за него как за спасательный круг, уходя на дно. И тут дверь за нами с грохотом слетела с петель. Яростный вопль разлетелся по комнате. Тело, прижимавшее меня к полу, исчезло.
– Ты что тут учинил, сволочь! – грозный силуэт Лоурена заполнил всё помещение. Сейчас он напоминал воплощение сатаны. Его изумрудные глаза горели адским огнём.
– Лоури, ты припозднился, и мы начали развлекаться без тебя. Не обижайся! – пропел Джим сладким голоском, но в нём не звучало ни нотки испуга, хотя Лоурен держал его за воротник и было видно, что он готов пришибить Джима на месте. Лоурен бросил короткий взгляд в мою сторону, а я даже толком сесть не могла от шока.
– Ты чем её накачал, урод?
– Да прекрати ты так кипятиться! Раньше ты не был таким занудой! Просто лёгкий наркотик, а то она у тебя такая зажатая, хотел её немножко расслабить.
Лоурен мотнул Джима так, что его голова отлетела назад, а потом резко отпихнул его в сторону. Тот на секунду потерял равновесие, но всё же сумел удержаться на ногах.
– Это тебе так с рук не сойдёт, Джим, запомни это! Держись от Лины подальше, иначе ты пожалеешь, что появился на свет!
– Сколько шума из ничего! Ты, кажется, забыл, братец Лоури, что ты уже давно не в том положении, чтобы угрожать мне, – Джим залился дьявольским хохотом. Похоже, он старшего брата ни во что не ставил.
– Заткнись и убирайся отсюда! – заорал Лоурен басом, так что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.
– Не повышай на меня голос, ты же знаешь, я этого не люблю. Если не хочешь, чтобы твоего птенчика отловили, следи за ней лучше, хотя это вряд ли поможет. Я тоже вошёл во вкус и хочу её как следует распробовать! – Джим метнул в меня убийственный взгляд, от которого кровь застыла в жилах.
Да Лоурен даже в самом плохом настроении просто ангел по сравнению с ним!
– Ещё увидимся! – Джим развернулся и, уходя лёгкой походкой, по привычке засунув одну руку в карман, помахал нам другой на прощание.
У меня выступил холодный пот и невольно затряслись поджилки от его обещания, но голос Лоурена вернул меня в реальность.
– Что он с тобой сделал? – он ринулся ко мне, нервно оглядывая моё разодранное платье и распухшую щёку. В его глазах светился неподдельный ужас.
– Ничего. Всё хорошо. Просто я его разозлила, ты же меня знаешь, я это умею… – Моя жалкая попытка пошутить провалилась. Мой дрожащий тихий голос и внешний вид говорили сами за себя.
Лицо Лоурена скривилось от боли.
– Господи! Ты не представляешь, на что способен мой брат! Когда Жасмин сказала, как видела вас вместе и что он волок тебя через сад почти без сознания, я чуть с ума не сошёл! – он крепко прижал меня к себе.
От неожиданности у меня всё тело онемело. Но потом я расслабилась. Почувствовав его близость и частое сердцебиение, я обмякла. Огромное облегчение пришло на смену ужасу и отчаянию.
Я знала, что на свете существуют люди с огромной волей, которые излучают бесконечную силу. Рядом с ними всегда спокойно и надёжно. Лоурен относится к ним.
Как только его объятия поглотили меня, я поняла, что мне больше ничто не грозит и он не даст меня в обиду. Лоурен спас меня, он всегда придёт на помощь и защитит!
– Как ты могла пойти с ним?! – упрекнул он меня в сердцах.
– Откуда мне было знать, что он твой брат, да ещё и псих ненормальный? – пробормотала я, уткнувшись лбом ему в грудь. – Он ничем себя не выдал и был очень приветливым и милым.
Моё чутьё меня всё же не подвело. Я чувствовала, что с ним что-то не так.
Лоурен хмыкнул с презрением на мои последние слова.
В итоге я кое-как рассказала ему, как мы с Джимом познакомились, но уберегла его от подробностей, иначе его бы хватил удар. Он и так стал мрачнее тучи, стоило мне упомянуть нашу первую встречу вечером на пляже. Наверное, Лоурен с удовольствием отругал бы меня за мою бестолковость, но я пребывала в таком жутком состоянии, что это не имело смысла.
Судя по всему, братья, мягко выражаясь, не ладят. Неужели Джим сделал всё это, чтобы насолить Лоурену?! Что у него вообще за семейство? Я ничего не слышала о его родных, и тут откуда ни возьмись вынырнул его брат. Не зря я уловила внешнее сходство между ними. Их глаза. У них даже блеск похожий. Но Лоурен не такой жестокий. Он никогда бы не ударил меня, как бы ни был зол. Я в этом уверена.
Через некоторое время за нами приехала машина. Лоурен загрузил меня в салон, и мы поехали назад в отель. Зашли мы через чёрный вход, чтобы нас никто не видел. Жасмин всё организовала по телефону. Она ещё осталась на вечере, чтобы извиниться за Лоурена из-за его внезапного исчезновения. Я была рада, что он меня не бросил и поехал со мной, но его каменное выражение лица меня пугало. Моя голова всё ещё была шальная и конечности ватные, но соображала я уже неплохо.
В номере нас ждал врач, который меня осмотрел и положил под капельницу, сказав, что действие наркотика к утру полностью пройдёт. А вот половина моего лица сильно распухла, и я была похожа на хомяка, который напихал себе зерна за щёку. К ней мне велели прикладывать холод, и отёк должен был спасть в ближайшие дни.
Но Лоурена хорошие новости мало примирили с произошедшим. Эмоции в нём бурлили, как в вулкане, что он совсем не скрывал, хотя на него это было непохоже.
Сначала он из-за пустяка нарычал на врача, потом вышел из комнаты и орал на кого-то по телефону, пока меня осматривали. Когда мы наконец-то остались одни, Лоурен налил себе виски и метался как тигр в клетке из стороны в сторону, погружённый в свои раздумья.
Мне страшно было начать разговор. Почему-то меня мучила совесть, как будто я несла вину за произошедшее, даже если это не так. Хотя, пожалуй, моей доверчивости нет оправданий. Когда я начинала вспоминать, как распущенно вела себя с Джимом, мне хотелось биться головой о стену.
– А ты неплохо вышибаешь двери, – решила пошутить я, чтобы разрядить обстановку.
Дверь он и правда выломал ногой весьма впечатляюще, даже куски дерева полетели в разные стороны, и от косяка остались одни рога и копыта.
– Ничего удивительного. При надобности и шею могу свернуть. Я больше десять лет занимаюсь айкидо, – выдал он неожиданную новость о себе.
Никогда бы не подумала, что Лоурен владеет боевым искусством, но это объясняло, почему у него такое подтянутое тело. Прижимаясь к нему, я всегда отчётливо ощущала крепкий рельеф его грудных мышц.
Неожиданно в моей голове нарисовался образ его обнажённого торса, и я покраснела.
– И почему я узнаю об этом только сейчас? – спросила я, и Лоурен одарил меня мрачным взглядом.
– И что бы тебе это дало, расскажи я тебе об этом?
– Ничего, просто стала бы знать о тебе немного больше.
– Ты хочешь знать обо мне больше? – спросил он вызывающе. Его тон звучал насмешливо и провокационно одновременно, меня это сконфузило.
– Может быть… – ответила я неуверенно.
– Не ври себе! Ты бы могла о многом спросить за время нашего общения, но никогда этого не делала. Я знаю, что ты боишься узнать правду обо мне, потому что догадываешься, что она окажется не особенно приятной, – его слова звучали как обвинение. Где-то он был прав. Но моя боязнь расспрашивать его о личной жизни имела иную подоплёку. Может, я и догадывалась, что в судьбе Лоурена много чёрных пятен, но меня бы это не остановило от расспросов – не будь всех этих непонятных и противоречивых чувств к нему, что раздирали мне душу, словно черти в аду.
Лоурен устремил взгляд на позвякивающие кубики льда в стакане, а я незаметно наблюдала за ним, сидя на кровати, делая вид, что смотрю на одеяло, которое покрывало мои ноги.
Надо было возразить ему, но я не знала, как это правильно сделать, чтобы Лоурен не заметил моих настоящих чувств. Я ничего не могла поделать с тем, что он стал мне близок и мне небезразличны его терзания, мысли и заботы. Мои отвращение и неприязнь к Лоурену остались далеко позади, но я до сих пор усердно цепляюсь за прошлое, потому что так удобней оправдывать себя за то, какая я скверная и упрямая. Я не принимаю свои изменившиеся чувства, потому что это причиняет боль и заставляет задумываться о вещах, о которых я думать не хочу. Я ценю удобство и душевный комфорт больше всего на свете, а Лоурен нарушает ход событий в привычном мне мире. Казалось бы, это очевидней очевидного – нужно взять и вымести Лоурена из головы. Но проще сказать, чем сделать. В итоге я отрицаю свои чувства, и при этом умудряюсь волноваться по поводу того, что он навсегда исчезнет и никогда не появится в моей жизни.
– Прости, – прошептала я.
Лоурен поднял на меня хмурый взгляд.
– За что ты просишь прощения?
– За то, что доставляю тебе столько неприятностей.
Он фыркнул, раздражаясь.
– Это я должен просить у тебя прощения за то, что втянул тебя во всё это! Тебе бы не пришлось пережить такое потрясение, будь я осмотрительнее! Всё произошедшее – моя вина! Карина никогда мне не простит, что я не уберёг тебя!
Меня больно кольнули его слова. Так вот оно что. Он так переживает и бесится лишь потому, что моя сестра может в нём разочароваться. Значит, Лоурен всё ещё любит её. Конечно. А чего я ожидала? Столько лет любви вряд ли могут забыться за полгода. Но почему мне сейчас вдруг захотелось плакать?
– Не переживай, – сказала я, пытаясь проглотить ком в горле, – мы ей ничего не скажем. Карина вернётся домой лишь через три дня, к этому времени уже почти ничего не будет заметно. Я просто скажу, что ударилась.
Моя сестра вряд ли купится на такую ложь, но я знаю, что она не станет мучить меня расспросами. Карина никогда не имела привычки лезть в мои дела, даже если переживала, и я не сомневаюсь, что сумею её успокоить, обойдя правду стороной.
Глаза Лоурена яростно блеснули:
– Я не собираюсь врать Карине!
– Но я не хочу рассказывать ей о случившемся! – выкрикнула я. Мне хотелось с ним спорить, ссориться, ругаться – всё что угодно, только бы не соглашаться с ним.
Я снова уставилась на своё одеяло, не глядя в сторону Лоурена, потому что боялась разрыдаться, однако я отчётливо ощущала на себе его тяжёлый, сверлящий взгляд. Наверное, Лоурен пытался понять, что у меня сейчас происходит в голове, но он никогда бы не догадался, несмотря на то, что некоторые вещи он видит насквозь.
Неужели это жуткое чувство называется ревностью? Бессмысленное, нелогичное, отвратительное ощущение, которое я не хотела познать никогда! Но оно жгло мне душу, пока я пыталась оправдать свои слова тем, что не хочу доставлять сестре беспокойство. Конечно, с какой-то стороны это правда, но мой резкий тон и раздражение в голосе – банальный результат чувств, вышедших из-под контроля. Я как маленький ребёнок ревную, потому что Карина важна Лоурену, а я нет.
– Мой брат очень опасен, – вдруг произнёс Лоурен ледяным тоном. – Он уже нацелился на тебя, и Карина должна знать, что из-за этого могут возникнуть проблемы. Она твоя сестра – самый близкий тебе человек!
– Да какого чёрта! – заорала я. – Зачем я ему? Если вы между собой не ладите и он таким образом хочет на тебе отыграться, то я-то тут при чём?! Ведь мы с тобой… мы с тобой… – Почему так сложно произнести следующие слова вслух? Но… я выговорила их: – Мы ведь с тобой никто друг другу…
Может, мне показалось, но в комнате как будто стало холодней на несколько градусов.
– Верно, – произнёс он медленно. Он не опроверг факта, что я для него ничего не значу. Как же это больно! – Но ты же не сказала Джиму, как всё между нами обстоит на самом деле, и ему остались лишь догадки. Он постарается тебя уничтожить уже потому, что ты оказалась рядом со мной, большей причины и не нужно.
– Но как так может быть?! – взвыла я.
Конечно, я не маленькая и понимаю, что существуют на свете злые люди, но они же братья, в конце концов! Почему они воюют? Втягивать меня в свои личные разборки – просто детский сад!
– Может, поверь! Ты, как никто другой, должна понимать, что многого не нужно, чтобы ненавидеть человека и пытаться испортить ему жизнь.
Его колкий намёк на моё отношение к нему в прошлом меня ранил. Но это была правда, я его ненавидела. Только сейчас он мог бы и воздержаться от подобных комментариев, когда был на взводе.
Лоурен отпил из своего бокала.
– Я пойду, тебе нужно отдыхать.
Развернувшись, он направился к двери, и тут я почему-то инстинктивно соскочила с кровати и со спины обвила его руками.
Он застыл как статуя на месте и напрягся всем телом. Наверное, растерялся, а может, и нет. Я сама не могла понять, что такое творю. Я же только что сказала ему, что мы никто друг другу, так какого дьявола я тогда на него набросилась?!
– Пожалуйста… Зачем ты всё время так грубо меня отталкиваешь? – прошептала я дрожащим голосом.
Я была готова на всё, лишь бы удержать его сейчас, чтобы он не уходил от меня вот так, в таком жутком расположении духа. Я не знала, что сказать дальше.
Лоурен тяжело вздохнул и аккуратно разомкнул мои руки, сажая меня обратно на кровать. Я опустила глаза в пол.
– Тебе нужно держаться от меня подальше, – твёрдо заявил он. – Как и раньше, тебе в это лучше не влезать.
Я горько усмехнулась:
– Ты это говоришь потому, что тебе так удобней?
Лоурен стиснул кулаки, раздражаясь всё сильнее, но только спровоцировав его, я могла добиться откровенности. Мне нужно знать всё до конца, чтобы понять, что происходит.
– Ты настоящее наказание, Лина! Только ты умеешь доводить меня до нервного припадка своим неконструктивным идиотизмом! Хорошо, слушай сюда внимательно и делай выводы, – хоть голос Лоурена и звучал спокойно, он был сильно взвинчен. – В детстве мой отец бил меня за малейшую провинность или непослушание. Я во всём должен был быть лучше всех, а если мне этого не удавалось, меня снова били. Отец был жесток и властен, мама же была хрупкой, слабой женщиной с неустойчивой психикой. Она не могла защитить ни себя, ни меня от настроений отца, отчего со временем окончательно замкнулась в своём мире. Ей ни до чего не было дела, даже до меня. В итоге она подсела на успокоительные и пыталась покончить с собой. Её положили в лечебницу, а когда выписали, ей всё же удалось исполнить задуманное. Она умерла, когда мне было семь лет. По большей части моим воспитанием занимались слуги. Отец практически сразу женился снова, и у меня уже через год появился сводный брат. Правда, это мало отвлекало отца от привычки вдалбливать в меня всё силой. Он практиковал насилие с завидной регулярностью. Вступиться за меня никто не пытался. Но не только мой отец, но и моя мачеха и Джим с лихвой попортили мне жизнь. Подробности тебе знать необязательно. В один прекрасный момент я не вытерпел и дал отпор, уйдя из дома. Мне было восемнадцать. Я наконец-то смог организовать собственное дело и заниматься вещами, которые мне по душе. После моего бегства мачеха быстро сумела свести отца в могилу. Но семейные узы есть семейные узы. Мой отец после смерти оставил мне пакет акций на его строительную компанию. Это огромная корпорация с филиалами по всему миру, которая приносит миллиарды дохода. Представь, какая это огромная власть! Я не могу всё это так просто бросить – гордость не позволяет! Часть отцовского дела – моя компенсация за годы, что я терпел издевательства над собой. Хоть контрольный пакет находится сейчас в руках моей мачехи, а управляет компанией от её имени мой брат, я всё же имею большой вес и право голоса. Они не успокоятся, пока не уничтожат меня или я не уничтожу их, а на войне, как ты должна понимать, все средства хороши. Но ты не думай, что я маленькая, бедная, побитая овечка в этой истории. Я очень рано научился приспосабливаться к окружающему меня жестокому миру и выработал далеко не самые приятные черты характера, чтобы стать сильнее. Ты даже не представляешь, каков я на самом деле! Я сотру в порошок любого, кто встанет у меня на пути, если это понадобится!
Его рассказ ошарашил меня. Я бы никогда не предположила, что Лоурен вырос в таких тяжёлых условиях. Всегда безупречный, на вид стойкий, невозмутимый и непоколебимый, он умудрился не сломаться под таким жутким давлением. Это вызывало неподдельное восхищение. Но никто не знает, что происходит в глубинах его искалеченной души. С трудом верится, что его прошлое не оставило после себя ран.
Я снова через силу встала и покачиваясь подошла к нему. Он всё это время стоял спиной ко мне, пока рассказывал свою историю. Я прижалась здоровой щекой между его лопаток, надеясь хоть как-то его поддержать.
Лоурен тащит на себе столько ответственности в одиночку. Всегда, везде и во всём он одинок. Это неправильно и наверняка очень сложно.
Он вздрогнул.
– Не надо так делать! – сказал он ледяным тоном. – Не стоит терять бдительность рядом со мной! Это может оказаться для тебя фатальным!
– Почему ты так говоришь?
– Меня тошнит от твоей жалости! Я такой же, как они, Лина! Семья, в которой я вырос, сделала меня бездушным монстром! И я никогда не изменюсь! Иначе в этом мире никак! Прекрати уже вести себя так глупо!
– Это не так! Ты не монстр! – возразила я резко.
Раньше, может, я так и думала, и ведёт он себя порой как конченый садист, но это не всё, что составляет его личность. Он может быть добрым и внимательным, заботливым и нежным. Это компенсирует все его недостатки.
– Бестолковая! – рявкнул Лоурен на меня, разворачиваясь, грубо хватая за плечи и отодвигая на расстояние вытянутой руки. – Неужели до тебя до сих пор не дошло, с кем ты связалась?!
– Может быть, я и бестолковая, но я всё прекрасно понимаю! – парировала я смело. – Что ты хочешь от меня услышать, Лоурен?! – Откуда вдруг во мне появилось столько решимости?
– Ты должна меня ненавидеть, как и раньше, идиотка! Я тебе всю эту историю не просто так рассказал! Я и моё окружение для тебя опасны! Ты должна рассказать Карине, что мой брат тебя сегодня чуть не изнасиловал! Тогда мы больше не увидимся и ты будешь в безопасности!
– Да успокойся ты уже! Я не хочу и не буду больше тебя ненавидеть, и не нужно впутывать в эту историю мою сестру! Ей сейчас своих забот хватает. Я не такая уж и размазня, как ты думаешь, и вполне способна справиться с проблемой сама. К тому же тебе не кажется, что ты слегка драматизируешь? Думаю, у твоего брата и других дел навалом, кроме как маньячить за мной по округе, раз он руководит такой крупной компанией.
– Господи, ты настоящее неадекватное дитё! – прошипел он. – Я сдаюсь. Тебя не вразумить. И с чего это вдруг твоя ненависть ко мне испарилась?
– Ты спас меня сегодня от своего брата. Ты не такой плохой, каким хочешь казаться!
– И теперь я стал рыцарем на белом коне, – произнёс он с издёвкой и скривил губы.
– Завязывай со своими подколами! – Его сарказм был не к месту. – Ближе к делу. Пообещай ничего не рассказывать сестре!
Лоурен устало выдохнул. Его терпение было израсходовано вконец.
– Ты неисправима! С меня хватит этой дискуссии! Поговорим позже.
Мне было обидно, что он никогда не принимает мои слова всерьёз, воспринимает все мои решения в штыки, как будто я не способна на обдуманные поступки. С Кариной он ведёт себя на равных, но со мной всё с точностью до наоборот.
Он уже почти совсем закрыл дверь, когда я вдруг произнесла в сердцах:
– Ты же соврал, когда сказал мне, что признался Карине в любви? Она не знает и не знала о твоих чувствах к ней…
Он замер на секунду, и я поняла, что попала в точку. Ничего не ответив, он просто ушёл, тихо затворив за собой дверь.
Теперь мне всё стало понятно. Со мной не было проблем, пока я его ненавидела. Уже с самого начала не было даже шанса по-настоящему сблизиться с ним. Мне не стоило упоминать, что мои чувства к нему изменились. Из-за его семьи и прошлого он всех держит на расстоянии. И кто знает, какие ещё скелеты он хранит в шкафу. Наверное, Лоурен бы исчез после смерти отца, если бы не его любовь к моей сестре. Видимо, чувства оказались сильнее, и он не смог бросить её в беде. Чтобы не рисковать, он решил любить её издалека, играя роль доброго родственника. Это позволяло ему сохранять положенную дистанцию и скрывать ото всех, что есть в этом мире дорогой ему человек. Он не позволил бы Джиму добраться до Карины, поэтому молчал о её существовании. Даже Жасмин не располагает никакой информацией о его личной жизни. Это мера предосторожности.
А ведь вполне могло случиться так, что сестра ответила бы на его чувства, если бы Лоурен признался ей. Восемь долгих лет он поддерживал её с тех пор, как не стало наших родителей. Карина не говорила о всех его заслугах, потому что знала, как я его недолюбливаю, но это точно были не мелочи. Возможно, Карина просто устала ждать, пока он созреет и предложит ей отношения, поэтому и решила жить дальше и нашла Петера.
Какая же я дура! Я закрыла лицо ладонями. Насколько же я была слепа! Его любовь к Карине безгранична, и это он сейчас должен быть рядом с ней, а не Петер! А где же тогда должна остаться я, с кем моё место? И почему я торчу сейчас здесь, побитая и обдолбанная наркотой, да ещё и с жуткой болью в душе и сердце, которую невозможно унять?!
Я ничего не могу сделать для Лоурена, чтобы облегчить его участь. Мы никогда не были и не будем близки. Нужно просто собрать остатки самообладания и спасать свою шкуру. А когда всё это кончится, я останусь одна. Это моя судьба, я просто боялась себе в этом признаться, но настало время открыто смотреть правде в лицо.