Первым делом он почувствовал мгновенное облегчение, какое испытываешь, когда соперник промахивается в самом начале игры, теряя сразу пятнадцать очков. Все кончено.

Потом – отвращение. Яростная схватка закончилась, и Конор остался один посреди белого шума бурлящего океана, обдумывая свой поступок. Если бы Кэтрин скончалась от травмы головы, все было бы иначе: он имел полное право на самооборону. Но он затащил ее в воду – и утопил. Самооборона тут ни при чем.

Он сделал это. Убил человека.

Черт.

Не просто человека. Маму своей девушки. Свою любовницу.

И не просто убил. А убил умышленно.

Черт, черт, черт, черт, черт.

Если ему не удастся доплыть до суши, он тоже погибнет.

Но когда Конор направился к берегу, инстинкт самосохранения взял верх над разумом и вместе с ледяной водой охладил его чувства, совсем как на корте, когда давал ему возможность выиграть сет и победить в матче. Он больше не думал о случившемся, о том, что поставлено на карту. Все мысли были сосредоточены на следующем шаге.