Во вторник я нервничала с самого утра. Сегодня мы увидимся с Давидом! Я, конечно, ни на что не надеялась и не тешила себя иллюзиями, но все равно не могла унять внутреннюю дрожь. Значит, мое чувство, что мы видимся в последний раз, оказалось обманчивым. Слишком сильные эмоции бушевали между нами, а они всегда искажают реальность.

До полудня я работала в парикмахерской, стараясь отвлечься от мыслей о князе. Когда же пришло время идти на встречу с ним, мне пришлось соврать своим домочадцам. Мол, нужно сходить по делам к судье. Никита Мартынович отвлек Прошку с Машуткой какими-то химическими опытами, и я спокойно ушла. Неугомонный Прохор непременно увязался бы за мной, а мне свидетели были не нужны.

На улице стояла замечательная погода. Солнце еще грело по-летнему, но в палисадниках уже догорали цветы… Воздух был наполнен ароматом садов, медовым запахом яблок, сладким и немного хмельным. Я завернула к пруду и медленно пошла между начинающими желтеть тополями. С каждым шагом мне становилось все тревожнее. Ладони вспотели, бросало то в жар, то в холод. Дыхание перехватывало и предчувствие вызывало во мне отчаянное сопротивление. Нет! Я должна отдалиться от князя! Но, похоже, все получалось с точностью наоборот.

Высокую фигуру Давида в темной одежде я увидела сразу. Он стоял спиной ко мне под большой ивой. Такой величественный и мужественный, что у меня сжалось сердце от несправедливости этого мира.

Князь словно почувствовал мое приближение. Он резко обернулся, но не двинулся с места, жадно глядя на меня своими черными жгучими глазами. Я тоже остановилась, будто передо мной протянулась невидимая черта, которую невозможно переступить. Мы стояли и смотрели друг на друга несколько минут, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Давид первый нарушил это мучительное молчание. Князь шагнул ко мне и вежливо склонил голову.

— Добрый день. Я рад снова видеть вас.

Такое банальное приветствие… Но его глаза говорили куда более красноречиво. Они говорили столько всего, что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — поздоровалась я, ощущая в легком ветерке его аромат. В голове промелькнула мысль, что князю пошел бы Dior Homme Parfum. Я даже представила, как он ляжет на его смуглую кожу. Сотканный из древесных пряных нитей, этот аромат был до мурашек дразнящим. — Вы хотели поговорить со мной?

— Да… Может, нам лучше присесть? — Давид кивнул на толстый ствол поваленного дерева. — Это будет очень непростой разговор.

После этих слов я немного напряглась. Что еще могло случиться, что князь лично решил поговорить со мной?

Мы присели на теплое от солнца дерево, и наши плечи соприкоснулись, но ни я, ни он не сдвинулись с места.

— Прежде чем я начну, позвольте спросить у вас… — взгляд князя стал внимательным. В нем мелькнуло сочувствие. — Вы любили своего отца?

— Отца? — я немного растерялась. Стоп. Он имеет в виду отца Ольги Черкасовой.

— Д-д-а… Я любила его, — немного заикаясь, ответила я. Но сразу же расслабилась. Наверняка так и было, ведь если судить по разговорам мачехи и Николя, Черкасов в дочери души не чаял. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что этот разговор касается именно вашего отца, — сказал Давид. Я видела, что он колеблется, словно не зная, как лучше преподнести мне какую-то новость.

— Но он умер.

— Да, но умер не ваш отец, а человек, которого вы считали своим отцом, — князь повернулся ко мне всем корпусом и взял за руки. — Я имею все основания утверждать, что вы дочь совершенного другого человека.

Что? Что-о?! Он что, разыгрывает меня? Но я прекрасно понимала, что князь не тот человек, который станет так глупо шутить.

— Объясните мне, что происходит? О чем вы говорите? — я в нетерпении уставилась на него. По большому счету мне было все равно, кто мой отец, лишь бы это не несло угрозы мне и моей семье. Но все равно новость оказалась о-очень неожиданной.

— Ваш отец граф. Загорский Павел Васильевич, — Давид волновался больше моего. Возможно, он переживал, что я рухну в обморок или забьюсь в истерике. По крайней мере, так поступило бы большинство барышень этого времени. — Позвольте мне рассказать вам все, что я знаю.

— Да уж извольте… — вот тут-то меня одолело любопытство. Значит, граф? Ишь, ты… Ничего себе повороты судьбы!

Князь рассказал мне удивительную историю, слушая которую, я медленно, но верно впадала в ступор. Сама по себе она уже оказалась невероятной, но расследование Давида впечатлило меня куда больше. Он переживал, он заботился о моей безопасности!

— Вы хорошо себя чувствуете? — обратился ко мне князь, выводя из задумчивости.

— Да, да… — кивнула я, улыбнувшись ему. Нужно было сыграть изумление, наверное, даже шок, но мне это не удавалось. Все-таки я чужая в семье Черкасовых. Но вот родство с графом могло мне каким-то образом помочь. Я еще не совсем понимала, как можно воспользоваться таким подарком судьбы, но моя растерянность долго не продлится. Это уж точно. — Все в порядке. Я просто немного шокирована… Не каждый день получаешь такие известия.

Для шокированной у меня был чересчур спокойный вид.

— Я понимаю, вам еще тяжело понять, что происходит, но нужно что-то предпринять, — князь сжал мои руки, и у меня по телу пробежали мурашки удовольствия. — Если Загорский представит фальшивую Ольгу на приеме, а после все вскроется, случится скандал. Но если вы объявите себя Ольгой Черкасовой, рухнет все, что связано с Еленой Волковой.

А вот об этом я не подумала. Черт! Ситуация патовая.

— У меня есть время подумать?

— Да, еще целая неделя, — ответил Давид, отпуская мои руки. — Я тоже стану думать, как нам лучше поступить.

Без сильных теплых пальцев я почувствовала себя неуютно.

— Нам? — я удивленно взглянула на него.

Князь резко поднялся и отвернулся от меня, сложив за спиной руки. Плечи Давида были напряжены. Когда он заговорил, его голос прозвучал немного хрипло:

— Я устал бороться с собой. И больше этого делать не собираюсь. Чтобы вы ни решили, я все равно сделаю вам предложение. Да, не стану скрывать, что узнав о том, что вы дочь графа, я обрадовался. Но потом, когда в мою голову пришла мысль, что вы можете отказаться от такого шанса ради своей новой семьи, я испугался. Испугался, что потеряю вас навсегда… Мне все равно, кем вы решите быть, главное, чтобы вы были моей. Иначе в моей жизни не будет смысла.

У меня перехватило дыхание от такого неожиданного признания. Я хотела ему что-то ответить, но получалось только хлопать ресницами. Черт, да я просто онемела! Но Давид не ждал от меня ответа. Ему нужно было выговориться.

— Молчите, прошу вас. Не говорите ничего сейчас. Просто подумайте над тем, что я вам сказал. Если вас волнует, как к этому отнесется моя семья, то мне плевать. Я никому не позволю решать мою судьбу.

Князь повернулся, и я на секунду подумала, что он сейчас поцелует меня. Давид был охвачен страстью, на его шее лихорадочно билась жилка, но нет… Он развернулся и быстро пошел прочь.

Я понимала, что он сделал правильно. Переполненный чувствами, князь боялся дать им волю. Но теперь я не знала, что делать со всем этим…

— Господи, я же забыла сказать ему о Нино и Софье! — прошептала я, вскакивая с бревна. Но было поздно, до меня донесся удаляющийся стук копыт. Ну как же так?!