Внимательно выслушав сбивчивый рассказ Минодоры, я для начала поинтересовалась:

— Ты уверена, что на шее Жарикова раньше не было родимого пятна? Ты просто могла не обратить на него внимания.

— Уверена! — твердо заявила девушка. — Слава Богу, вижу я хорошо!

— А в предыдущие встречи Артемий интересовался твоими украшениями или достатком вашей семьи?

— Нет! Он интересовался только мной! — всхлипнула Минодора. — И взгляд его был совершенно другим! Говорю же, черт в него вселился! Старые люди учили, что защититься от него можно только крестом, молитвами, а еще все комнаты ладаном окурить. Не переносит нечистый этого запаха! Или же сесть на улице и грызть семечки, а когда черт спросит: «Что делаешь?», ответить: «Вшей грызу». Противно ему станет и уйдет он восвояси! А еще…

— Так, остановись! — засмеялась я. — Никто вшей грызть не будет. Давай мы по-другому сделаем. Говорил ли Жариков, где остановился?

— Да… На квартире… В соседнем переулке, а что? — девушка внимательно смотрела на меня в нетерпеливом ожидании.

— Мы должны в его жилище попасть и все выяснить, — заговорщицким тоном произнесла я. — Думаю, там найдутся ответы на все наши вопросы. Главное, чтобы Жарикова в этот момент дома не было.

— Батюшка пригласил его в «Яр» завтра вечером, чтобы с друзьями познакомить, — взволнованно прошептала Минодора.

— Отлично! Значит, начинаем расследование! — я подмигнула ей. — Выведем твоего черта на чистую воду!

На лице Минодоры отразилась душевная борьба, и мне на секунду показалось, что она откажется от такой авантюры. Но пора бы уже было изучить характер купеческой дочери. Оказывается, она просто мысленно решала, как ей лучше уложить женишка.

— Ежели в Жарикова и правда нечистый вселился, я его святой водой окроплю! А ежели он от подлости душевной, то придется управу искать или же за ноги, об стену да в пруд.

Я изумленно взглянула на Минодору, и она звонко рассмеялась.

— Да шучу я! Шучу! А там… кто знает…

Ну и Дорка Жлобина! Вот как ее после этого можно Квашней называть?

— Только расследование наше тайное! Нам нужно внешность изменить! — я окинула подругу пристальным взглядом. — Станем-ка мы с тобой мужчинами!

— Как это мы ими станем? — девушка нахмурилась, но сообразила быстро. — А-а-а-а… Давай! Я могу брата одежу на себя надеть!

— Отлично! А я что-нибудь у дядюшки возьму попроще! Будем барин и слуга!

По комплекции я как раз подходила на роль мальчишки, а Минодора сыграет важного господина. Мало ли, что там за дела с Жариковым творятся. Нечего нам отсвечивать.

— А мне нравится! — радостно воскликнула девушка, чуть ли не хлопая в ладоши. — Обидно, конечно, но ничего… У меня воля такая, что ух! И рука крепкая!

Договорившись, что она придет сразу же, как только отец с женихом уедут в ресторан, мы попрощались. Я сходила в душ и стала готовиться ко сну. Завтра предстоял тяжелый день.

Рано утром все домочадцы, кроме Прасковьи, собрались к аптекарю. Тимофей Яковлевич вечером обошел клиентов, и те, кто располагал свободным временем, сразу согласились помочь. Селиван приготовил телегу для вещей Никиты Мартыновича, и мы отправились перевозить еще одного жильца. Наша семья росла в геометрической прогрессии, но это было хорошо! Вместе выжить легче. А еще легче держать оборону, стоя плечом к плечу.

Аптекарь уже не выглядел таким расстроенным, как вчера. Видимо, он размышлял всю ночь и пришел к правильным выводам. Можно бесконечно жалеть себя и идти на дно или собраться с силами, чтобы бороться с ударами судьбы.

Фёкла уже одела Машутку и, усадив ее на стул, гремела котелками, укладывая их в большой холщовый мешок.

— Ну что, готовы? — я улыбнулась старику, который снял очки и смотрел близоруким взглядом на пустые стеллажи.

— А куда нам деваться? — он тоже грустно улыбнулся мне. — Начинаем новую жизнь, Леночка… Мне стен этих не жаль, ей Богу. Памяти жаль…

— Память всегда с вами. А еще с вами вся наша веселая компания, — ободряюще сказала я. — Все у нас будет хорошо.

— Спасибо тебе, дочка. Видно мне тебя ангелы послали… Или Сашенька… — он смахнул слезинку и снова надел очки. — Ну что, станем добро выносить?

Пока мы укладывали в телегу вещи, я думала о том, что нужно не тянуть резину с открытием аптеки. А еще дать объявление в газету, чтобы люди знали куда идти.

То, что не влезло в телегу, пришлось нести в руках. Благо, парикмахерская находилась недалеко. В последнюю очередь из аптеки вывезли мебель, и к обеду весь двор был завален шкафами, столами, стульями и прочей утварью. Тяжелый дубовый прилавок сразу занесли в комнату и поставили его напротив пока еще заколоченной двери.

Мы вымыли пол, окна, побелили стены и потолок, после чего установили стеллажи. Неоценимую помощь оказали наши помощники и весёлый дружеский настрой. Теперь Никите Мартыновичу осталось только расставить в них свои пузырьки да коробочки.

Евдокия с Фёклой отправились на кухню готовить торжественный ужин в честь нового члена семьи, а мы с Акулиной, Прошкой и Савелием продолжали заносить вещи в дом.

— Леночка, мебелью распоряжайся, как тебе вздумается, — сказал Никита Мартынович, когда мы занесли большой стол. — Мне-то ее куда теперь? А у тебя комнаты пустые.

Вот так у нас появилась настоящая гостиная, которую мы решили использовать и как столовую. Комнат было не так много, поэтому мне это показалось идеальным вариантом.

Стрелки часов показывали пять часов вечера, и я, уставшая, упала на кровать. Но полежать мне не удалось. Скоро ведь придет Минодора!

Нужно встать и идти к дядюшке за вещами. Но немного подумав, не стала обращаться к нему. Меньше знает — крепче спит. Пришлось звать Прохора. Тот выслушал меня с горящими глазами и сказал:

— Притащу я вам дядюшкины вещи, Еленочка Федоровна. Только вы меня с собой возьмите.

— Ладно! Куда уж без тебя!

Мальчишка умчался и вернулся через десять минут, держа в руках узел.

— Тимофей Яковлевич на кухне пробу с пирогов снимает, а я тем временем в его шкафу порылся!

В узле были чистая рубаха, штаны, жилет и картуз. Отлично!

Прошло чуть больше часа, когда в мою комнату заглянула Акулинка. Я сидела перед зеркалом, пытаясь стянуть волосы таким образом, чтобы их не было видно из-под головного убора.

— Там это, вас какой-то господин важный спрашивает!

— Что еще за господин? — я отложила расческу.

— Говорю же, важный! Большой такой! Наверное, хочет с бородой что-то сотворить, а то ведь смех один! Клочок на клочке! И усы кривые!

Ну, это точно мой клиент. Как же не вовремя! У нас вообще-то сегодня выходной, да и Минодора должна прийти с минуты на минуту.

Возле калитки действительно стоял крупный мужчина в мягкой фетровой шляпе с высокой сужающейся тульей и большими опущенными полями. Подойдя ближе я заметила, что одет он в сюртук, который казался узковатым. Под ним был бархатный жилет, вышитый цветами, из кармашка которого свисала золотая цепь часов.

— Добрый вечер. Вы пришли подстричься? — спросила я, начиная подозревать, что здесь что-то нечисто. Незнакомец прятал лицо. Наверное, нужно приготовиться. Возможно, придется драться.

— Нет, я пришел познакомиться… Вы так хороши… — вдруг сказал он странно высоким голосом и поднял голову. — Я перестал спать и есть! Я брежу вами!

Улыбающееся лицо с редкой растительностью, которая ко всему еще и росла клочками. Усики странного гостя были похожи на пушистую бабочку, устроившуюся под носом крылышками в бок.

— Минодора?! — я была в шоке. — Это ты?!

— А кто ж еще? — девушка нырнула во двор. — Как я подшутила над тобой, а?

— Откуда у тебя эта борода?! — я начала хохотать, рассматривая подругу. — О Боже… Как ты ее сделала?!

— Состригла себе немного волос и приклеила на мёд, — продолжая улыбаться, ответила Минодора. — У нас такой мёд, пальчики оближешь! Густой, тягучий… и бороду отлично держит!

Мы начали хохотать вдвоем и не могли остановиться пока усы «барина» совсем не съехали на щеку.

— Одевайся! У нас времени, поди, немного! — девушка поправила растительность над губой. — Меня тоже дома хватиться могут!

На переодевание ушло не более десяти минут. И вскоре мы уже шли по улице в своих новых образах. Минодора важно постукивала тростью, хмурила брови и периодически чихала, потому что усы щекотали ей нос. Я же с трудом сдерживала смех. Вот это приключение! Прошка с Тузом следовали за нами на некотором расстоянии, словно они сами по себе.

Придя по адресу, мы остановились у калитки и огляделись. Кроме идущей по тротуару усталой булочницы, никого не наблюдалось. Молодая женщина поравнялась с нами и монотонно произнесла:

— Купи пряник, барин… Сдобный, сунуть в рот удобно. Сладкий, мягкий аки пух! Угостишь-ка молодух!

— Не надо нам! Иди! — шикнула я на нее. — Не доставай барина!

— Будет мне еще какой-то мелкий прыщ указывать! — шепнула она мне и ткнула под нос кукиш, после чего снова прилипла к купеческой дочери. — Барин, купи пряник!

— Давай свой пряник! — Минодора порылась в кармашке и сунула ей монету.

Глаза булочницы стали как блюдца. Она быстро спрятала деньги, сунула Минодоре корзинку с пряниками, а потом поиграла бровями, кокетливо поглядывая на Минодору.

— А барин не хочет к пруду прогуляться?

— Нет! — в один голос рявкнули мы, и испуганная женщина отошла от нас.

— Ну, нет и нет, чего орать-то?

Когда булочница скрылась за углом, мы открыли калитку и прошмыгнули во двор.

Домишко, который арендовал Жариков, имел не очень презентабельный вид. Заросший травой и кустами сирени, он выглядел как пристанище для маньяка. Потемневшие от сырости сараи и холмик уличного погреба с маленькой полукруглой дверцей лишь усиливали это ощущение.

Дверь дома естественно была закрыта и, подергав ржавый амбарный замок, я подошла к окну.

— Нужно разбить стекло и забраться внутрь.

— Ты маленькая, вот и полезешь, а я посторожу! — прошептала Минодора, и тут залаял Туз.

— Прошка! — я вытаращила глаза, грозя ему кулаком. — А ну тише там!

Мальчишка подбежал к нам и возбужденно заговорил:

— Еленочка Федоровна, там в погребе кто-то! Туз учуял!

Это еще что за дела? Переглянувшись с Минодорой, мы, не сговариваясь, рванули к погребу, возле которого лаял пёс.

— Тихо, Туз! Тихо! — приказала я, и тот глухо зарычал, не сводя с дверцы взгляда.

Минодора отодвинула толстый засов, который заскрежетал так, что Прошка даже перекрестился. А потом медленно открыла дверь. Когда из темноты показалась рука, мы взвизгнули, но тут же замолчали, увидев лицо, цепляющегося за стены человека. Жариков!

Сил у сыщика хватило, только на то, чтобы достигнуть первой ступени. Он застонал, падая на пол, а потом прошептал:

— Помогите… прошу… Остановите Арсения… он… он…

Мужчина не договорил, потеряв сознание.