Мы с Давидом вошли в парикмахерскую, и я закрыла обе двери, чтобы из одной не появился дядюшка, а из второй — кто-нибудь из домочадцев.

— Прошу вас, присаживайтесь, — я указала князю на кресло. — Это будет долгий разговор.

Давид с интересом рассматривал окружающую его обстановку. Прошелся мимо пеналов с полотенцами и пелеринами, окинул внимательным взглядом инструменты, аккуратно разложенные на мягких ковриках из фетра.

— У вас уютно… и чисто.

— Благодарю, — в этот момент мне было не до вежливостей. — Мы с домочадцами стараемся улучшить это место. Давайте уже начнем!

— Вы нервничаете? — князь остановился в шаге от меня. Высокий, красивый, уверенный в себе мужчина. Мужчина из другого мира, к которому, увы, не дотянуться.

Нервничаю? Нервы у меня как канаты, воля железная, а язык острый. Так что смотри, чтобы я тебя не зацепила, не оглушила и не скрутила в бараний рог… Нет, конечно я не была столь уверена в своих силах, но тем не менее больно сделать могла. Он злил меня своей идеальностью и недосягаемостью. Выбешивал.

Я молчала, и Давид усмехнулся.

— Осмелюсь предположить, что это связано с девушкой, которую разыскивает сыщик? Рыжие волосы, карие глаза, миниатюрное телосложение, невысокий рост… Черкасова Ольга Дмитриевна. Дочь потомственного дворянина Черкасова Дмитрия Фадеевича. Покойного генерал-майора. Правильно?

Я продолжала молчать, понимая, что он догадался, что я не Елена Федоровна Волкова.

— Что ж, я с интересом выслушаю вашу историю, барышня Черкасова, — князь все-таки присел в кресло. — С таким я сталкиваюсь в первый раз и мне просто интересно, как вам удалось одурачить такое количество людей. Особенно дядюшку.

— Все просто. Он никогда не видел супругу своего племянника, — ответила я, присаживаясь в соседнее кресло. — Вы вправе осуждать меня, но все, что я делала, имело свои причины. Я защищалась.

Пока я рассказывала Давиду свою историю, он внимательно смотрел на меня темными глазами. Казалось, будто князь изучает меня, пытается разобраться, что происходит у меня внутри.

Когда моя история подошла к концу, он заговорил не сразу. Мне было трудно понять, о чем думает Давид, потому что его лицо оставалось непроницаемым. Я уже приготовилась к тому, что придется завязывать со своей новой жизнью, но в голове все равно начал формироваться очередной план побега. Так просто я не сдамся.

— Я сохраню вашу тайну, Елена Федоровна, — наконец произнес князь, и я недоуменно нахмурилась. Что он сказал?

— Прошу прощения…

— Никто не узнает о том, что вы не родственница парикмахера, — повторил Давид. — Продолжайте жить своей жизнью.

— Но сыщик…

— А что сыщик? Мне придется поговорить с ним и объяснить некоторые нюансы, — он усмехнулся. — Конечно, придется оговорить вас, но это меньшее из зол.

— Оговорить? — я напряглась. — Что это значит?

— Я скажу, что вы моя любовница. Кстати это объяснит мое появление у вашего дома в такое время, — ответил князь, с легкой насмешкой наблюдая за моей реакцией. — И да, вполне естественно, что я разгневался, обнаружив у дома странного мужчину, подглядывающего за моей женщиной.

В его устах это прозвучало так… так… Эу! Красотка! Остановись! Сейчас решается твоя судьба, и нужно быть очень внимательной ко всем словам. Но только не к таким! Угомонись, девица! Хотя что здесь удивительного? Тело молодое, и обычно у девушек в таком возрасте нарастает интерес к представителям противоположного пола. Формируются различные… кхм… фантазии… Господи, хорошо хоть мозги у меня старше этого тела! И вообще, в древнем Израиле я бы в этом возрасте уже кормила третьего ребенка…

— Вы понимаете, о чем я говорю? — голос Давида вывел меня из раздумий.

— Да… конечно… Но то, что я ваша… ваша… — я не могла произнести это слово. — Ладно. Это не мешает мне быть самозванкой.

— Ну почему же? Я скажу ему, что вы моя уже долгое время. Наше знакомство случилось, когда вы еще были замужем, — пожал плечами князь. — Лучше быть в глазах сыщика неверной женой, чем подозреваемой. Это убедит его в том, что он ошибся. Вряд ли Жариков усомнится в словах князя. Если вы переживаете о своей репутации, то не стоит. Я дам ему понять, что все разговоры на эту тему будут иметь для него печальные последствия.

Нет, ну идея была неплоха… Вот только у меня назревал вопрос: зачем Давид это делает? И, по-моему, я начинала догадываться о его намерениях. Как удобно…

— Что ж… все что вы предлагаете, звучит интересно, но позвольте задать вам вопрос, — я чувствовала, что во мне нарастает злость.

— Да, конечно, — князь улыбался. И мне эта улыбка показалась уж очень подозрительной.

— Что вы потребуете от меня за свою помощь? Ведь есть какое-то условие, да?

— Есть, — спокойно ответил он. — И мне кажется, я имею право требовать от вас небольшую благодарность.

Ну вот как? Как в этом человеке сочетается благородство с низменными желаниями? Все-таки мужик обмельчал уже очень давно… Тому доказательство сидит передо мной.

— Какую же благодарность вы ждете от меня? — процедила я, попутно размышляя над тем, как стану выпутываться из щекотливой ситуации.

— Обещание. Мне нужно от вас обещание, — вдруг сказал Давид. Его улыбка стала шире.

— Обещание? — я уже представляла, как гордо отказываю ему, пресекаю все поползновения на корню, пылая праведным гневом, а тут такое…

— Да, всего лишь, — князь, похоже, прекрасно понимал, о чем я думаю, и это веселило его. — Итак. Вы должны пообещать мне, что до своего совершеннолетия не вздумаете выйти замуж. Как Елена Федоровна Волкова естественно. Она ведь была старше, чем Ольга Дмитриевна?

Я совершенно не понимала, зачем ему это надо. Замуж я точно не собиралась, но требование князя выглядело странным.

— Это очень необычная просьба. Вы не объясните мне, почему я не должна выходить замуж? — поинтересовалась я, на что он задал встречный вопрос:

— А вы хотите замуж?

— Нет, рано мне ещё в замужество торопиться, стрекозлиться. У меня ещё лето красное в душе не допело, — протянула я, не сводя с него взгляда. — Я прекраснее зари, и где мне такого же взамуж сыскать?

Это была шутка. Ну а что? Шутила, как могла…

Но князь понял и рассмеялся, отчего в уголках его глаз появились лучики морщинок.

— Ме минда, ром чвен эртад викот[14]! — воскликнул он с улыбкой, но мне показалось, что в ней сквозила легкая грусть. — Вы удивительная жен… девушка.

— Что вы сказали? Ваша первая фраза? — я терпеть не могла, когда представители другой нации говорят на своем языке в присутствии не понимающих его людей. С этим я боролась, когда встречалась с Махмудом и вот опять.

— Простите меня. Я не сдержался, — князь все еще посмеивался. — Я сказал: «Какая веселая девушка». Ничего такого, что могло бы обидеть вас.

Ага, как же… столько слов и такой короткий перевод.

— Приятно было поговорить с вами, ммм… Елена Федоровна, — князь поднялся. — Но мне пора. Как только я разберусь с сыщиком, дам вам знать. Благодарю, что доверились мне.

Словно у меня был выбор.

— Я надеюсь на вашу порядочность, — ответила я, и он вдруг взял меня за руки, ласково сжимая кисти.

— Вы должны пообещать мне. Слышите? Обещайте, что не выйдете замуж.

— Я обещаю, — мне не стоило труда сделать это. Чего-чего, а замужества я точно не желала. Ближайшие лет десять.

— Вы в моей власти, помните это, — вроде бы шутливо произнес Давид, но было в его глазах нечто такое… — Доброй ночи.

Князь пошел к двери и уже взялся за ручку, когда я спросила:

— А что вы делали у моего дома?

— Всего лишь проходил мимо. Мне нужно было навестить одного человека, живущего в самом конце переулка, — глядя на меня чистым искренним взглядом, сказал он, открывая двери. — Я не слежу за вами. У меня есть более интересные дела, поверьте.

— Верю. Доброй ночи, — я скептически хмыкнула. Как же. Ага…