После чая, Никита Мартынович повел меня в подсобное помещение, где показал ящик с пузырьками из темного стекла.
— Вот, я достал его из подпола. Бери, сколько тебе нужно.
Я не стала наглеть, да мне много и не надо было. Пяти флаконов вполне хватит.
— А еще я хочу поделиться с тобой маслами, — аптекарь подвел меня к старому буфету, в котором они стояли. — Выбирай.
— У вас найдется мерная ложка? — спросила я. — Будет достаточно совсем немного, чтобы добавить в базовое масло.
Он принес мне ложку и, открыв пузырьки, я принялась отмерять нужное мне количество. Миндальное, лимонное, эвкалиптовое, гвоздики и, конечно же, кедра.
— Благодарю вас, — я получала истинное удовольствие, вдыхая ароматы эфирных масел. — Вы даже не представляете, что делаете для меня!
— Видя, как светятся твои глаза, я понимаю как это важно для тебя, — улыбнулся Никита Мартынович. — Занимайся любимым делом, дорогая, и никого не слушай, чтобы тебе ни говорили.
— Есть тут кто-нибудь?! Помогите!
Неожиданно прозвучавший женский голос, казался испуганным. Аптекарь удивленно выглянул из подсобки, а потом быстро пошел в зал. Я тоже осторожно выглянула из-за шторки, предполагая, что кому-то срочно понадобилось какое-то лекарство.
— Принесите стул! Быстрее! — молодая девушка, по виду служанка, бросилась навстречу Никите Мартыновичу. — Я сбегаю за экипажем!
Мне было плохо видно, и я вышла из подсобки, чтобы посмотреть что произошло. Аптекарь усаживал на стул пожилую женщину в темном строгом платье, сжимающую в руке зонт с длинной ручкой. Она была бледна, а по плотно сжатым губам я догадалась, что она испытывает боль.
— Что случилось? — Никита Мартынович перевел взгляд с женщины на девушку. — Может, нужно какое-то лекарство?
— У госпожи что-то с ногой! Мы вышли на прогулку, и возле вашей аптеки ее каблук попал между камнями! — служанка чуть ли не плакала, поглядывая на свою хозяйку. — Я найму экипаж, чтобы отвезти ее домой!
— Шевелись! — процедила женщина, бросив на нее злой взгляд, и мне он показался ужасно знакомым. Не глядя на аптекаря, она попросила:
— Принесите мне воды.
Девушка выскочила из аптеки, а Никита Мартынович пошел на кухню за водой для неожиданной посетительницы.
— Ах, какая неприятность! — прошептала незнакомка, приподнимая подол платья. — Какой идиот делал эти туфли?!
— Вы позволите мне взглянуть? — вежливо поинтересовалась я, догадываясь, что у нее вывих. — Возможно, я смогу вам помочь.
Она подняла голову и уставилась на меня тяжелым взглядом.
— Вы? Сможете мне помочь? Чем?
— По крайней мере, я могу попробовать, — я подошла к ней и присела на корточки. — Снимите чулок.
Вывихи для меня были делом привычным. Господи, сколько я их заработала за свою спортивную карьеру…
— Снять чулок?! — возмутилась незнакомка. — Ты что такое говоришь, девчонка?!
— Сквозь него трудно что-то рассмотреть, — терпеливо ответила я. — А я ведь действительно могу помочь.
В дверях показался Никита Мартынович, но увидев мой предупреждающий взгляд, шагнул назад.
Женщина спустила чулок, что-то ворча себе под нос, и я ощупала ее ногу. Боковой вывих.
Пришлось положить ее конечность на второй стул, чтобы все исправить.
— Сейчас будет немного больно, — предупредила я. После чего отвела пятку в осевом направлении от большеберцовой кости, затем повернула стопу вовнутрь и резко выпрямила ногу.
— А-а-а! Ой-ё-ёй! — закричала она. — Убери руки!
А потом я почувствовала острую боль между лопаток. Что?! Эта старая карга ударила меня зонтом?! Ну, вот почему люди такие? Они что, думают, что бессмертные? От боли меня всегда переклинивало, и близкие друзья знали об этом.
Я выпрямилась, выхватила зонтик из рук женщины и стукнула ее в ответ по плечу. Пусть не так сильно, как она меня, но довольно чувствительно.
Ненормальная старуха замерла, вытаращив на меня свои черные глазищи. Ее ноздри раздувались, губы превратились в тонкую линию.
— Ах ты дрянь… — процедила она, ставя больную ногу на пол и медленно поднимаясь. — Гадкая девчонка…
Я тоже наблюдала за ней прищуренным взглядом, уперев руки в бока. Вот же, старая грымза! Никак не успокоится!
— Я принес вам вино с лекарством. Оно облегчит боль, — в зал вошел Никита Мартынович с подносом, на котором стоял бокал. — Выпейте, госпожа Эристави.
Госпожа Эристави?! Я похолодела. Это родственница Давида?! О-о-о, чёрт…
Тем временем она опустила взгляд на свою ногу и удивленно нахмурилась. Видимо, почувствовала облегчение.
— Нога еще будет болеть, — холодно сказала я. — Нужно наложить тугую повязку и прикладывать холодное.
Женщина протянула руку, взяла вино с подноса, выпила его, а потом вдруг громко рассмеялась. Она хохотала до слез, да так заразительно, что мы с аптекарем тоже не удержались и начали смеяться.
— Давно со мной не случалось подобного… — она вытерла слезы платочком и обратилась к Никите Мартыновичу: — Это ваша родственница?
— Я родственница парикмахера Волкова, — ответила я вместо старика. — Елена Федоровна Волкова.
— Что ж, Елена Федоровна… Благодарю вас за то, что поправили мне ногу, — женщина окинула меня изучающим взглядом. — Только из-за этого и из-за того, что вы рассмешили меня своей непосредственностью, я прощаю вас. Но могу вас заверить, за такое поведение можно получить суровое наказание.
— Прошу прощения, — сказала я, думая о том, что прежде чем лупить всех подряд, нужно хотя бы интересоваться, кто они. А то я уже до княжеского рода добралась. — Позвольте, я наложу вам повязку и проведу до экипажа?
— Только зонт верни для начала, — госпожа Эристави кивнула на свою вещь, которую я все еще держала в руке. — Это подарок моего внука.
Так это бабушка Давида… М-да… Только я могла влипнуть в такую историю. Ольга, нужно быть осторожней! Хватит идти на поводу своих эмоций!
Прибежавшая служанка с изумлением смотрела, как я накладывала на ногу старухи повязку.
— Экипаж ждет, госпожа!
— Подождет, — отмахнулась от нее госпожа Эристави. — Дай извозчику денег!
После того как все было сделано, я помогла ей дойти до кареты, поддерживая под локоть. Она забралась внутрь и вдруг ущипнула меня, высунув руку из окошка.
— Усмири свой характер, девчонка. Иначе тебе трудно в жизни придется.
Экипаж поехал прочь, а я еще долго смотрела ему вслед.
— Ты ходишь по лезвию, гадкая девчонка… — мой голос был так похож на голос госпожи Эристави, что я не удержалась и рассмеялась.
— Она как сквозь землю провалилась! — Мария Петровна выпила успокоительные капли и упала на софу. — Какая же дрянь! Мерзкая, мерзкая дрянь! Совести совсем нет!
— Ольга наверняка уже прочла завещание, в котором говорится, что мать оставила ей все свое приданое! А это земли! Много земель! Позвольте мне еще раз усомниться в здравом рассудке вашего покойного супруга! Он не воспользовался приданым своей первой жены, чтобы она могла передать его дочери! Безумец! — Николя сидел в кресле, закинув ногу на ногу. — Какая ушлая девица… Никогда бы не подумал, что она на такое способна…
— Пока еще не поздно, нужно вернуть ее! — женщина не могла больше лежать и села, обмахиваясь веером. — Николя, сынок, я на грани!
— Матушка, до ее совершеннолетия еще столько времени! Успокойтесь! — усмехнулся молодой человек. — Ольга не сможет скрываться столь долгое время! Это просто невозможно! Замуж ей не выйти без разрешения опекуна, делать она ничего не умеет! Если даже моя сестрица сдохнет в какой-то канаве, нам-то что? Посмотрите на это с другой стороны, матушка!
— С какой? — в глазах Марии Петровны загорелась надежда.
— Тогда нам и беспокоиться, будет не о чем! Других родственников нет! — Николя задумчиво посмотрел сквозь хрустальную рюмку, в которой рубиновым цветом играло вино. — Я нанял человека, который умеет искать беглецов. Он это делает очень умело. Как только мы узнаем, где она, заставим подписать завещание, в котором она все передает в ваши руки, и избавимся от нее!
— Да! И отдадим долги барону! — женщина с гордостью посмотрела на своего сына. — Дорогой, ты такой умный! Что бы я без тебя делала!
— Главное, чтобы барон не прознал о завещании ее покойной матери, — молодой человек нахмурился. — Тогда он женится на ней, чтобы прибрать к рукам все добро!
— Но кто скажет ему? — испуганно прошептала Мария Петровна. — О нем знаем только мы с тобой!
— Да… поэтому держите язык за зубами, матушка.