— Бабушка! Бабушка! Скажи ему! Он забрал у меня куклу! — звонкий детский голос прозвучал совсем рядом, а потом мне в колени уткнулась темная головка. — Он противный мальчишка! Я не хочу с ним играть!

— Давид! — крикнула я, поглаживая девочку по мягким волосам. — Немедленно отдай Тамаре куклу!

— Ябеда! — из-за елки показался мальчик и угрюмо посмотрел на сестру. — Ябеда! Ябеда!

Он сунул ей в руки куклу и посмотрел на меня из-под насупленных бровей.

— Когда приедет дедушка?

— Дорогой, думаю, он будет дома уже к вечеру, — я поманила его пальцем, чтобы подошел поближе. — У него очень много дел. А сейчас немедленно помиритесь с сестрой. Вы должны всегда держаться вместе и помогать друг другу. Ты старший брат, Давид. Тебе уже шесть лет. На тебе лежит огромная ответственность. Если что-то случится, кто защитит Тамару?

— Что может случиться в нашей семье? — Давид широко улыбнулся и сразу же напомнил мне моего дорогого супруга. — Это пол-Москвы, бабушка!

А ведь он прав… Наше семейство стало таким многочисленным, что иногда я даже не могла сосчитать всех!

— Можно мы пойдем на кухню? Там пекут имбирное печенье, — он взял сестру за руку. — Ты хочешь печенье, Тома?

Она кивнула, и на ее проказливом личике заиграла улыбка. Все детские обиды растаяли как дым.

— Бегите, — позволила я.

Когда дети выбежали из гостиной, поднялась, чтобы подкинуть в камин дров.

Мой взгляд упал на большое зеркало, висящее над каминной полкой. Господи… Сколько лет прошло со дня нашего с князем венчания? Нашему старшему сыну Малхазу уже исполнилось тридцать лет. Он сам стал отцом двух замечательных детей. Будущий князь женился на красивой грузинской девушке Сулико. А младшему Вахтангу месяц назад исполнилось двадцать пять, и он был помолвлен с дочерью Натальи — Анной. После того, как моя пациентка и подруга поднялась на ноги, у них с мужем родилось трое детей.

На меня из зеркала смотрела та же девчонка с волосами цвета днища ржавой сковороды, в которых еще не было ни единого седого волоска. Карие глаза оставались таким же молодыми, с задорными искорками, и их абсолютно не портила сеточка морщинок. Все они были родными: каждая из них появилась не просто так…

Мои пальцы прикоснулись к небольшому флакону, прикрепленному к поясу короткой серебряной цепочкой. Его я всегда носила с собой. Он, будто амулет, защищал меня ото всех невзгод. Стоило вдохнуть легкий аромат с нотками сандала, как настроение моментально улучшалось. За всю свою жизнь я ни разу не сменила духи. В производстве их тоже не было, потому что я решила, что это только мой запах. Давид даже придумал им свое название — «Шлейф скандала».

Моя империя ароматов выросла до приличных размеров. Цеха на территории фабрики стало мало уже через три года. Пришлось открывать свое производство. После этого у меня появились магазины, в которых кроме духов продавалось мыло и парфюмерные наборы. Парикмахерскую Волковых мы со временем выкупили у всех родственников, кто владел хоть какой-то частью. Как и соседний участок. Теперь на этом месте стоял большое трёхэтажное здание, в котором расположились парфюмерный магазин, аптека и, конечно же, салон «Волковъ». Все принадлежало Танечке. Она превратилась в красивую молодую женщину с невероятной тягой к парфюмерному делу. Смешивать ароматы она начала в возрасте десяти лет, проводя со мной много времени на производстве. О том, что я не её мама, Танечка узнала, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Сначала она не поверила. Потом долго плакала, закрывшись у себя в комнате. Но девочка нашла в себе силы, чтобы поговорить обо всем. Услышать правду.

Мы так и остались матерью и дочкой. Танечка прекрасно знала, что я люблю ее, поэтому вскоре все успокоилось, и мы даже съездили на место гибели ее настоящей мамы, а потом нашли и могилу отца. Таня вышла замуж за прекрасного молодого человека, который был дальним родственником князя. Нодар приехал учиться в Москву и, естественно, остановился в нашем доме. Никто не был против их союза. А через год дочь подарила мне внука Анзора.

Прохор, как и мечтал, стал офицером. Он вытянулся, возмужал. У него появилась военная выправка. И лишь лукавые глаза напоминали проказника Прошку. Этот красивый мужчина еще был и очень храбрым. Он спас императора во время покушения. За это государь пожаловал ему потомственное дворянство. Теперь мой драгоценный Прошенька звался бароном Лобиным, ибо Лобяшкин звучало не совсем благозвучно. Его супруга, баронесса Мария Павловна Лобина, осталась для всех все той же Машуткой. Когда пара приезжала к нам в гости, она всегда привозила мне несколько коробок «какавных конфект».

Они подарили мне четверых внуков. Троих мальчиков и красавицу девочку с золотистыми кудрями.

Это Рождество обещало стать самым лучшим из всех, потому что в особняке Эристави соберется вся без исключения семья. Жаль, что старая Кэто так и не увидела всех своих потомков… Она тихо умерла через несколько дней после рождения нашего с Давидом старшего сына. Госпожа Хатуна тоже “ушла” в почтенном возрасте. Но отмеренное ей Господом время она прожила счастливой замужней женщиной, получая каждый день самый шикарный букет от своего супруга. Отец Давида прожил после нашей свадьбы пять лет, но его здоровье становилось все хуже и хуже. Сердце князя перестало биться перед Пасхой тысяча восемьсот пятьдесят третьего года. После чего мы с супругом стали князем и княгиней Эристави.

* * *

За дверями послышались быстрые шаги, и через минуту в гостиной появилась Минодора Васильевна.

— Господи, что творится на улице! Мы еле доехали по этим сугробам! Если улицы не почистят к утру, нам придется в церковь лететь по воздуху! Здравствуй, моя дорогая!

Я повернулась к подруге, и мы крепко обнялись. В этой красивой статной женщине было трудно узнать Дорку Квашню. Теперь она по праву могла гордиться своей фигурой, которая появилась благодаря огромным стараниями и силе воли. Ею Минодора обладала сполна. Да и как могло быть иначе? Разве у слабовольного человека могла проявиться такая хватка? Купчиха Жарикова отдала долг Сергею Фролову, который точно не ожидал такого поворота событий. Его мечте заполучить дом Доры не суждено было сбыться. Теперь она имела несколько фабрик, больше шести тысяч рабочих. И полностью искоренила на своих производствах детский труд. У Доры были самые лучшие условия, она заботилась о своих рабочих, занималась благотворительностью. Из Англии доставили новые станки. А еще Артемию, Эмилю и управляющему Савве Федуловичу удалось найти специалистов, которые согласились поехать в Россию.

У Минодоры с Артемием родилось трое детей. Первая девочка Елена, а через два года близняшки Мария и Евгения. Сейчас уже Дора была бабушкой пятерых сорванцов мужского пола.

Артемий Осипович открыл свое сыскное агентство под названием «Валькирия». С братом Арсением они отлично вели дела, раскрывали самые сложные случаи, чем снискали себе славу отличных детективов. Кстати, память к Арсению вернулась, и он долго не мог прийти в себя от раскаяния. Мужчина попросил прощения, а потом целый год работал в монастыре, словно бы искупая свой грех. К сорока годам он женился на симпатичной вдовушке и стал отцом ее троим детям.

Степанида Пантелеймоновна полностью успокоилась, раздобрев от хорошей жизни еще больше. Она опекала правнуков, которых у нее было двенадцать. Борис со своей супругой Соломонидой произвели на свет двух девочек: таких же усатых хмурых барышень. Их дед, купец Норкин, и тут расстарался, найдя девочкам женихов. Причем, используя все тот же безотказный способ.

— Как дети, родная моя? — я усадила Дору в кресло. — Внуки? Они приедут к нам?

— Конечно! Ты еще спрашиваешь! — засмеялась подруга. — Ваши праздничные вечера для нас стали уже семейными посиделками! Артемий с Арсением понесли на кухню наши рождественские дары! Матушка присоединилась к остальным умудренным опытом старцам в столовой. Мне кажется, или они пьют спрятанную где-то наливку?

— Нет, не кажется, — засмеялась я. — Они так делают каждое Рождество. Я уже просто не обращаю на это внимания. Пусть празднуют.

Мы говорили о Тимофее Яковлевиче, Никите Мартыновиче и их супругах, которые уже находились в очень почтенном возрасте. Дядюшка женился на Евдокии, а аптекарь связал свою жизнь с Прасковьей. Они жили с нами, наслаждаясь спокойными сытыми днями в окружении близких.

— Ужасная погода! Снега уже по колено! — я услышала голос графа и поднялась, чтобы встретить его. Мы стали очень близки за все годы. Я уже давно считала его своим отцом, до сих пор чувствуя с его стороны любовь и поддержку. Император одобрил прошение Загорского о признании меня его дочерью. Но для меня это было не так уж и важно. Граф выкупил не только усадьбу Черкасовых, но и земли, завещанные Ольге матерью. После того, как Черкасову признали пропавшей без вести, они отошли в государственную казну. На этих угодьях у меня стояли теплицы, в которых выращивались цветы. Саму усадьбу я не смогла продать, так как это была пусть не моя, но все же память. Селиван обосновался там в роли управляющего и вел хозяйство очень ответственно.

Отец вошел в гостиную с большой корзиной, в которой лежали яркие фрукты. Он, конечно, постарел, но все еще выглядел очень крепким мужчиной. Граф просто обязан был держаться, ведь у него кроме меня появились еще дети. Его сиятельство неожиданно для всех воспылал чувствами к старой деве сорока лет, женился на ней и стал отцом двух девочек-погодок. Катюша и Юлия были ровесницами моего Вахтанга.

Следом за ним в комнату вошли его супруга Лидия Ивановна с моими сводными сестрами. А с ними в дом Эристави приехали их мужья и дети. В особняке становилось тесно, но так тепло и уютно!

Не успела я обнять Катюшу с Юлией, как раздался веселый голос:

— Бонжур! Бонжур! Христос родился!

— О Боже! — я не верила своим глазам. Да это же моя Акулинка! — Милая моя! Неужели это ты?!

Мы не виделись несколько лет, и я успела соскучиться. В этой импозантной женщине было трудно узнать бывшую неграмотную крепостную. Ухоженная с неким парижским флером, она стала настоящей француженкой. С Филиппом Леграном они проживали на юге Франции, занимались виноделием и растили пятерых детей.

— Я, Еленочка Федоровна! Кто же еще! Решила приехать и приехала! — она бросилась ко мне в объятия. — Сказала Филиппу, что хочу настоящей русской зимы! Что соскучилась по всем!

Акулина увидела Минодору и пошла к ней, а я чуть не расплакалась от счастья.

— Мне кажется, не стоит закрывать двери, — шепнул мне отец, кивая на припорошенные снегом силуэты в холле. — Сегодня день сюрпризов!

Прохор с Машуткой прибыли, когда уже начало смеркаться. Он нежно ухаживал за любимой, что всегда вызывало у меня чувство гордости за моего дорогого мальчика. Мария Павловна находилась в положении, и это событие стало для всех настоящим рождественским чудом. У них долго не получалось обзавестись наследником. И Прохор до сих пор пребывал в эйфории оттого, что в скором времени станет отцом.

— Мама, а где отец? — он прижал меня к своей груди, ласково гладя по плечам. — Все в порядке?

— Я надеюсь. На улице так метет, что его экипаж мог застрять в каком-нибудь сугробе, — я тоже начинала тревожиться, но старалась не думать о плохом. — Подождем еще немного.

— Он ведь не один, так? С ним ведь… — Прохор замолчал, прислушиваясь. — По-моему, я слышу голоса на улице.

— Да, так и есть, — я тоже услышала голоса и знакомый смех, а через минуту хлопнула входная дверь. — Это отец!

Давид вошел в гостиную, похожий на большого снеговика. Его тронутые легкой сединой волосы разметались от ветра. В этот момент он напомнил мне того молодого князя, который приехал за мной в метель, чтобы сделать предложение в доме отца.

— Посмотрите, кого я привез! — радостно воскликнул он, стягивая перчатки. — Они застряли у кондитерской, что на углу Тверской! Мы бы ждали это семейство до следующего Рождества!

Давид отошел в сторону, и я увидела Нино с Тенгизом и Мамуку с Софьей.

— Ну, наконец-то! Теперь вся семья в сборе! — я испытывала невероятное облегчение. — Идите же, я обниму вас!

Нино подошла ко мне, и мы тепло обнялись. В этой полной, приятной женщине было трудно узнать ту надменную, капризную девчонку. Теперь она скорее напоминала добрую матушку многочисленного семейства. Хотя это так и было!

После того как Нино вернулась из Грузии, мы с Минодорой попытались заинтересовать ее благотворительностью. Сначала девушка появлялась в воспитательных домах, потому что боялась перечить Давиду. А потом вдруг ее словно подменили. Она все чаще стала приезжать в приют для сирот, проводила с ними много времени, обучая грамоте и письму. У Нино даже появились некоторые идеи по поводу организации уроков, которые поддержала сама княгиня Щербатова.

Нино полностью посвятила себя благотворительной деятельности. Она и не помышляла о замужестве, что очень не нравилось Кэто и Хатуне. Но им пришлось смириться, так как упрямый характер Нино проявился и здесь. Вскоре она вообще стала считаться старой девой, но совершенно не переживала по этому поводу. Как и из-за того, что ее перестали приглашать на балы и приемы, устраиваемые высшим обществом.

С Тенгизом жизнь их свела через десять лет именно благодаря благотворительности. Мужчина помогал ветеранам, оставшимся без средств к существованию. Они встретились на одном из вечеров, которые устраивала для благотворителей княгиня. Сказать, что Тенгиз был удивлен, значит, ничего не сказать. Молодые люди стали общаться и поженились через три года, когда Нино уже было за тридцать. У них родился сын Кото. А еще они взяли под опеку семерых детей.

Софья тоже стала кругленькой, словно мячик. Но, похоже, Мамуке это нравилось: он часто поглаживал розовые щечки жены, отчего та краснела еще больше. Софья смирилась с замужеством сразу. Когда они вернулись из свадебного путешествия, она уже носила своего первенца и выглядела счастливой. То, что их брак был страстным, подтверждало количество рожденных детей: шесть девочек и четыре мальчика радовали родителей.

— Ты можешь мне сказать, где был? — я грозно посмотрела на Давида. — Я вся испереживалась, Датико!

— Скажу. Но потом! — загадочно ответил князь, беря меня под руку. — А сейчас пора за стол! Я ужасно голоден!

— Ты невозможен! — недовольно произнесла я. — Когда-нибудь мне все-таки придется показать тебе, где раки зимуют!

Но Давид лишь посмеивался, поглядывая на меня влюбленным взглядом.

Когда все большое и шумное семейство устроилось за огромным столом, он поднялся и громко сказал:

— У меня есть сюрприз! Прошу внимания!

Все замолчали, с интересом глядя на князя. Тот кивнул слуге, который тут же покинул гостиную, а вернулся уже не один. Вместе со вторым слугой они несли какой-то большой предмет, завернутый в плотную ткань. Его поставили у дальней стены и отошли в сторону.

— Это что, картина? — удивленно поинтересовалась я.

Давид осторожно снял ткань, и все восхищенно ахнули. На картине была изображена вся наша семья.

— Но как… — я не понимала, каким образом художнику удалось нарисовать всех нас. Мы ведь никому не позировали.

— По фотографиям, — объяснил князь. — Я долгое время собирал фото каждого из нашей семьи, чтобы сделать этот сюрприз.

— И он удался! — восхищенно произнес наш Вахтанг, подходя ближе. — Отец, это чудесно! Мне бы хотелось, чтобы картина висела на стене в холле!

— Именно там и будет её место, — пообещал Давид. — Чтобы каждый, кто входил в этот дом, видел, насколько велика наша семья. Что мы всегда готовы постоять друг за друга. Вы тоже помните об этом. Куда бы ни занесла вас судьба, здесь вы всегда найдете тепло и защиту от жизненных бурь.

Я подошла к мужу и взяла его за руку. Моя душа переполнялась любовью, счастьем и надеждой…

— А можно мне поколядовать? — Прохор поднялся во весь в свой шикарный рост. — Помню, у меня в детстве неплохо получалось!

Он обвел всех хитрым взглядом и запел:

Раздался взрыв хохота, а я показала ему кулак.

— Ну, Прошка! Ну, зараза! Ох, и выпросишь ты у меня! Подойди ко мне, негодник!

— Не зараза, а ваша милость! — Прохор продемонстрировал свою самую шикарную улыбку. — С Рождеством, матушка!

— С Рождеством! Счастливого Рождества! Христос родился! — подхватили его поздравления остальные, наполняя гостиную гулом голосов и звоном бокалов. — Добра этому дому!

КОНЕЦ

Дорогие читатели, спасибо Вам за теплоту и внимание. За то, что провели с моими героями целую жизнь! Что переживали, смеялись, любили вместе с ними! Я благодарна Вам за каждый комментарий!