Она спала.

Тихо. Глубоко. Словно забыла, что мир — не сон, а лезвие, притаившееся под шелком одеял.

Я стоял у окна, в тени, где свет не касался маски. Но смотрел. Только на неё.

Её грудь вздымалась — ровно, уверенно. Не так, как тогда, когда дыхание вырывалось из неё клочьями, будто тело отказывалось верить, что ещё живо. Теперь оно верило. И я ненавидел каждую секунду, когда она не знала — я рядом. Что я всегда был рядом.

Ветер за окном шевельнул занавеску. Луна скользнула по её щеке, и я едва не шагнул ближе — чтобы прикрыть её плечо одеялом, чтобы отогнать холод, даже если он лишь воображаемый. Но я не имел права. Не в этой маске.

А потом — звук.

Не скрип. Не шаг.

Тишина, разорванная на части.

Как будто сама ночь расступилась, чтобы пропустить смерть.

Я уже был у балкона, прежде чем разум успел осознать угрозу. Тени. Четверо. Может, пятеро. В воздухе — запах крови и магии. Магии Блейкеров. Той, что жжёт плоть и гасит сердца. Они не пришли украсть. Они пришли стереть.

Она проснулась, словно почуяв опасность. Я приложил палец к маске, а потом указал пальцем вниз.

Первого я убил без звука. Горло — чистый разрез. Второй даже не понял, что умирает, пока мой нож не вошёл ему в грудь под рёбра, туда, где бьётся страх. Третий попытался заклинанием — глупец. Я поймал его руку, вывернул, и магия ударила в меня.

Дракон. Он пришел в ярость от мысли, что кто-то решил лишить мир ее. От ярости я ослеп и оглох. Только инстинкты, только запахи, кровь и безжалостные удары.

Боль вспыхнула — не в плече. Внутри. Как будто кости расплавились, а плоть начала гнить заживо. Осколок магического камня впился глубоко, и с каждым ударом сердца я чувствовал, как он точит мою жизнь, как червь в яблоке.

Но я не кричал.

Потому что под кроватью дрожала она.

И в этот момент мне стало всё равно — жить или умереть. Главное, чтобы она не увидела, как я падаю. Чтобы не услышала, как я стону. Чтобы не узнала, что это я — тот самый предатель, что считал её дни, как должник. Что целовал другую у её постели. Что не сказал ни слова, когда ей было страшно.

Но она вылезла.

Сама.

На четвереньках. В испуганных глазах — не ужас перед трупами. Ужас за меня.

— Вы… вы сильно ранены? — прошептала она.

Голос дрожал.

И я снова не ответил. Потому что если бы заговорил — она узнала бы. А я не заслужил этого. Ни её голоса, ни её взгляда, ни тем более — её заботы.

Но она не отступила.

Она бросилась ко мне.

Руки — маленькие, дрожащие, но решительные. Она отодвинула мою перчатку, и я едва не выдохнул от боли. От её прикосновения. От того, что она видит меня. Не герцога. Не дракона. Просто человека, истекающего кровью на её паркет.