Притон был из тех, куда добропорядочные граждане Гордона в здравом уме не заглядывали. Он не был… добропорядочным, но даже для него вот эта смесь из перегара, запаха давно не мытого тела и пропитанной потом и собственными испражнениями одежды была уже слишком…

— Дальше будет только хуже, — как-то… без особых эмоций заметил Сашка, приоткрыв один глаз. Проводил взглядом едва вписавшегося в поворот мужика — тот и был источником весьма специфичного амбре, вновь откинулся на спинку скрипучего, потертого кресла.

И ведь был прав… только хуже.

О панике речь пока не шла — на Окраинах к связанным с переделом собственности передрягам всегда относились философски, но что-то такое, намекающее на серьезные последствия, в воздуе витало.

Нынешнюю ситуацию если что и осложняло, так «закрытие границ» демонами и стархами. Принимать беженцев — принимали, но избирательно, пропуская лишь тех, за кем не тянулся хвост контактов с вольными.

Впрочем, этот момент тоже не относился к критичным. Кроме двух империй «поблизости» от вольных земель находились еще несколько не так что бы больших, но вполне жизнеспособных альянсов.

— Я просил не лезть мне в голову… — «равнодушно» вспылил Горевски.

Всего лишь стиль общения… Проявленная в первую встречу излишне категоричная резкость если впоследствии и давала о себе знать, то не без особой причины, служа скорее предупреждением об опасности, чем реальным отражением их манеры взаимоотношений.

О том, кто старший группы, Кабарга-Скорповски никогда не забывал. О том, от кого в большей степени зависит успех — тоже. Выкладывался по полной, не жалея ни себя, ни…

К другим отношение у Сашки-Алекса было особое. Кому больше дано…

— А я и не лез, — с теми же… привычно-усталыми интонациями, огрызнулся Скорповски. Под противный аккомпанемент рассохшегося дерева шевельнулся, устраиваясь удобнее в пыточном шедевре. Поежившись, сложил руки на груди.

Щеголял все в той же, но уже лишенной знаков различия флотской форме. Дерзко! Но в этом был весь он… Сашка Кабарга, ставший на Окраинах бывшим офицером спецпозразделения контрразведки Алексом Скорповски.

Ну а то, что вид теперь имел не самый свежий, так не это главное. Главной была суть… вызов, который он бросал миру, выбранному из всех возможных.

— Это — надолго… — преувеличенно тяжело вздохнула Красотка, играя с Роликом в стаканчики. Вариант с двумя им наскучил довольно быстро — оба успевали отслеживать «передвижения» шарика, так что в ход пошел третий, освобожденный от содержимого тем же самым Сашкой.

— Пусть расслабляются, — фыркнул Ролик, демонстрируя ловкость рук. — Ему бы еще пожрать…

Валесантери мысленно согласился. За полтора месяца, что мотались по Окраинам, Сашка «высох», «утянувшись» до похожих на витые канаты жил, стал тоньше, «рифленее» со своими острыми скулами и каким-то надрывным подбородком. А еще — злее.

Контакты с мразью, которой становилось тем больше, чем ближе подбирались к Гроссу… Дар… Эмпатия отбирала силы, сжирала его изнутри, сначала стерев улыбку с лица, а затем добравшись и до глаз, ставших холодными… мертвыми.

— Или… выпить, — «поддержала» Ролика Красотка, поднимая тот самый стаканчик, под который Ролик и загнал похожий на радугу шарик.

— Или… по девочкам, — скабрезно заржал подошедший к их столу в углу зала Нолик. Демонстративно проверил, застегнута ли ширинка, потер натянутым на ладонь рукавом несуществующие следы своего якобы загула. — Могу проводить, — продолжил он, гнусновато ухмыльнувшись. — Там такая крошка…

С Марси Олиш отработал без особых проблем. У капитана вольных было ради чего цепляться за жизнь. Сын. Парню за двадцать, но выглядел тринадцатилетним подростком. Тщедушный, прыщавый… гениальный математик, которому ученые мужи прочили великое будущее.

Еще одно из избитых реальной жизнью откровений. Кредиты в этом мире решали все, но иногда не помогали и они. Заряд волновика искорежил позвоночник юного таланта, окончательно лишив возможности быть, как все.

Помочь в Союзе не могли, а вот не дать сдохнуть, если… когда с самим Марси что случится — вполне.

— После тебя она еще двигается? — скривился Алекс. Вновь поежился… Морозило… Внутренней пустотой морозило.

В отличие от демона, им с Гроссом пока не везло. Не так что бы основательно — посмотреть со стороны, подвижки выглядели весьма серьезно, но окончательный результат впереди едва просматривался.

Капитан вольных был… очень осторожен, что в данном случае только добавляло ему плюсов.

А им?

— Может, отдохнешь? — Нолик остановился у Сашки за спиной. Во взгляде мелькнуло… нет, не сочувствием — заботой.

— На том свете… — медленно выдохнул тот. Откинул голову назад… — Сейчас бы…

Он не закончил… «прострелило» легким напряжением, но Сашка вновь расслабился, лишь, выпрямившись, бросил короткий взгляд на Олиша.

Еще один… сгоревший, но если у Алекса Скорповски оставался шанс вновь стать тем баламутом Сашкой Кабаргой, каким он появился в их команде, то у Одноглазого демона, как теперь звали Олиша на Окраинах — вряд ли…

Или…

Эхом отозвались не стены, мелькнуло где-то там, в кажущейся бездушной пустоте. То ли нежеланием признать очевидное, то ли… предсказанием будущего.

Вызов на комм не дал определиться…

— Это — Дарис, — одними губами произнес Олиш, отвечая на входящий. Спустя секунду нахмурился… еще сильнее… обвел всех черным, похожим на вселенскую тьму взглядом… — Понял. Скоро буду, — закончил он глухо, начиная подниматься.

— Назад! — приглушенно рыкнул Горевски.

Олиш команду выполнил, но дыхание на миг сорвалось…

— Кэтрин?

Демон медленно опустил голову, реагируя на вопрос Алекса:

— Пришла утром… Села… Не сразу узнал… Не уходит, смотрит на дверь…

— Твою…! — Красотка подкинула шарик, «приняла» его, тут же сжав в ладонях. Аварийный код…

— Я — первым, — Алекс поднялся неспешно. Посмотрел на Горевски…

…пришла утром… Села… Не сразу узнал…

— Она — с тобой, — кивнув на демоницу, все с тем же безразличием на лице, отозвался Валесантери. — Олиш — вторым. Мы — прикрываем, — закончил он, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

…не уходит, смотрит на дверь…

Чем это было: ловушкой или какой-то немыслимой удачей, им предстояло узнать очень скоро.

Не окраины города — старый район, затерявшийся между двумя деловыми центрами. Вырванный из реальности кусок иной Вселенной, в которой еще существовали такие понятия, как тишина и покой…

Иллюзия, в которой так хотелось затеряться…

Извилистые улочки, одно-двухэтажные дома за невысокой оградой, узкие тротуары, вдоль которых рос ровно подстриженный кустарник. Выгнувшиеся дугой мостики через речушку, которая петляла, петляла, петляла, создавая странное кружево из воды и камня…

Едва ли не над каждым зданием защитный купол с уровнем контроля, подбиравшимся к той самой восьмерке, которая все еще держалась, не сдаваясь контрсистемам. Искажающие поля высокой плотности не лишали пейзаж очарования, но «сглаживали», «съедали» нюансы, тщательно скрывая правду о своих хозяевах.

Но это только из очевидного, заметного любому мало-мальскому знакомому с соответствующей спецификой. Олишу известно было значительно больше. И об автономных модулях, собранных из панелей карбинового металлопластика. И о подземных стапелях, на которых «лежали» многоцелевые внеатмосферные катера. И о самых новейших модификантах оснащенных ИИ турельных комплексах…

Этот кусок города мог погибнуть лишь вместе с планетой…

— Поддержка встала. Чисто.

Олиш не шевельнулся, продолжая смотреть в черную воду.

Пришла утром…

Кафе Дарис открывал в одиннадцать. За полдень перевалило пару часов назад…

Красотку он не видел — командный работал только на вход, в обратную сторону соединяя с одним Горевски, но знал, что демоница где-то здесь, поблизости. Буквально чувствовал, как следит за ним…

Это была игра в самообман. Главное — не думать, не пытаться понять…

— Алекс ушел на второй. Чисто…

Картинка не складывалась, разрывая надвое. Один был готов сорваться, забыв обо всем, другой…

Ларкин покинул Гордон декаду назад, ускользнув у них из-под носа. Можно было гордиться — достойный противник, но вместе с ним растаяла и надежда.

Кэтрин… По тем немногим данным, которые у них были, младшая Горевски постоянно находилась рядом со своим мучителем.

— Добро на контакт получен…

— Мам…

Голос за спиной не был угрозой, но тело дернулось, готовое к действию… Тоже рвалось туда…

— Периметр выставлен, по секторам…

Демон выпрямился, продолжая держаться за перила… Вся работа шла где-то там, ему оставалось только ждать…

Самое сложное…

Впрочем, нет! Валесантери легче точно не было.

— Олиш…

— Принял, — коротко откликнулся он, не дав Горевски закончить.

Поднял воротник меховой куртки — похолодало еще прошлым вечером, ссутулившись, неторопливо, чуть подшаркивая, пошел вдоль парапета. Пальцы скользили по влажному после прошедшего дождя камню…

— Олиш…

Горевски не сразу, но сделал еще одну попытку сказать то, что хотел. О победе, пожелай та вспомнить имя своего героя, или смерти… вполне способной посчитать, что задержался со своей данью, но демон лишь рыкнул, тут же «услышав», как горько и обреченно звучали в этой призрачной тишине его шаги.

Потом до него донесся детский смех… женский голос, недовольный, надрывный крик птицы, восходящий гул невидимого кара, ритм бьющегося сердца…

Картинка на визоре «просела» и тут же зафиксировалась, оставив ему карту-схему. Пути подхода… контрольные точки…

Билет в один конец. Его эвакуация в случае серьезных проблем планом не была предусмотрена.

— Четыреста метров… Чисто…

Он бы добавил к последнему слову — подозрительно, но признал, что и без него именно так и звучало.

Дверь оставшегося за спиной магазина приоткрылась… потянуло табаком…

А в памяти мелькнуло, как их катер прижало сверху, как линиями плазмы разрезало на куски…

— Триста пятьдесят…

На лицо упала капля… вторая… стекла под закрывавшую отсутствующий глаз «заглушку»…

— Тристо. Чисто…

Носок элегантного ботинка сдернул лежавший между плитами камушек… Тот суетливо шарахнулся, отлетев к узкому бордюру, забился в угол…

Кафе Дариса, спрятавшееся в проулке, было небольшим. Раньше такие называли семейными… Только свои…

Чужие редко попадали в тот мягкий полумрак, садились за отделенные друг от друга перегородками столы, ели простую, без изысков, но приготовленную с любовью пишу…

— Сто пятьдесят… На сканерах чисто…

Так не должно было быть…

Последний поворот… Струи дождя стали жесткими, норовя резануть по лицу, оставив на нем свой влажный след…

Ощущение взгляда… холодного, безразличного, но демона словно «отпустило», обдав неожиданным теплом.

Сашка-Алекс…

— Пятьдесят…

Еще одна открывшаяся дверь… На крыльцо вышла женщина в легком пальто, посмотрела вверх, на небо… нахмурилась… Линия термоконтрольного купола была не видна, но отчетливо прочертила границу стекающими вниз каплями…

— Скоро зима… — нарочито устало вздохнул он. Дождался, когда дама, окинув равнодушным взглядом, отойдет на пару шагов и… вошел внутрь.

Колокольчик надрывно звякнул, оповестив о его появлении, сумрак лишил ориентиров, которые тут же вернул мгновенно переключившийся командный…

Она действительно сидела за тем самым столиком в углу. Боковая стенка не давала разглядеть от двери, но Олиш подошел уже достаточно близко, чтобы увидеть…

Короткие черные волосы, мягкое, по-детски ранимое выражение лица, щуплые, острые плечи, тонкие руки…

Скорее девочка-подросток, чем взрослая женщина…

— Я ее не сразу узнал… — повторил Дарис. Первая реплика за эти несколько минут.

Олиш тоже бы не узнал…

— Кэтрин… — чуть слышно произнес он, надеясь, что в его глазах нет того ужаса, который кромсал его не хуже оставшегося за стеклянной дверью дождя.

Ее взгляд — пугающий глубиной той пустоты, что застыла в них, не изменился, но вот тело дрогнуло… обмякнув, перестав быть жестким, натянутым…

— Я — играла, — она как-то робко улыбнулась, подвинула в его сторону лежавший перед ней планшет. — Я люблю играть…

На него она все так же не смотрела…

Корявый второй уровень активации ботов. От разума — базовые установки, весь контроль в ведении инстинктов и вбитых в режиме «выживаемости» рефлексов.

Рогов оказался прав — беременность вклинилась в процесс саморазрушения, поставив перед тем, что осталось от ментальной матрицы, новые задачи.

Спасти себя и ребенка…

— Ты хочешь кушать? — он сделал еще один шаг… остановился, боясь спугнуть, но Кэтрин, казалось, его движения даже не заметила.

— Хочу, — шевельнув бровками, чуть насупилась она. — И пить хочу…

Ее рука в каком-то беззащитном жесте скользнула вниз, ладонь легла на все еще плоский живот…

— Принеси ей что-нибудь легкое, — не оборачиваясь, попросил Олиш Дариса.

Тот то ли вздохнул, то ли… всхлипнул и отошел, оставив их двоих.

Их… было больше, но разве это имело сейчас хоть какое-то значение?!

— Тебе нравится мое платье? — она неожиданно поднялась… неловко переступила с ноги на ногу.

— Нравится, — очень осторожно улыбнулся Олиш, радуясь, что больше не умеет плакать.

Платьем она назвала длинную кофту, чуть-чуть прикрывавшую бедра.

Теплые колготы, высокие сапожки на небольшом каблуке. Ее пальто лежало на полу…

— Господин говорит, что в нем я похожа на куклу… — она продолжала стоять, глядя куда-то мимо него, но так было хоть чуточку, но легче.

Еще одна иллюзия, в которую Олиш желал бы поверить.

— В нем ты похожа на красивую куклу, — мягко отозвался он, а хотелось…

Нет, все, что относилось к «хотелось», осталось где-то там, за тем мостом, на котором он стоял в ожидании команды к началу операции. Здесь больше не было ничего…

Не могло быть…

— Он сказал, что я не должна выходить из дома, но там стреляли… — она пожала худыми плечиками, сжалась… и прошептала, тихо-тихо: — Я испугалась…

Она…

Олиш тут же отвел взгляд, даже не пытаясь заглянуть в то безумие, что скрывали ее зеленые глаза.

— Я знаю дом, где не стреляют, — заговорщицки произнес он. — И там можно играть.

— А там есть пирожные?! — бесхитростно вскинулась Кэтрин. Потом вздрогнула, вцепилась в край кофты, пытаясь натянуть ее ниже.

— Там — есть пирожные, — насколько это оказалось возможным, ласково прошептал Олиш. О том, какой была застывшая на его искореженных шрамами губах улыбка, он догадывался, но… — Много пирожных…

— А ты отведешь меня туда? — в ее бесцветном голосе появилось что-то от ожидания. Искреннего, но так боявшегося поверить…

— Я отведу тебя туда, — моля всех богов, чтобы именно сейчас, в этот самый момент, не лишили его выдержки, уверенно, не позволяя ей сомневаться, ответил он и… протянул руку… — Идем?

О том, что Кэтрин не мешало бы сначала накормить, Олиш даже не вспомнил.

Да и не смог бы… ощутив, как доверчиво ее ладонь легла в его…

* * *

Пятеро суток…

Я начинала завидовать Тимке… Кроме того, что занимал мое любимое кресло, мог позволить себе завернуться в собственные уши и делать вид, что спит.

— Ты утверждаешь, что домонам неизвестно, где именно находится «Эссанди»? — флегматично поинтересовался Антон, рассеянно разглядывая данные с оставшихся после тральщика буев.

Было тех немного — хорошо, если один из каждых выставленных нами же десяти, но оценить картинку недостаток информации совершенно не мешал. Стоявшая в системе группировка выглядела весьма достойно.

— Это не я, это Дальнир утверждает, — вздохнув, отозвалась я.

На вахте Джастин, Хорс и вездесущий ИР. Все остальные, включая тех, кто должен был отдыхать, и гостей в виде сколов, сгрудились вокруг висевшей в воздухе объемки.

Под оперативный переоборудовали кают-компанию. Вертикальные модули с растительностью растащили по каютам, негласно признав, что этот корабль успел стать домом. На месте мягких зон — четырехсекционный тактический стол. Голографические экраны с уходящими к горизонту экзотическими пейзажами из обширной коллекции Валечки, заменили проекционные стойки, создававшие полноценный эффект присутствия.

По мне так и физиономии с той стороны внешки вполне достаточно, но командование решило, что корабли группы должны быть оснащены наиболее перспективными моделями систем коммуникации…

Я спорить не стала: должны, так должны. Им — виднее.

— И Хранитель — тоже, — счел необходимым уточнить Дальнир.

— И Хранитель — тоже, — повторила я за ним, вызвав на лицах присутствовавших что-то похожее на предвкушение.

— Но нам это вряд ли поможет, — пожал плечом Антон, кивнув на отметки кораблей. — Плотно стоят, как по учебнику.

И хотелось бы не согласиться, но…

В системе — шесть планет, одна из которых двигалась по элиптической орбите, и два астероидных поля: полноценная девятка на первом и тройка с натяжкой на втором. Прыжковый сектор из тех, где лучше не рисковать. На разгон — самый минимум, без малейшей дельты на погрешность, да и на выходе не без проблем.

Это — все, что по базовым условиям, а ведь были еще и домоны. Три ардона, ТЗС (технико-заправочная станция) на орбите той самой, нужной нам четвертой планеты, и пара десятков архов, выставленных «сетью», с пересечкой по сферам контроля дальних сканеров.

Для понимания, что шансов «пройти» незаметно практически нет, вполне хватало.

— Капитан? — подозрительно прищурившись, посмотрел на меня Торрек.

Реплику я предпочла проигнорировать. Он и Джориш…

Домону не пришлось делить каюту с эрари — Стас перебрался в медицинский, уступив самаринянину свою, но были встречи в командном, столовой и тренажерном. До откровенных столкновений пока не дошло, но искрило уже основательно.

— Охранение… — Дарил шевельнулся, «заехав» на домона. Тот поморщился — ощущение от контакта с проекционным сколом, полноценно имитирующим «границы» объекта, вызывало неприятный озноб, и предпочел отодвинуться подальше. — Даже если сорвемся в погружение, все равно придется выскакивать, чтобы привязать навигационку…

— Достаточно одной засветки… — поддержал его Костас.

— И это не считая буев, которые они должны были выставить, — не задержался с продолжением тоже не присутствовавший здесь физически Шураи. Да еще и посмотрел многозначительно…

— Тебе виднее, — бросила я, намекая, что подобные нюансы бывший дарон и едва ли не правая рука ашкера Харитэ должен был знать лучше меня.

— Капитан, только не говори, что у тебя нет плана? — «возмутился» Валечка, успев до того, как Шураи нашел, чем огрызнуться.

— У меня нет плана, — развела я руками. Улыбнулась затерявшемуся под низко опущенным капюшоном Джоришу.

Поднять «Эссанди»…

Корабль капитана Мириам, на котором находился третий блок установки мгновенного переноса…

Прошлое, протянувшее руку будущему…

— Капитан… — разочарованно выдавил из себя Дарил, вновь пододвинувшись вплотную к домону.

— Лидер-капитан, — поморщившись — патетики в истории нашей группы становилось все больше, поправила я его.

— У нас двое суток на исполнение, — попытался добавить экспрессии Антон.

— Уже меньше, — кинув взгляд на табло, поддержал его Карин.

— И что, совсем никак? — Антон «двинул» плечом Дарила, пытаясь протиснуться ближе к объемке.

— А у тебя есть предложения? — не сдвинулся с места демон.

— А если… — не задержался с ответом Сумароков, но тут же замолчал, опустив голову.

— Вот именно! — слегка остудила я их. — Как говорится, без вариантов…

Отошла от стола, прошлась по бывшей кают-компании, не только чувствуя себя в перекрестье чужих взглядов, но и «видя» всех на визоре командного. И вот это самое… «увиденное», мне совершенно не нравилось. Парни следили за мной с азартом изголодавшихся хищников.

— Я не узнаю вас, лидер-капитан, — неожиданно подал голос Джориш.

— Я сама себя не узнаю, — буркнула я, остановившись у переборки. Серые панели…

— Еще страшнее, чем в прошлый раз? — «подошел» ко мне Дарил. «Остановился»…

По мне — лучше бы находился с той стороны внешки… «присутствие» скола за спиной вызывало совсем не нужное сейчас напряжение.

— Страшнее, — совершенно серьезно отозвалась я. — Вряд ли адмирал Соболев сочтет мой план не выходищим за рамки оправданного риска, — продолжила я спустя короткую паузу.

— Убедите меня, и я выступлю посредником, — составил пару Дарилу Джориш. Застыл за левым плечом…

— У нас не получится тихо, — не оборачиваясь, задумчиво произнесла я. — Даже с учетом организованного в соседних системах шухера.

— Но в том, что получится, вы не сомневаетесь? — все так же бесстрастно уточнил самаринянин, приняв во внимание лишь первую часть моей реплики.

— Сомневаюсь, — честно призналась я, — но разве это что-то меняет? Приказ…

Одно слово…

Мне не хватало свободы! Меня душило осознание, что я не могу…

Я — не могла! Не ради себя, ради них!

— Смелее, лидер-капитан! — вроде как «воодушевил» меня Джориш. Тот факт, что в кажущейся отстраненности прорезался сарказм, я предпочла не заметить.

— Смелее, говорите?! — резко развернулась я. Скривилась — эти двое стояли слишком близко… — Мне нужен подробный план ТЗС.

— ТЗС? — несколько недоуменно протянул Торрек. — А что там может быть…

— А разве это имеет значение? — оборвал его Дарил. — Лидер-капитану нужен план!

Не будь так паскудно на душе, я бы хмыкнула — выпады демона в сторону домона в последнее время все больше напоминали ревность, но…

Игра в «невозможно» набирала обороты. Стоявшие перед нами задачи становились все более нереальными для исполнения, но мы за них брались, чтобы доказать, в том числе и самим себе, что и это нам тоже по силам…

Вот только… я все чаще задумывалась, а нужно ли… доказывать?! Мне?! Нам?!

Ответа на этот вопрос у меня не было. Я просто шла вперед, тащя за собой всех остальных.

Куда?

Этого я тоже не знала.

— Базовый модуль стандартный, — откликнулся Шураи. — Было время, мы отрабатывали его захват.

— А что конкретно тебя интересует? — на этот раз подозрительно покладисто уточнил Торрек.

— Что? — еще раз оценивая безумие собственной задумки, затянула я паузу. — Все, что поможет его уничтожить.

— Уничтожить ТЗС? — переспросил самаринянин, заставив меня ухмыльнуться. В интонациях явно проскользнуло разочарование. — А почему не все три ардона сразу?

Все было не так…

И этот с трудом сдерживаемый азарт, и то, с какой верой смотрели на меня парни…

Все было не так, но… иначе у нас просто не получалось!

— Я знала, что вы — оцените, — скривилась я, бросив быстрый взгляд на Тимку. Одно ухо звереныша было приподнято, выдавая искренний интерес. — Я собираюсь отправить на станцию два десантных катера… — закончила твердо, не позволяя себе передумать.

— Ты — что?! — Джориш откинул капюшон, перейдя с «вы», которого придерживался на борту «Дальнира», на вот это… жесткое, категоричное «ты».

— Я собираюсь отправить на станцию два десантных катера, — послушно повторила я, не пропустив довольной ухмылки Дарила.

— Это — самоубийство, — ровно произнес молчавший до сих пор Аронов.

— Это не все? — Джориш смотрел на меня изучающе.

— Далеко не все, — подтвердила я, направляясь обратно к тактическому столу. «Прикосновение» к Дарилу обдало кожу под грубой тканью рабочего комбинезона легкой изморозью, но это лучше, чем столкнуться с бывшим лиската Храма Судьбы. — Во время войны с Союзом вы использовали подразделения смертников, — «выудив» из системы нужную мне запись, перебросила ее на поднятую внешку.

Мне не надо было видеть, это было… в исчезнувшем с годами детстве, в потере, изменившей меня раз и навсегда.

Крейсера, транспорты, катера и юркие, небольшие, под завязку нашпигованные системами активной защиты боты. Они появлялись внезапно, бились до последнего живого, уничтожая все, до чего удавалось дотянуться, и оставаясь там, где смерть танцевала на их костях.

Воины с кодировками Храма Судьбы, для которых небытие становилось избавлением от выбранной не ими жизни…

Врывались роем, разрывая охранение. Продирались к корпусам наших кораблей, вбивались в них, крича непонятное, но такое завораживающее: «Ши ар! Ар Химару!»

— Основные потери флот тогда нес именно по их вине, — закончила я, стараясь не смотреть на наполненную этим самым воплем картинку и не позволяя голосу сорваться в те дни… в ту ненависть.

К ним… К нему!

— Ши ар. Ар Химару, — Джориш вновь оказался у меня за спиной.

— Вперед! В вечность! — перевела я, заставив себя не заметить, как подобрались, напружинились парни.

Память она такая… сколько должно пройти поколений, чтобы забыть?!

— Мы возродим «Ши ар химару», — «приняла» я колючий взгляд Аронова. Он, как и я, наполовину осиротел во время того конфликта.

Отбросив все, что не имело отношения к делу, переформатировала объемку, подтащив базу ближе к себе:

— Стрэк выйдет из погружения на минимально возможном удалении от ТЗС, — очертила ладонью приблизительный сектор, — сбросит катера, передав управление ими Дальниру и Тсерре, и уйдет. Позывные на открытой волне, в эфир выдадим что-нибудь истерическое.

— Маздай… — Юл едва дождался, когда я договорю. — Должен умереть…

— Маздай-один, маздай-два… — тут же подхватил Ангел. Ухмылочка на его лице с каждой секундой становилась все кровожаднее.

— Загрузим «умницами»*, минами-ловушками… — не задержался со своим предложением Валечка.

— На Стрэках стоит ИР, — задумчиво свел брови к переносице Аронов. — Если Андрей с Виталием начнут одновременно с нами…

— У Алябьева нет ТЗС, — едва ли не обиженно протянул Юл.

— Зато у него есть транспорт поддержки, под завязку забитый топливными модулями, — слегка «успокоил» его Шураи. Потом поднял на меня взгляд… — Знаешь, капитан…

Я — знала, оставалось услышать, что думал по этому поводу адмирал Соболев.

Последнее слово было за ним…

* умница — тактическая ракета, оснащенная мини ИИ.

* скол — имеющая плотность визуальная проекция. Средство коммуникации с эффектом полного присутствия.

* * *

Восемнадцать часов на отдых. Двадцать два до начала операции…

Какое бы решение не приняли в Штабе, нам предстояло действовать. Как? Это был уже другой вопрос.

— Что тебя беспокоит?

— Все! — честно ответила я, вновь запуская последнюю запись симулятора.

Схемы подхода к планете отработаны со всеми возможными и невозможными вводными, но… Как оно произойдет в реальности, могло знать только время.

— Это — неуверенность?

Мне пришлось оглянуться, чтобы посмотреть на Джориша.

В командном только он и я… Ну и вездесущий Дальнир, но этот, как и обещал, на мои взаимоотношения с мужчинами «закрывал глаза».

Чувствовал ли что-нибудь при этом? Одна из немногих тем, которых мы с ним не касались.

— Это — понимание, что на одном азарте и кураже нам до «Эссанди» не добраться, — ровно ответила я. При других обстоятельствах может быть и сорвало, при этих…

Вымороженная… Выжженная…

Это было обо мне. Или я опять ошибалась?!

Я не была святой…

Впервые влюбилась, когда только исполнилось одиннадцать. Он — Иракли Рэйз, капитан среднего, приданного специальному подразделению контрразведки, которое возглавлял тогда отец. Я — наивная девочка с длинными косичками и большими голубыми глазами. Снежинка, как он меня называл.

Маленькая снежинка…

Рэйз погиб в тот же день, что и мама. В последний день войны…

О том, что именно его я «представляла» своим мужем, Иракли так и не узнал.

В следующий раз эта напасть настигла меня во время летной практики после четвертого курса Академии. И опять, как усмешка судьбы, капитан. Юрай Никольски… Невысокий, с жесткими, крепкими плечами. С сильными ногами, которыми он вжимался в плиты командного, как необъезженного жеребца подчиняя себе пограничный крейсер. С короткой стрижкой ежиком, по которому мне так хотелось провести ладонью.

Я до сих пор не забыла его беспросветный взгляд и холодное, тут же выставившее между нами стену: «Позволишь вспомнить, что ты — баба, вылетишь с базы…».

Почти три месяца Никольски гонял меня с вахты на вахту, наказывая за малейшую неточность, спрашивая не как с курсанта — как с опытного помощника капитана.

Что и кому пытался доказать…?

Похудела я тогда до жестко обтянутых мышцами костей, высохла, став похожей на тень, но продолжала держаться, цепляясь за Устав, как за свое спасение. Бесприкословно выполняла каждый приказ, каким бы нелепым он ни казался, своим смирением доводила Юрая до исступленного, выглядевшего со стороны как самоистязание, бешенства, но не давала ему ни шанса.

Никольски сдался сам, придя в медотсек, куда меня отправили после очередного задания прямо с мостика. Пришел, сел рядом с модулем, в который поместили, взял за руку…

Не было слов, не было обещаний, лишь десять дней безумства, в котором я узнавала, что значит, быть женщиной.

Все прошло, стоило вернуться в Академию.

Наверное, это была не любовь, раз расстояние и учеба смогли так легко изгнать Никольски из моего сердца.

Следующим оказался Дарил, но эта влюбленность переросла в дружбу не успев стать любовью, навсегда вбив в душу разницу между одним и другим, и сделав той, кем была всегда, прячась за внешней хрупкостью.

Стервой! Белокурой бестией!

Так оказалось даже лучше. В том мире, где мы с ним выживали, второе ценилось значительно дороже первого.

Потом — Тарас, Стас, Валечка, Костас… Я влюблялась в своих парней по очереди, но «капитанский» взгляд, оценивающий не только по внешней фактуре, но и по последствиям собственных необдуманных поступков, не позволял зайти дальше, чем осознание, что каждый из них был лучшим.

Я не была святой, раз уж однажды оказалась в постели Ивара, но из всех мужчин, когда-то появлявшихся на орбите моих чувств, сравнивала между собой лишь двоих. Индарса и Искандера.

Страсть, в которой можно было сгореть, чтобы вновь возродиться и…

С Искандером я никогда не задавалась вопросом, хорошо ли мне с ним. Мне с ним просто… было!

— Не играй со своим «я», — в улыбке Джориша отчетливо отпечаталась укоризна. — Ты — капитан Таши, тебе не стоит становиться капитаном Орловой.

Хотела сказать, что ему — виднее, но…

— Почему именно я? — я надеялась, что прозвучит вызовом, но вышло скорее обреченно.

— А на какой ответ ты рассчитываешь?

И ни малейшего неудовольствия. Все так же бесстрастен и отстранен.

Жрец полного посвящения… Где — я, а где — он!

— Честный, — ухмыльнулась я, ловя себя на том, что несмотря ни на что, мне — нравится. При всей своей недо… непостижимости, Джориш воспринимался живым, «бьющимся» в рамках своего тела.

— А ты к нему готова? — он опять предпочел отделаться вопросом.

Впрочем…

Не признать его правоту было глупо.

— Шесть катеров в обмен на «Эссанди»… — я вновь развернулась к терминалу, смиряясь с тем, что время для начатого мною же разговора еще не пришло. — Надеюсь, адмирал согласится, что его ценность значительно превышает стоимость кораблей, которые мы собираемся угробить.

— При таком соотношении ты бы давно получила добро, — все так же нейтрально заметил он.

Я — кивнула. Не ему, стоявшему у меня за спиной, самой себе. Именно об этом и думала.… О «Тсерре» и «Дальнире», которые могла погубить.

— Капитан, — Дальнир как-то очень легко вписался в возникшую паузу, — Аронов просит доступ на мостик.

Хоть кто-то… просил. Остальные гости шастали, как у себя дома.

— Разрешить, — коротко бросила я, тут же вновь развернувшись к Джоришу. — Ты видишь будущее?

Его плащ лежал на спинке моего ложемента. Фиксатор воротника кителя расстегнут, создавая впечатление открытости…

— Не в том смысле, — улыбка самаринянина показалась мне провокационной. — Но — да, я знал, что он придет, — Джориш избавил меня от вопроса. — Аронов сомневается в правильности твоего решения.

— По «Эссанди»?

Уточнить я успела, получить ответ — нет, ограничивающе поле телепортатора опало, добавив этому разговору еще одного участника.

— Эрари Джориш… Лидер-капитан Орлова…

— Капитан Аронов… — обреченно выдохнула я и несколько демонстративно отвернулась к «поднятому» в центре командного виртуальному терминалу боевого симулятора.

Выставила стартовую заставку, на которой была зафиксирована текущая позиция кораблей…

Взгляд скользил с планеты на планету, оценивая, взвешивая, вновь пытаясь понять, почему капитан Мириам из миллирдов звезд выбрала именно эту…

Почему?!

Оригинальный вопрос не был, но именно он решил стать той каплей, что сменила точку восприятия, позволив взглянуть на то же самое, но уже с другого ракурса…

— Эрари Джориш, а вы бы разместили ТЗС в этой системе? — нахмурившись, отступила я на шаг. Склонила голову…

Освещение в командном выведено на минимум. Висевшая перед нами объемка выглядела так, словно «Дальнир», выскочив из прокола, «входил» в сектор, позволяя ощутить себя не здесь — там…

— С точки зрения безопасности? — мгновение, и Джориш оказался рядом. — Нет, вы имели в виду не это, — поправил он сам себя, переходя на более соответствующее ситуации безликое «вы». — А ведь неожиданно… — протянул он спустя еще несколько секунд.

— И это все меняет, — поморщившись, медленно выдохнула я. И так все было сложно, теперь же…

С некоторых пор подобным сюрпризам я больше не удивлялась. И ведь не привычка — принятие.

Пусть Судьба будет к тебе милостива…

С милосердием у нас пока ничего не получалось.

— Дальнир, Торрека и Слайдера сюда. «Тсерру» на связь, — закончив с душевными терзаниями, едва ли не спокойно приказала я.

Какие к демонам рефлексии?! Лгать себе последнее дело, оставалось только признать — вот это, когда с накалом, когда парни за спиной, когда… да хоть в бездну, лишь бы вместе и на самой грани, как раз и было моей жизнью.

Моей! И — их!

— Принято, капитан! — не без воодушевления отозвался ИР, подтверждая взорвавшееся в душе.

— Я что-то пропустил? — Аронов встал с другой стороны. Еще не наш, но первый шаг на этом пути уже сделал.

— Скоро узнаем, — хмыкнула я… опять же неожиданно довольно.

Джориш был прав. Не капитан Орлова — перевозчица Таши. Сколько ни маскируйся, а не изменить.

— Капитан, — Дальнир не дал до конца «прочувствовать» затертое до дыр, но осязаемое как откровение, сделанное в очередной раз открытие, — контр-адмирал Шмальков…

— Вовремя, — повторил не высказанную мною мысль Джориш.

Я только кивнула, тут же вернувшись к ложементу. Села… чужой плащ за спиной стал частью сложившегося мира, не вызывая отторжения:

— Владимир Валентинович…

Утруждать себя приветствием Шмальков не стал:

— Штаб дал добро на операцию, но…

— Про осторожность помню, — попыталась я заверить контр-адмирала, однажды научившего меня, что значит не быть одиночкой.

— Я в этом не сомневаюсь, — в его глазах было понимание. Война и осторожность… Эти два слова занимали позиции по разные стороны рубежей.

— Владимир Валентинович… — я сделала еще одну попытку объясниться.

— Мы с Шорном прогнали предложенный тобой план, — прервал он меня. — Не хочешь сбросить пару снэгов в зоне прыжка?

Просить Джориша загнать в симулятор не пришлось. Стартовая заставка сменилась, сдвинувшись на точку атаки. «За спиной» вспухли линии гравитационной напряженности, «намекая» на скорый выход кораблей.

Они будут бояться своей тени…

— Капитан! — Торрек появился на мостике первым. Я видела на «визоре», как зыркнул в сторону Джориша, тут же направившись ко мне.

Встал, как привык, слева…

— Это — не ТЗС, — медленно, вроде как до последнего сомневаясь, качнул головой Джориш.

Я — криво усмехнулась.

Мужские игры…

— Наташа? — Шмальков одним словом перечеркнул весь наносной официоз. Брови сошлись к переносице, но смотрел он не на меня, куда-то за зону визуализации.

— Капитан, «Тсерра», — успел Дальнир, дав мне еще несколько мгновений.

Если бы они могли хоть что-то изменить…

— Поговорим о предательстве? — подняла взгляд на Шураи. Довольно прищурилась, глядя, как Дарил, там, в командном «Тсерры», передвинулся за спину тарса.

— Капитан?! — подался вперед бывший дарон. Демарш демона его нисколько не испугал.

— Тебя это тоже касается, — резко обернулась к Торреку.

Тот не дернулся — я и не рассчитывала, но вектор борьбы, которую незримо вел с Джоришем, сместился, вбив свой наконечник в его же грудь.

— Капитан? — появившийся Слайдер застыл на платформе телепортатора. За ним — Стас…

На устроенный мною «расстрел» мало походило, но это если по форме, а вот по сути…

— Дальнир, к каким аорам принадлежат ардоны? — намекнула я, что немедленной расправы не предвидится.

— Судя по обводам…

— Сборная группа, — не дал ему продолжить Торрек. — Вот этот, — протянул он руку в сторону нижнего правого сектора, ардон Дерхаи. Этот, — его ладонь поднялась чуть выше, — Сдильмы… — Он замолчал, так и не назвав третьего имени. Повернулся к Слайдеру.

Тот подошел, остановился рядом с домоном:

— У головных ардонов семь коммуникационных блоков. Здесь — стандарт.

— И в охранении одни СиЭс, — с той стороны экрана подал голос Шураи.

На меня ни один не смотрел…

— А если попытаться сесть на канал связи и…

— Демоны нас подери! — перебил Торрека Слайдер. Сделал шаг вперед… — Да это же ПТАРС, командная тройка! И — РЕГОН, блок системы дальней связи.

— Стапель тебе в…! — чтобы не сорваться на что-нибудь более… прямолинейное, «проглотил» окончание Дарил. — Вот это…

— Я ведь правильно понял, что мы наткнулись на штаб домонов? — равнодушно, резанув контрастом по ушам, уточнил Аронов.

— На штаб группировки, — тоже достаточно отстраненно поправил его Торрек. — Капитан, что будем делать?

Вопрос был хорошим. А ответ?!

Отвечать не пришлось, Судьба опять взяла за труд все решить за нас:

— Капитан, — голос Дальнира отдавал… истерикой, — фиксирую вызов «Эссанди». Всем, кто меня слышит…

Даже не точка в сомнениях…

Приказ, который мы обязаны были выполнить…

* * *

Полоска света скользнула по полу, забралась на кровать, проложив дорожку по одеялу, подобралась к маленькой ладошке и замерла, боясь потревожить спящую девочку…

— Она тебе на столе послание оставила, — сипло прошептал за спиной Злобина Волгин.

Тут же отошел, закашлялся…

Боты справлялись… Нивелировали перепады температур, частично брали на себя усталость, перехватывали перегрузки, когда пилоты внеатмосферников от «а» до «я» выполняли приказ: «Как можно быстрее!». Перерабатывали тонны кофеина, согласованных с медиками тонизаторов, обещавших ясность ума и бодрость тела смесей от местных умельцев. Они даже частично сбивали тоску… Не по Родине — той у них была целая Галактика, по женщинам, на которых просто не хватало времени.

Боты справлялись… И только с восстановлением сорванного криком голоса все оказалось значительно сложнее. Не успевали.

Адмирал оглянулся, сетуя, качнул головой… И ведь предупреждал…

Впрочем, у самого по-другому в последнее время тоже не получалось.

Решив, что разберется с подполковником позже, вошел в комнату. Особо не таился — Анхелия, как все дети ее возраста, спала крепко, но осторожность давно была вбита на уровне рефлексов, так что каждое движение выглядело не столько сдержанным, сколько аккуратным, взвешенным.

То, что Волгин назвал посланием, действительно лежало на столе, прижатое ботинком. Из того самого, подаренного Штормом штурмового комплекта.

Освещение было слабым, но сканер командного дал возможность рассмотреть рисунок во всех подробностях. Он, сама Хеля, приблудная шавка по кличке Рекс и адмирал Ежов с двумя гирями на заднем плане.

Особенно впечатляюще смотрелись Ежов и Рекс. Один был большим, основательным, второй — злобным, что действительности абсолютно не соответствовало.

Усмехнувшись — сообщение адмиралу от О-два ушло «на автомате», вернул ботинок к его стоявшему на полу собрату. Поправил одеяло, перевел терморегулятор на несколько делений вверх. Экономить энергию он мог на себе, на ней…

Вроде и мужик, да и звание соответствующее, но перед нуждой заботиться о ком-то спасовал, как салага.

— Не ты один, — понимающе хмыкнул Волгин, когда он прикрыл за собой дверь детской спальни. И ведь на лице никаких подсказок, но цепляли друг друга без слов, на одном зверином чутье.

— Самый умный, да? — «нахмурился» Злобин, свел брови к переносице. В душе что-то шевельнулось откливаясь на отработанную мимику, но где-то там… под самым нижним слоем. Да и робко, словно пугаясь собственной смелости.

Волгин общения в подобном стиле не поддержал, подал контейнер с поздним ужином, потом протянул ложку:

— Оцени.

— Ликрай? — открыв крышку и втянув в себя многослойный, насыщенный пряными нотами аромат, поинтересовался Злобин.

Если бы не шефство самаринян с их принципиальным отношением к… правильной пище, сидели бы на одних концентратах и питательных смесях. А так, время от времени баловались, без особых возражений со стороны организма привыкая к экзотике.

— Позавчера прибыл его новый помощник, — уточнил Волгин. — Теперь уже и не знаю, к кому напрашиваться в гости, — добавил не без иронии.

— А самому научиться? — предложил Злобин свой вариант. Про помощника не пропустил — курьерский в сводке значился, но к нему прямого отношения не имел. Задачи их и акрекаторов стыковались плотно, но без полной ассимиляции служб.

Волгин окинул его задумчивым взглядом, качнул головой:

— Дублера я все-таки вывел на особый контроль. Вроде и в графике, но на самой грани. И все по мелочи, по мелочи…

— Потому и сипишь? — кивнул Злобин, уловив то, что осталось «за кадром».

Дублер — вторая, автономная цепочка генераторов защитного поля, которую встраивали в собранный из транспортов тарсов внеорбитальный лагерь для беженцев. Срок сдачи еще не «вчера», но начальство уже давило, требуя от СБ поставить на объекте «готовность».

Злобин отбивался, прикрываясь жесткими инструкциями. Воронов тоже был настроен категорично — пока не будут уверены в полной безопасности ни один гражданский, не имеющий отношения к функционированию базы на ее палубах не появится, но и тот, и другой прекрасно понимали, что подобная упертость будет работать только в рамках установленного для запуска срока. А он приближался, с каждым днем делая их позицию все слабее.

А там… И саботажем не назовешь, но мысль, что не без умысла, уже свербила.

Прежде чем ответить, Волгин прихватил со стойки второй контейнер, рывком сдернул крышку, вдохнул, закрыв глаза.

Проявившееся на лице блаженство было таким заразительным, что Злобин не сдержался и вновь втянул в себя аромат незнакомого блюда.

Желудок свело голодом, рот наполнился слюной, словно напоминая, что в последний раз какое-то подобие еды он забрасывал в себя часов десять тому назад, кадык дернулся, вычерчивая кривую будущего глотка.

— Провокатор… — как-то незаметно уничтожив половину, проворчал он. Стрельнул взглядом на довольного Волгина — главное, вовремя сместить акцент, чтобы вновь не скатиться в неторопившиеся сбегать вопросы, поднес очередную ложку ко рту и… отставил все на стол: — Кучеренко!

— Кучеренко? — задумчиво переспросил Волгин. Тоже избавился от контейнера, прошелся по крошечной кухоньке, в которой они находились.

Шесть шагов в одну сторону, столько же в другую.

Им — хватало, даже когда набивались так, что не протиснуться.

Подходили по одному, когда наступало время укладывать Хелию спать. Если Злобин был в пределах досягаемости, что случалось чаще всего, то занимался этим он сам, ценя мгновения непрочувствованного, но четко осознаваемого счастья. Когда, как в этот вечер, не получалось, роль отца взваливали на свои плечи Волгин или Ликрай, шутливо называя себя исполняющими обязанности.

Позже подтягивались и остальные. Заваливались, втискиваясь в свободные углы и уголочки, вытаскивали планшеты, поднимали внешки…

И неважно, что тесно — было в этой сплоченности то самое, чего они сами себя лишили, сделав выбор между службой и нормальной жизнью. Пусть не тихое, не уютное, но все равно семейное… не единство — единодушие.

— Как вариант Ракселевского Бэйкара? — уловив аналогию с вездесущим приемным сыном главы акрекаторов, остановился он напротив адмирала. Кивнул появившемуся Ликраю, проследил взглядом, как тот сбросил плащ на пристроенную у самой двери стойку.

— Это вы о ком? — потерев ладони друг о дружку, поинтересовался тот. Тут же потянулся к термосу с заваренным глостом.

— О Ванюше Кучеренко, — сипло хохотнул Волгин. Мгновенно соориентировался, подставив кружку под струю темного, пахнущего травой и ягодами напитка.

Ликрай недоуменно посмотрел на адмирала. С капитаном из службы обеспечения был знаком. Невысокий, всегда какой-то помятый, неопрятный, да еще и всем недовольный. Дело свое знал, этого не отнять, но на фоне других офицеров Союза выглядел весьма невзрачно.

Злобин с удовлетворением любопытства не торопился, разглядывая не самого жреца, а его примостившуюся на стене тень. Волгин тоже молчал, лишь посмеивался, шумно прихлебывая горячий глост.

— Я о чем-то должен догадаться сам? — невозмутимо уточнил Ликрай. Наполнил свою кружку, щелкнул фиксатор термоса.

Злобин устало потер переносицу, вздохнул, бросив взгляд на веселившегося подполковника, и уселся на табурет, уместившийся между набитым концентратами шкафом и столом. Прикрыл глаза, вспомнив почему-то о баньке Воронова… Сейчас бы расслабиться, подставить уставшее тело под распаренный веничек…

— Он из ваших? — выбил его из мечты отстраненный, без малейшего намека на удивление, голос Ликрая.

— Хуже! — теперь уже ржал Волгин. С учетом сорванных голосовых связок звучало довольно грозно. — Он из контролеров. Тех, кто по снабжению. Порядок и учет!

— И чем это может помочь дублеру? — Ликрай флегматично ополовинил кружку.

— На базе, откуду мы его сдернули, Кучеренко называли «господин инструкция». От точки — до точки. До единицы… — закруглил тему Злобин. — Залезет во все дыры, пересчитает все до последней клепки. Если там есть проблемы…

— Страшный человек, — перебил его Ликрай. Смотрел спокойно, с толикой равнодушного превосходства, свойственного жрецам полного посвещения. — И много у вас таких?

Волгин поперхнулся, закашлялся. Акрекатор подошел, забрал кружку из дрожавшей руки подполковника, переставил на стол. Подмигнул Злобину, замахнулся, собираясь двинуть…

— А вот это уже лишнее, — довольно улыбаясь, перехватил его запястье Волгин. — По Кучеренко вариант интересный, — продолжил он уже другим тоном. — Свяжусь с обеспечением, чтобы устроили внеплановую проверку. Инструктаж проведу сам…

— Инструктаж проведет Кэр, — Ликрай не дал закончить и Николаю. — Ты слишком на виду, а она…

— Она? — Злобин перевел взгляд с одного на другого.

Чутье подсказало, что речь шла о том самом помощнике — остальных он просто знал если не лично, то хотя бы по именам, но без полной уверенности.

Появление женщины подобного ранга у них…

Впрочем, в свете высказанных им же претензий, все выглядело вполне логично. Как профи прошлый устраивал всех — других сюда просто не присылали, а вот как человек…

И не важно, что человеком он не был. Искалеченные, поломанные судьбы… Они могли простить все, что угодно, но только не черствость!

Ответа Злобин не дождался, сдвинувшаяся в сторону дверь впустила сразу двоих.

С одним было все понятно — майор Лютый, заместитель, как и Волгин. Со вторым…

— Господин адмирал… — второй… вторая откинула фиолетовый капюшон, посмотрела на Злобина, как-то сразу выведя квадрат, в котором он находился, в перекрестье своего внимания, — акрекатор Кэр Иарель. Храм Предназначения. Жрец высшего посвящения.

Сбросила плащ, — Лютый без малейшего неудовольствия подхватил, повесил на стойку, — подошла ближе. Дождавшись, когда Злобин поднимется, склонила голову.

Как только вошла, показалось, что брюнетка, теперь стало ясно — темная шатенка. Глаза, как и у многих на Самаринии, серые, почти черные. Рост выше среднего, но все-таки ниже не очень высокого Злобина. Форма фигуру не скрадывала, но и то… женское, напоказ не выставляла, делая правильные акценты. На уравновешенности, уверенности, готовности к действию.

— Злобин. Борис Николаевич, — протянул адмирал руку.

Она оглянулась на Ликрая — тот сделал вид, что не заметил замешательства, с некоторым колебанием подала свою:

— Иарель. Кэр.

— Вы хорошо готовите, — Злобин, чтобы не смущать излишним вниманием, лишь чуть сжав, отпустил чужую ладонь, вновь устроился на табурете.

Не только субординация — пока не сядет, остальные так и будут «держать фронт», но и связанная с небольшой площадью кухни целесообразность. В забитом в угол варианте он воспринимался более компактным.

— Это не единственное мое достоинство, — ровно ответила она, заняв место у стола, на которое взглядом указал Ликрай. Посмотрела на термос… Лютый с услужливостью опоздал, уступив самаринянину. — Господин адмирал…

— Борис Николаевич, — поправил ее Злобин. — Здесь и без формальностей тесно.

Кэр сдержанной улыбкой дала понять, что оценила шутку, приняла поданную Ликраем кружку:

— Борис Николаевич, — она обняла ладонями кружку, на миг тепло… уютно зажмурилась, — а я ведь с плохими новостями.

Злобин кивнул, потом поморщился…

И ведь дернуло, когда она представлялась… не так, чтобы сильно, но вот это, чуть более напористое… Храм Предназначения… не пропустил.

— Кэр — специалист по сумеречным матрицам. В том числе — сухлебам, — Ликрай остановился у нее за спиной. — Были у меня подозрения…

— Насколько я понимаю, — оборвал его Злобин. Бросил короткий взгляд на дверь в детскую спальню — надежда на тихий вечер не оправдалась, тут же вновь посмотрел на сидевшую практически напротив него женщину, — эти подозрения подтвердились.

— Да, господин адмирал, — она ничем не дала понять, что обеспокоена этим моментом. — В трех поселках из пяти, в которых побывала за эти дни, я ощутила присутствие сухлебов. Причем, весьма сильных.

— И чем это нам грозит? — Волгин с места не сдвинулся, но подобрался, словно прямо сейчас и в бой.

— Большими проблемами, — ответила она без улыбки. И повторила, обращаясь уже к Злобину: — Очень большими проблемами.

Что ж… ничего другого Злобин и не ожидал.

Как раз для того они здесь и находились, что бы решать… большие проблемы!