Центральный зал, да четыре из шести колонн, окружавших когда-то замерший в равновесии шар…

Ильдар отвел взгляд от узкой расщелины в камне. Один из немногих полностью сохранившихся сегментов, да и тот испещрен нитями морщин.

С некоторых пор он не любил бывать там, где древность продолжала цепляться за существующую реальность, заявляя на нее свои права… Прах… Стоило дать волю, и гниль начинала расползаться, норовя порвать настоящее на лоскутки давно истлевшего прошлого.

— Второй модуль подключен…

— На первой петле последняя тройка не закрыта. Если не перехватить контроль, контур рванет, потянув за собой цепную реакцию…

— А если все-таки зайти с перемычки? Поддержка Хранителя…

Он не слушал, но голоса пробивались сквозь завесу отстраненности, тянули к себе, уговаривали не помнить и… сдавались перед тем, о чем и захочешь, но не забыть.

Богиня вновь потребовала сделать свой выбор, определив цену для каждого, кто был дорог.

Кайри. Дочь. Брат. Весь мир, которому по ее воле предстояло либо сгореть, либо.…

Чтобы выжить, они должны были серьезно постараться.

— Перед схемой символ жесткости, — Ордан с той стороны площадки поднял с наручного комма внешку, вывел на нее расшифрованные Джоришем записи. Задумчиво зарылся пальцами в и без того взъерошенные волосы… — Еще бы понять, о чем говорит…

Знаки, ставшие мертвыми письмена, цифровые коды, выстроенные в чужом, не их порядке…

Но это — там, где Марьям протягивала руку к вложенным друг в друга четырем треугольникам, здесь же все напоминало нераскрытую тайну, которая манила, щедро раздавая обещания и.…

Выполнит ли хоть одно?!

Цепочка из пятидесяти двух Альдоров, несколько разбросанных по Галактике петель, соединенных для баланса в грозди по три базы в каждой. Чуть больше половины из того, что когда-то было создано артосами. Ошметки стройной системы, но и они могли изменить судьбу их мира — не только ремонтные и заправочные базы, но и комплексы слежения и защиты, способные вести сектора с несколькими планетарными системами.

Мощная коммуникационная система с возможностью мгновенной передачи данных…

Это — в идеале. А по факту…

Активация Альдора в секторе Хараба была случайной, из тех, когда все по воле Судьбы. Инициация Хранителя — совмещением уже двух столь же непредсказуемых факторов, повторить вряд ли удастся. Все, что им оставалось — описанный предками путь. Вывод в режим предактивации, восстановление информационных связей и лишь затем полноценный запуск…

Долго. Опасно. Но…

Это оказался тот самый вариант, когда самый плохой выбор лучше, чем его полное отсутствие.

— Третий модуль подключен. К подаче напряжения готовы…

Риман дождался, когда офицер выйдет из терминальной зоны, покосился на Ордана и Марьям… для личного слишком близко, но вопрос все-таки задал:

— Тебя не потрясывает?

— Уже нет, — Ильдар отвел взгляд от трещины — в возникшей ассоциации с линиями на ладони было что-то от обреченности, качнул головой. Потом обернулся, посмотрев наверх: — Ей не стоило приходить, да разве запретишь…

Мария стояла на верхней галерее. Капюшон плаща скрывал лицо, но Ильдару не требовалось видеть, чтобы знать, каким было его выражение. Спокойная отрешенность и запредельная готовность.

Бывший старший навигатор старховского эр-четвертого, шедшего уравнителем конвоя к гибнущему Штанмару… Для понимая ее характера одной этой подробности из той, другой жизни его кайри, было вполне достаточно.

— Не стоило, — машинально согласился Риман, — но это — ее решение.

— Тогда почему ты злишься? — тут же «поймал» его Ильдар.

— Считай, что квиты, — равнодушно бросил старший Исхантель, не закончив своей мысли.

Элизабет тоже имела право…

Их предназначением было каждому нести свою ношу…

Ложь самому себе выглядела отвратительно! Познав, как это, когда вместо одного сердца бьется два, вновь ощутить одиночество было невыносимо.

— Красиво… — неожиданно произнес Ильдар, закинув голову назад.

Риман, вздрогнув, проследил за взглядом брата… Над метеорологическим куполом, прикрывавшим Храм, шел дождь. Капли падали не невидимую глазом кисею, «искрили», рассыпаясь задорными звездочками, цветными струйками стекали вниз, превращая полусферу в одну сплошную радугу…

Вода, как символ жизни, сродни благословению Богинь, но…

Это «но» стучало звонко. Билось по панелям каменной кладки полуразрушенного во время Смуты Храма Судьбы, по испещренной его язвами поверхности окружавшего развалины озера, отсчитывало ритм для уходящего времени…

— Что тебя тревожит? — посмотрел он на Ильдара.

— Все! — опустив голову и твердо глядя на него, коротко бросил эклис. — Мы не готовы!

— Во мне кровь Исхантелей, — Риман не стал спорить с очевидным. Они действительно не были готовы…

Ни вчера, ни сегодня…

Никто из них не мог гарантировать, что это произойдет завтра.

— Это меня и пугает, — на этот раз ровно отозвался Ильдар, понимая, что проснувшийся в них дар Триединой в этой ситуации мог сыграть как «за», так и «против». — Я могу тебя попросить…

— Не рисковать собой? — с тем внутренним спокойствием, которое отличало принятие, не то спросил, не то закончил он за брата. — Нет, не можешь, — ничем не выдав того, как похолодело на миг в груди, ответил сам же: — Второй попытки не будет, если не удастся предактивировать с первого раза, Альдоры, как систему, мы потеряем.

— На все воля Судьбы…

Риман дернулся на голос…

Ордан продолжал смотреть на висевшую перед ним внешку… Не мальчишка, но еще очень молод. Это если сравнивать с ними, а если судить по пройденному пути…

Возрожденный! Жрец, сумевший максимально развить свой дар в границах созданной им же личности…

В истории Самаринии таких было немного.

— Это едва ли не первый раз в жизни, когда ритуальные слова не вызывают во мне отклика, — горько, совсем по-человечески протянула Марьям, успевшая обойти терминал и замереть с другой его стороны.

Не четверо — трое и один.

Богини являли свои лики, смещая акценты, путая причины и следствия, выставляя их на ту точку, с которой когда-то все началось и… закончилось.

Судьба. Выбор. Предназначение.

Ни милости. Ни милосердия. Все, что им оставили — несколько секунд до мгновения, когда станет поздно.

— Четвертый модуль… Готовность…

— Подключение внутреннего контура…

— Если что… — Риман вновь посмотрел на брата, положил руку ему на плечо.

Забивая несказанные слова на разные голоса завыли сирены, на двадцати семи стойках, очерчивающих периметр центральной площадки зала, вздулись черные шары…

— Правительство Союза дало разрешение на ваш брак…

Ильдар даже не попытался перекричать вакханалию звуков, но Риман «услышал», кивнул, что понял. Не то, что было сказано, что осталось, укрывшись словами.

Он не просто должен был дойти до края… обязан вернуться.

Вот только…

Только — не было! Лишь слова, которые давно определили их путь…

Васай твоему пути, лиската!

И — память, в которой капля отравленного вина, освобождая их для будущего, стекла по подбородку деда, да тяжелым гулом прошлась под сводами не этого — другого Храма, пришедшая за ним смерть.

Риман отступил первым. Взгляд отвел — тоже. Резко развернувшись, подошел к одному из трех блоков, на котором уже лежал ритуальный кинжал. Приказал четко, кинув на кон все, что у них было:

— Всем покинуть терминальную зону… Начать отсчет со ста…

Шары рванули темной сеткой, плотно перекрывая периметр… Вспыхнули прожектора, уложив полосы света к их ногам…

Когда-нибудь об этом моменте потомки скажут, что они делали историю…

До этого времени им было точно не дожить…

— Сорок шестой встал… — голос Марьям звучало слабо, на полувздохе.

Впрочем, теперь уже не только у нее. По лицу Ордана, взявшего на себя скачок перехода с четырнадцатого на шестнадцатый, несмотря на работу охлаждающих установок, тек пот.

— Зафиксирован, — выдохнул Риман, отнимая руку от тут же ушедшей вглубь терминала консоли. Отступил на шаг, медленно выдохнул, расслабляя закостеневшие мышцы. — Тридцать секунд.

Для восстановления слишком мало, если только считать передышкой…

Из пятидесяти двух, с учетом прорех, «подняли» тридцать девять. Больше, чем половина…

Расслабляться было рано. Предактивированный Альдор, как граница между сном и явью, воплощенный в реальность парадокс контроля. Малейший дисбаланс… не мысль — ее отголосок, не эмоция — лишь мелькнувшая память о ней, не чувство — признание, что они существуют, и тысячи лет пребывающее в небытие сознание взорвется, разлетаясь информационными осколками вложенного в него момента развития.

О том, что будет после этого, говорить не стоило… Все упиралось в одно-единственное слово… Ничего!

— Двадцать пять… — он размял пальцы, пошевелил плечами…

До Хранителя еще одна база, потом… не легче, просто по-другому. Сформированная под влиянием людей искусственная личность должна была взять на себя самое сложное — балансировку, оставляя им внедрение основных рабочих кодов.

Тоже не так, что бы просто, но всего лишь филигранная точность.

— Сорок девятый, выход из петли сектора скайлов. В разрыве два Альдора первой тройки. На панели символ изменений. Возможно, попытка обособленной активации. — Голос Марьям, зачитывающей параметры следующей базы, звучал монотонно, без малейшего намека на собственное «я».

— Пятнадцать…

— Вход с трех точек. Параметры…

— Десять… — еще один медленный выдох. Вдох… вытесняя из себя все, что оставалось за черной сеткой защитного купола.

— Пятидесятый. Сектор Хараб. Тройка Хранителя…

— Три… — Риман шагнул к терминалу, вытянул руки вперед… Ордан и Марьям отразили его движение.

Когда консоль легла под ладони, закрыл глаза, концентрируясь на навершии своего кинжала, яркий свет которого пробивался даже сквозь опущенные веки.

— Один… — закончил четко, связывая их троих ментальной нитью. — Вход!

Она навалилась сразу… собранная в точку Вселенная… Пробила, разорвав устоявшиеся связи, качнулась… вместе с тем, чему не было названия…

На неизмеримое долгое, но столь же быстротечное мгновение замерла, давая поверить, что позволила себя укротить и… взвилась, вздыбилась, прорываясь бита-вихрями…

— Попытку обособленной активации подтверждаю, — откуда-то… из-за горизонта донеслось до него скрипуче… — Ошибка в структуре матрицы… Срыв точки Омега.

— Держим… — глухо выдавил он из себя. Не слово, и даже не мысль — просто состояние, в котором невозможно сдвинуться, отступить…

— Признаки разрушения эктонной сети…

— Держим… — «повторил» он, продолжая «сворачивать» взбесившийся конус.

Не ради себя… Не ради них… Ради нее…

— У меня никогда не будет детей…

Она стояла спиной к окну, но он… видел, как там, в отражении, Элизабет прикусила губу. Не сдерживая слезы… пытаясь не дать вырваться осознанию, перед которым поставил ее вердикт медиков.

Еще день назад все было не так. Сегодня…

— Вероятность этого высока, но…

В отличие от нее, он — знал. Еще там, на Эстерии, вырывая из рук Скорповски, он уже чувствовал искажения в ментальной матрице.

Мог ли изменить? Мог! Перечеркнув ее будущее и лишив возможности вернуться в Союз.

— Но?! — она развернулась резко… Смотрела пристально, скользя взглядом по лицу, «читая» то, что он и не собирался скрывать…

— Ты… — она сглотнула, отступила… упершись в подоконник… — Ты…

Говорить, что шансы у них еще есть, он не стал… Бессмысленно! Вряд ли она хотела его слышать…

— Цепная реакция!

— Всем покинуть контур!

Это был не его приказ… Ильдара!

Думать — нельзя… каскад искажений нарастал, с трудом поддаваясь контролю…

Не думать…

— Покинуть контур! — жестко бросил он, не вспомнив — воссоздав разговор с Джоришем.

Говорил тот не с ним — с Валентиром, но Риман стоял достаточно близко, чтобы слышать.

Многое тогда осталось за гранью восприятия, но вот это…

Альдор в предактивации — рождающийся ребенок. Заложенный потенциал, способный пробудиться с первым криком.

«Волна» ударила в сознание, пытаясь смять, растерзать, оставить тенями в многогранности бытия, но тут же стекла, сползла по выстроенной им стене собственного «я».

Но при этом — уже состоявшаяся личность. Полный ментальный каркас с основой из генетической матрицы. В структуре — все способные к реализации закладки. Точка перехода. Раскрытия. Судьба. Выбор. Предназначение.

— Я — остаюсь!

— Покинуть контур! — беззвучно заорал он, ощущая, как натянулась, завибрировала нить, связавшая его с готовым взбеситься Альдором. Запела… тонко… жалобно…

Прощаясь…

… Она стояла на берегу моря… Влажное платье липло к озябшему телу, седые волосы разметал бесчувственный ветер…

Триединая… Собранная из той тяги к несбыточному, которую могла утолить лишь женщина…

Та, единственная…

Могла… Лишь на время!

В основе — ужас и боль. Если не добавить третью составляющую — любовь, собранную воедино из реакций тела, ментальной и эмоциональной компонент, получаем искажение в дальнейшем развитии. В варианте Альдора основополагающим фактором является принятие. Состояние равновесия, идеальное положение для будущего толчка.

Глаза больше не видели — вокруг была чернота. Она укоряюще вздыхала, сетовала, вспоминая все, что не сделано… упущено…

… Правительство Союза дало разрешение на ваш брак…

Ему нужно было равновесие, но вот его-то и не было… Привычная выдержка расползалась… рассыпалась… сдаваясь перед ударами неструктурированной мощи пытавшегося осознать себя разума…

— Внимание! Приказ на деактивацию… Отсчет…

Тело предало… Накатившая слабость заставила опереться на консоль, вдавливая… вжимая ее в терминал…

— Десять… восемь…

Сердце захлебнулось дотянувшимся с другого конца Вселенной холодом…

— … шесть…

— Риман! Мать твою…! Только попробуй сдохнуть…!

Наверное, именно этого ему не хватало… Злого! Отчаянного! Не оставляющего выбора, но возвращающего веру!

… Она стояла на берегу моря… Влажное платье липло к озябшему телу, седые волосы разметал бесчувственные ветер… Но она улыбалась, глядя, как исчезает на горизонте точка и зная… придет день и они вернутся…

Сил больше не стало, если только спокойствия. Принятия, того самого мимолетного равновесия, с которого все однажды началось и…

Судя по оборванному обратному отсчету, этому многоточию еще не скоро предстояло стать последней точкой…

* * *

Два с половиной месяца войны.

Пять, как не стало Искандера…

Память не стерла родного лица, но сделала прошлое с ним зыбким и нереальным.

Глаза защипало, но слез не было. Мертвое сердце не умело плакать…

Индарс сказал… не лишай себя жизни… Наверное, желал лучшего, но…

Протяжно выдохнув, вывела на экран следующий рапорт. Ягомо оказался удачным приобретением, но спихивать на него все свое шебутное хозяйство, я не собиралась.

Сводка по раненым… Четверо тяжелых, еще девять вернутся в строй в течение суток. Все на борту «Нарото», где временно разместили и большую часть экипажей.

— Капитан, позволишь?

Завизировав заключение медиков по Гарни — техник с «Хаишы» оставался на «Корделии», дала команду открыть дверь. Избавиться от Дарила иногда бывало очень трудно. Я это хорошо знала.

— Извини, капитан, — демон ввалился в каюту не один, с Торреком, которого держал за шкирку.

Осмотрелся… четко разделив взглядом отсек по квадратам.

— И сколько раз его… убили? — оценив потрепанный вид домона и пропустив продемонстрированный мне специфический профессионализм, «наивно» поинтересовалась я у Дарила.

Демон на вопрос не ответил. Толкнул Торрека ко мне, грозно прорычав:

— Ну?!

Тот машинально сделал пару шагов. Замер, не закончив следующего. Стоял так, что и без слов понятно — с места он больше не сдвинется.

— Еще интереснее… — протянула я, вынужденно поднимаясь из-за рабочего стола. Чутье, демоны его задери! — Я что-то пропустила?

Меня вновь проигнорировали. На этот раз — оба.

— Капитан… Извини… — поморщившись, дернул головой Рок.

Посчитав, что это и есть… самое главное, пока еще мягко поинтересовалась у Дарила:

— И за что он сейчас извиняется?

— Он не имел права лезть в твою жизнь! — зло рявкнул демон. — Салага еще! Сосунок!

— Вот как?! — хмыкнула я. Смотрела не на Торрека — с этим было все ясно, на Дарила. — А тебе, значит, можно? — насмешливо улыбнувшись, уточнила я.

Сейчас бы выставить обоих за дверь…

Мысль потянула за собой другую, в которой участников этого фарса было значительно больше, чем двое. Чтобы уделать так домона, надо было постараться.

Нет, демон с ним справился бы и сам, но… последствия. В том, что я видела, силы точно оказались неравными.

— Где Тарас? — обойдя Торрека по дуге, остановилась я напротив Дарила.

— С Джастином, — процедил тот сквозь стиснутые зубы.

— А Джастин? — не задержалась я со следующим вопросом.

— Капитан, не стоит, — подал голос, оставшийся у меня за спиной Торрек. — Я действительно не имел права…

После появления домона Джориш ушел не сразу. Лениво, вальяжно прошелся по командному. Задал несколько технических вопросов, связанных с погружением. И ведь никакой натяжки, в его исполнении это выглядело даже не заинтересованностью — увлеченностью, и лишь после этого, уточнив, нет ли у меня желания протестировать идею прямо сейчас и получив в ответ категоричное «нет», покинул борт.

Торрек, заявив, что кое о чем забыл, последовал за ним…

Я могла остановить, но не стала. Мужские игры…

Воспоминание об этом моменте содрали остатки самообладания:

— Молчать! — глухо выдохнула я. Когда демон вопреки приказу попытался объясниться, «рвануло» окончательно: — Вон! — проревела я, не отойдя — буквально отскочив в сторону. — Оба!

Выполнили беспрекословно. Торрек — первым, Дарил задержался на миг… посмотрел на меня, потом решительно перешагнул через порог.

Гордый… Несломленный…

Возникшая ассоциация неожиданно сорвалась с губ смешком. Судя по всему, я еще и осталась виноватой.

Вернувшись за стол, пододвинула планшет. Очередной рапорт, теперь уже о техническом состоянии кораблей. Последнее контрольное время — два часа назад…

Полная готовность по шести. «Дальнир». «Тсерра». «Майори». «Хаиш». «Рокси». Замыкал список все еще безымянный четыре-два-нуль… По «Эксани» — прогноз четырнадцать часов. По оставшимся — открытая карта, способная задержать нас на «Корделии» дольше, чем заявленные двое суток.

Возникшая при этом мысль отдавала паникой.

Спустя пять с половиной часов после начала совместных учений, из моих «в строю» оставались лишь четыре экипажа, да и те…

Джориш предложил бросить группу на прикрытие основного направления, что означало их безоговорочную и достаточно скорую «гибель». И хотя я была не согласна, считая, что принцип: раньше выбьют из командной игры, раньше отправятся отдыхать, в данном случае мог не сработать, настаивать на своем не стала. Мол, начальство на то и начальство, чтобы ему было виднее.

Реальность доказывала, что права оказалась я. Парни вымотались не настолько, чтобы расползтись по каютам.

— Капитан, позволишь?

Я вздрогнула — хватило одного раза, чтобы начать бояться короткой фразы, но увидев на информере лицо Стаса, слегка расслабилась. Медик всегда отличался рассудительностью, да и о собственном состоянии пора было узнать.

— Горит или может подождать? — встретив благодарным взглядом, поинтересовалась я, когда он вошел в каюту.

Что порадовало — один.

— Не горит, — устраиваясь в кресле, на которое я указала, заверил меня Стас. — И не надо на меня так смотреть, — несколько удивив, бросил вдруг резко. — Я — в порядке.

Говорить, что оценивающим мой взгляд вряд ли был, я не стала. Захочет — скажет, по какому поводу дергается, а лезть в душу…

Восемь стандартов вместе кого угодно научат обходить острые углы.

— В порядке — значит, в порядке, — кивнула я довольно миролюбиво, тут же вызвав капитана «Эксани». На его идентификаторе горел зеленый. — Лайхи!

— Здесь, капитан, — едва ли не мгновенно отозвался он. Если судить по сбитому дыханию и слишком уж звонкой тишине в качестве фона, с остальными… «убитыми» травили анекдоты.

— У тебя одна минута. «Стрэк» или четыре-два-нуль?

— Капитан… — растерянно протянул он.

Что ж… повод впасть в прострацию был весьма серьезным.

— Время, Лайхи. Время! — оборвала я его. — Сорок пять секунд. Сорок…

Стас хмыкнул и… расслабленно растекся в кресле.

— Двадцать пять…

— Капитан… — едва ли не жалобно протянул старх. — Ты…

— Знаю, — вновь не дала я ему высказаться. Подмигнула Стасу… Тот «успокаивался» прямо на глаза. — Итак, твой выбор?

— Сволочь ты, капитан, — тяжело вздохнул Лайхи. Показалось, что не один вздохнул, а вместе с группой поддержки. — «Стрэк»! — после драматической паузы все-таки выдавил он из себя.

— И почему я в этом не сомневалась? — хохотнула я и отключилась.

Отказаться от «Стрэка»? Да, его «Шойли» — хорошая модификация, но все равно три четверти. И арх великолепен, но… чужой. Сыграть «на слабо», прикрыть им принятое уже давно решение — да, вполне, а вот чтобы перетащить на него свой экипаж — очень даже сомнительно.

А вот полноценный средний, да еще и новейшей разработки…

Я бы точно не устояла.

— Ну а теперь — ты! — скорее оскалившись, чем улыбнувшись, я вновь отодвинула я от себя планшет. — И что это было?

— Токсический шок, — не задержался с ответом Стас. — Я с поддержкой добавил короткие боты. Пока была на адреналине, они держали, а как только…

— Вообще-то я спрашивала не об этом, — хмыкнула я. Что бы Стас, да не поймал подоплеку вопроса…

— Из последствий — небольшая утомляемость в ближайшую неделю-две. Возможно, агрессивность…

— Стас! — оборвала я, уже почти смеясь. Выглядел он совершенно невозмутимым. — Давай ближе к делу.

— Значит, не возможно, а точно, — вздохнул он, поморщившись.

А взгляд… Все они у меня были… кошачьей породы.

— Агрессивность, говоришь… — медленно поднялась я. Наклонившись чуть вперед, уперлась руками в стол. — Стас… лучше не зли меня…

— Договорились! — рывком сорвался он с кресла. Подошел ближе, «отзеркалил» мою позу. — Я — твой медик… — начал явно издалека.

— Я — помню, — кивнула в ответ.

— И я должен… — он замолчал, продолжая пристально смотреть на меня. — Демоны тебя… — выругался, выпрямляясь. — Раньше было проще.

— Раньше, это до Искандера? — следуя его примеру, глухо уточнила я.

И ведь знала…

— Я помню твои принципы. — Он «дернулся», отошел от стола, постоял, качнувшись с пятки на носок и обратно. — Да нам плевать, — Стас развернулся резко, порывисто, — кто это будет! Лишь бы ты улыбалась! Хоть иногда!

И что хочешь с этим, то и делай…

Сейчас бы в бой…

— Ты Торрека осматривал? — после короткой паузы поинтересовалась я. Нет, не уходила от темы — Стас не заслужил подобного отношения, просто давала себе возможность подобрать слова, способные объяснить то, что чувствовала.

— Он — домон. Повышенная регенерация, превосходная выносливость… Чтобы его угробить, нужно что-нибудь посерьезнее трех противников.

— Все-таки трех… — кивнула я задумчиво. — Тарас и Джастин?

Стас усмехнулся, качнул головой:

— Тарас и я. Хотел еще Валечка, но ему пришлось держать рвущегося в драку Костаса.

— А Джастин? — слегка подправляя свое представление о произошедшем, уточнила я.

— Джастин назвал нас берхурами и отправился вместе с Карином и близнецами к самаринянам.

Берхуры… На ослов эти твари были мало похожи, но упрямства… не занимать.

— Значит, я ошиблась, — угрюмо протянула я. Хмыкнула… — Обидно!

— И это все, что тебя сейчас беспокоит? — нахмурился Стас, вновь возвращая нас к начатому им разговору.

— Нет! — этот мой ответ прозвучал довольно холодно. — Да, эрари Джориш мне интересен, но…

— Таши, ты — дура! — твердо произнес Стас, не отводя от меня взгляда. — Каждый из нас может погибнуть. Сегодня. Завтра… Пусть хоть крупица… не счастья, так удовольствия. — Он замолчал, похоже, раздумывая, стоит ли говорить о том, что стало причиной замершей между нами тишины.

Торопить я не стала, как и влезать в его монолог со своей репликой…

Да и что нового могла сказать?! О том, что любила… Он и так знал. Что понимала — прошлого не вернуть, пора идти дальше? Это ему тоже было известно. И о том, что став лидер-капитаном, перенесла на всю группу сложившийся еще на «Легенде» принцип своих-чужих. И об ответственности в том ее виде, где переставала быть для них человеком со всеми его слабостями…

— Я пересматривал запись последнего боя, — Стас опустил голову. Усмехнулся… горько, неприязненно. — В какой-то момент показалось, что ты перестала различать грань между осознанным риском и безрассудством. Потом ощущение прошло, а страх остался. Там нам всем повезло. А что будет, если удача отвернется? Не от тебя, от нас!

— А причем тут Джориш?! — несколько нервозно поинтересовалась я.

Ответ знала…

Паскудное чувство. Вроде все правильно, если не касается лично тебя.

Меня — касалось!

— Джориш. Индарс. Торрек. Слайдер. Шураи. Да хоть Таласки! — зарычал он, одарив меня тяжелым взглядом. — Главное, чтобы хоть что-то могло тебя остановить, когда начнешь срываться!

— А вы?! — я тоже «завелась», перейдя на повышенные тона. — Вы, значит, удержать меня не сможете?! Ты?! Дарил?! Ангел?! Костас?! Юл?!

— Мы?! — зло хохотнул Стас. — Да мы рванем за тобой, потому что отморозки! Потому что разодрать нас на части уже невозможно! Ты! Мы… — он поперхнулся воздухом, сглотнув все остальное. Сжал лоб ладонью… до белых отметин на коже. — У тебя дважды останавливалось сердце. Первый раз еще на «Дальнире». Второй уже на «Нарото». И это было…

— Капитан, — не дав ему продолжить, по громкой вызвал меня Дарил, — эрари Джориш просит тебя прибыть на борт крейсера «Ирхачи-один».

— Просит или требует? — хрипло уточнила я, догадываясь, что вот эти мгновения откровений Стаса еще долго будут стоять у меня перед глазами.

— Просит, — нарочито нейтрально отозвался демон. — Что-то с расчетами по погружению…

— Что-то с расчетами по погружению… — чуть слышно повторила я, боясь встретиться со Стасом взглядом. Боль, которую он не скрывал, резала по живому, заставляя вновь возвращаться к той же самой ответственности, но выставленной уже с другого ракурса.

Все делилось на всех, хотела я этого или нет. Ни — моего, ни — чужого…

Последние месяцы это была только горечь.

— Стас, — я все-таки подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Давай, я не буду ничего обещать. Как получится…

— Я рассчитывал на меньшее, — опустив руку, перебил он меня. Мелькнувшая на губах усмешка была кривой, но уже не такой обреченной. — И за парней не беспокойся, я за ними присмотрю.

— За тобой бы кто присмотрел! — демонстративно тяжело вздохнула я, меняя тональность разговора. — А Торрек с разбитой бровью был очень даже ничего… — подмигнула, ставя точку.

Или… многоточие.

У будущего были на нас свои виды. Не нам с ним спорить…

* * *

«Ирхачи-один» — тяжелый крейсер из так называемой спайки. Фактически, личный борт эрари, который использовался, в том числе, и как посадочный или эвакуационный бот.

Сам флагман ударной армады самаринян с тем же названием, но без цифрового индекса, «висел» на орбите. К супертяжам он, как и щитоносцы скайлов, относился весьма условно, являя собой иной класс кораблей, по назначению приближающийся к ардонам домонов.

— Господин эрари… — я замерла у тамбурной двери рубки, не торопясь делать следующий шаг.

Святая святых…

Многоуровневый зал, с размещенными на разных ярусах рабочих зонах.

— А вот и вы! — развернувшись, произнес Джориш.

Вроде и говорил ровно, но в его голосе мне послышалось нетерпение.

Впрочем, утверждать я бы не стала…

— Проходите, лидер-капитан, только вас и ждем! — продолжил он, когда я чуть замешкалась, пытаясь оценить размер будущих проблем.

В том, что они будут — не сомневалась. Их запах буквально витал в воздухе.

— Меня?! — я позволила себе продемонстрировать удивление, мысленно настраиваясь на очередную игру без правил и с меняющимися без предупреждения статусами ролей.

— Вы оказались правы, — вновь заговорил Джориш, дождавшись, когда я спущусь и подойду. Моего вопроса он, вроде как, и не услышал. — Четыре синхронизированных генератора прокола позволят отработать с маршевыми на уровне сорока пяти — пятидесяти.

Я, на мгновение оглянувшись на сопровождающего, который все так же держался у меня за спиной, хмыкнула — стала бы говорить, не будучи в этом уверенной! Хоть и не применительно к данной конкретной ситуации, но что-то подобное мы с Дальниром просчитывали.

— Кстати, вы же еще не знакомы, — «перескочил» вдруг Джориш, подтверждая мое предположение об игре. Мужчина, которого собирался представить, слишком «точно» угадал с моментом, обернувшись от объемки тактического стола лишь за миг до того, как эрари так удачно вспомнил о его присутствии. — Эмрари Валентир, мой второй заместитель.

Эмрари чуть прищурился.… Я уже собиралась огрызнуться, когда он, совершенно неожиданно, протянул руку.

— Вы меня ни с кем не перепутали? — невинно поинтересовалась я, посчитав, что свой непростой характер лучше продемонстрировать сразу. Но руку подала, подстраиваясь под ситуацию.

— Вас трудно с кем-либо перепутать, лидер-капитан Наталья Орлова, — ничуть не смутившись, улыбнулся он, преподнеся еще один сюрприз. Приняв ладонь, Валентир склонился и… тронул губами запястье. — Ваш послужной список не позволяет подобной беспечности, — «отпуская» меня из крепкого, но не жесткого плена и выпрямляясь, добавил он.

— Пытаетесь сломать стереотипы? — несколько растерянно посмотрела я на Джориша.

В ответ никакой реакции. Все та же безоговорочная невозмутимость и спокойный, отрешенный взгляд.

— Он пытается произвести на вас впечатление, — внес свою лепту в… разыгрываемое передо мной представление, еще один… кадр.

И ведь не скрывался за чужими спинами, был тут же, рядом, но взгляд за него не цеплялся, соскальзывая на более значимые фигуры.

А зря! Хоть и серьезно моложе, да и выглядел не столь матерым, но мне хватило того, как он встал рядом с Валентиром. На равных! Не опасаясь сравнения не в свою пользу.

Высокий, русоволосый. Глаза… хамелеоны. То ли голубые с серым, то ли серые с едва заметной зеленью. В лице не просто что-то знакомое, а уже свое… родное…

Я нахмурилась, пытаясь ухватиться за рвущуюся на свободу ассоциацию, офицер с нашивками эмари — улыбнулся… Задиристо, лучисто…

Вот чего я точно не ожидала от самаринян, так этого! Если не знать, откуда он, вполне мог сойти за любого из моих…

Мальчишка! Шалопай! Но при этом такой обворожительный…

— Дэн Ханиль, — «поймав» меня буквально за миг до озарения, представился он. — Да, сын капитана Ягомо, — не дал произнести и следующую фразу, одарив еще одной задорной улыбкой.

— Руку целовать будете? — мне удалось не только сохранить самообладание, но и вставить свое слово. Получилось несколько рвано, но при данных обстоятельствах могло быть и хуже. — Или, наконец, перейдем к тому, ради чего меня пригласили?

— А вы — колючая, — едва ли не обрадовался эмари. Сделал ко мне шаг и, неожиданно наклонившись к самому уху, заговорщицки протянул: — Иногда они бывают такими нудными…

— Эмари Ханиль!

Дэн, успев подмигнуть, отскочил, вытянулся, заложив левую руку за спину. Я — обернулась, узнав голос.

Сопровождающего больше не было — когда он… исчез, я даже не заметила, зато на его месте стоял другой… самаринянин.

Тот же зеленый цвет, но уже плаща, с той же голубой лентой принадлежности к Храму Судьбы над шевроном с именем и званием.

— Капитан Дарфин! — придав лицу соответствующее выражения, приветствовала я капитана «Ирхачи». Не того «Ирхачи», на борту которого мы находились, того, что остался на орбите. — Лидер-капитан Орлова…

Меня опять перебили. Причем с таким недовольством, как будто это именно я была виновницей всех тех сложностей, с которыми ему теперь предстояло разбираться:

— Я обратился к главе Коалиционного Штаба с просьбой стать вашим наставником. Одними неординарными решениями в этой войне не победить, — закончил он в таком же категоричном тоне, в каком и начал свой спич.

— Я могу узнать ответ адмирала Соболева? — мгновенно перестроилась я. С этим шутить точно не стоило.

— Да, конечно, — окинул он меня очередным тяжелым взглядом. — Как только я его получу, — уже отходя к Джоришу, бросил он. — Господин эрари…

— Посмотри, — Джориш кивнул на тактический стол. Средний на нем как раз «падал» в разрезанное генераторами пространство.

— Погружение? — мгновенно оценил происходящее Дарфин.

Сделал решительный шаг… так же решительно остановился. Мне досталось лишь мимолетное внимание (для осознания, каким окажется будущее, если Соболев отдаст меня этому типу на растерзание, вполне хватило), а вот Джоришу — высказанный не терпящим возражения тоном вопрос:

— Эрари Лиаштель, где ваш плащ? — Дожидаться ответа Джориша он не стал. — Это — недопустимая беспечность! И ваш, — теперь он обращался уже к Валентиру, — недосмотр, господин эмрари. Откатите на шестьдесят секунд назад, — без малейшей паузы приказал он Дэну, уже направляясь к столу.

Воспользовавшись возможностью, посмотрела на Джориша. Тот правильно понял мои затруднения, так же, взглядом, предложил присоединяться.

Тяжело вздохнув — ни Камилу в обоих его ипостасях, ни Ягомо, ни тому факту, что теперь мы вместе сражались против общего врага, не удалось до конца вытравить из моей души ненависти к самаринянам, последовала молчаливому совету. Встала за спиной капитана, надеясь, что это поможет создать видимость моего отсутствия.

— Еще раз… — потребовал он, успев, пока мы занимали свои места вокруг него, просмотреть нужный момент.

— Тебя что-то смущает? — спас мое любопытство Джориш.

— А вас, лидер-капитан? — как оказалось, о моем нахождении поблизости Дарфин не забыл.

— Я могу посмотреть еще раз? — пришлось подать голос.

— Если бы не прятались, увидели сразу, — отступил он в сторону. Молчал, пока среди линий гравитационной напряженности проявится разрыв, идеально «раскрывшись» под оказавшимся над ним крейсером. — Итак?!

— Это не сбой синхронизации генераторов, — склонившись к объемке, качнула я головой.

На первый взгляд подготовка к погружению выполнена безошибочно, но… это если не проделывать нечто подобное и не знать, как выглядит в реальности.

— И это все, что можете сказать? — равнодушно посмотрел он на меня.

— Думаю, это особенности выхода на мощность маршевых двигателей ваших крейсеров, — четко ответила я. С подобным стилем общения уже сталкивалась на борту скайловского щитоносца, так что выдрессированные тогда реакции тела не подвели, выдав результат еще до полного понимания уготованной мне участи.

— А вы не безнадежны, — во взгляде капитана появилась толика удивления. — А вот те, кто делал расчет… — чуть повысил он голос.

— В данном случае погрешность не критична, — поспешила произнести я. Кто именно переводил наши записи в формат погружения среднего крейсера, догадаться было несложно. Дэн… — Компенсаторы вытянут. Если и тряхнет, то немного.

— В данном случае — не критична, — вроде как согласился Дарфин, но я не обольщалась. — А в условиях реального боя? — уточнил… обманчиво мягко. — Молчите?! — не дождавшись наших оправданий, скривился он. — И это — наша надежда! — не скрывая разочарования, протянул довольно язвительно. — Лучшие из лучших!

Воспользовавшись тем, что внимание капитана было направлено на Джориша, угрюмо посмотрела на второго… лучшего. Удрученным разносом он не выглядел, но что-то такое, упрямое, в брошенном на меня ответном взгляде присутствовало, выдавая суть его характера.

Тоже… до конца. И, желательно, не своего.

— А на тяжелых этот скачок будет еще более выраженным, — вроде как пришел нам на помощь Валентир.

— Если это связано с переключением режимов, то можно сгладить разгонными… — заставила я себя говорить спокойно, вовремя вспомнив о принципе, по которому, если не получалось прямо, стоило попробовать зайти с другой стороны. — Или поиграть с мощностью генераторов прокола, чтобы успеть до скачка.

— Второе — вряд ли, — с сомнением протянул Дэн, устраиваясь за терминалом. — А вот разгонные…

— Вы устали…

Последний час вышел насыщенным, так что о присутствии поблизости Джориша, который предпочел не лезть в наши споры до хрипоты, я и не вспоминала.

Лишь иногда, особо рьяно доказывая что-нибудь капитану Дарфину, сидевшему слева от меня, вдруг замечала стоявшего рядом с ним эрари.

Куда он смотрел до этого мгновения… не угадать, но каждый раз, когда нечто подобное происходило, наши взгляды встречались… заставляя теряться, забывать, о чем именно собиралась сказать.

И тогда я отступала… Первой, до последнего ощущая на себе его казавшееся мне слишком пристальное внимание.

Злилась, мысленно отправляла к демонам, кляла последними словами Индарса, обвиняя его не только в том, что мы оказались на «Корделии», но и вот в этой странной, сковывавшей меня оторопи, пока очередная язвительная реплика Дарфина вновь не расставляла все по своим местам.

— Есть немного, — не стала я скрывать очевидного. Поднялась с кресла, в полной мере ощутив ту самую усталость, о которой заикнулся Джориш. — Прошу меня извинить…

— Плащ господину эрари, — бросив в пустоту, встал и капитан. — Я уверен, что адмирал Соболев не откажет в просьбе, — обратился он уже ко мне, — поэтому постарайтесь хорошо отдохнуть. Завтра начнем.

— Как прикажете, господин капитан, — склонила я голову. Теперь уже без издевки. Личностью Дарфин был не самой приятной, но умница… каких поискать.

С его подачи мы загнали в погружение не только средний, но и тяжелый крейсер, рассчитав оптимальные значения для маршевых двигателей и сумев обойтись без поддержки разгонных.

— Господин эрари, — распоряжение капитана выполнил Дэн. Подал Джоришу плащ, помог накинуть на плечи. Потом подошел ко мне, протянул руку: — Пусть судьба будет к вам милостива!

— Была рада знакомству, — совершенно искренне отозвалась я, когда его ладонь довольно крепко, но без излишеств, сжала мою. — Вам, эмари, я бы доверила прикрывать свою спину.

— Взаимно, лидер-капитан, — не без удовлетворения улыбнулся он, тут же отойдя в сторону.

Джориш дождался, пока со мной попрощается Валентир, и коротким жестом указал в сторону тамбурной двери.

Намек, что сам собирается стать провожатым, был весьма прозрачным, но я не стала ни спорить, ни заострять на этом внимание. Эмоциональный всплеск сожрал остатки сил, оставив после себя лишь опустошение.

Да и молчать с ним, вот таким, было спокойно и… как-то уверенно.

— Вы понравились Дарфину, — все-таки нарушив зыбкую тишину, произнес Джориш, как только мы оказались в отсеке, примыкающем к рубке.

Насколько мне было известно, прямой доступ к командному через телепортационные установки на кораблях самаринян разрешался только в режиме боевой тревоги.

— И что заставило вас сделать подобный вывод? — несколько напряженно уточнила я. Несмотря на то, что мнение о капитане «Ирхачи» изменила, сам факт, что моей подготовкой будет заниматься самаринянин, особого восторга не вызывал.

— Последним его учеником был я, — сумел удивить меня Джориш. — Младший Ханиль хоть и значится у Дарфина в любимчиках, но чести индивидуальных занятий так и не удостоился.

— Мне — гордиться? — попыталась я скрыть за язвительностью некоторую растерянность.

— А вот это — сами решите, — совершенно безразлично отреагировал он. — У меня есть написанное им пособие по тактике боя, — тут же подправил Джориш впечатление. — Хотите?

— Хочу! — не давая себе передумать, решительно произнесла я.

И ведь действительно хотела, оценив умение Дарфина рисовать картины будущих сражений. Мы хоть и занимались расчетами, но маневр погружения рассмотрели минимум с десятка возможных позиций.

— Тогда — прошу, — указал он на находившуюся неподалеку платформу телепортатора. Когда подошли, поднялся, чуть отстранился, стоило мне встать рядом… слишком близко к нему.

Я это отметила, но как-то так… машинально. Личное пространство…

Додумать эту мысль до конца не удалось. Перемещение оказалось коротким, да и ограничивающее поле погасло быстрее, чем я успела сообразить, где именно мы находились.

— Вы пока осмотритесь, — спустился Джориш с возвышения. Не удостоверившись, что я последовала его предложению, направился в двери, четко выделявшейся в противоположной от нас переборке.

По пути мягким, выверенным движением снял плащ, отбросил его на единственный в этом помещении стул.

— Осмотритесь… — насмешливо хмыкнула я, как только эрари исчез в открывшемся проходе.

На темном полу чуть в стороне от платформы панель симулятора. Судя по проекционным стойкам, в боевом режиме до шести противников. Чуть дальше — прямоугольник мягкого покрытия. На стене держатели для оружия. Меч… несколько кинжалов, тут же напомнивших о скайлах и… Аршане.

И всего два цвета. Темный, насыщенный, грозового неба и… робкий, сглаженный, только подступающего рассвета.

— Вы играете? — саксофон, лежавший на подставке в чуть затемненном углу, я заметила перед самым появлением Джориша.

— Играю, — приблизившись и протянув слот, ответил он. Вроде все так же равнодушно, но в единственном произнесенном им слове мне послышался вызов. Мол, не ожидали? — Помогает поставить правильное дыхание, — неожиданно закончил он.

В брошенном на меня взгляде мелькнуло напряжением…

Мне бы отступить, сослаться на усталость, торопя возвращение, но…

Я обманула Стаса, Джориш не был мне интересен. Рядом с ним я ощущала невыносимую потребность чувствовать себя живой!

— Все так прозаично, — заставила я себя улыбнуться, «нейтрализуя» то, что накатывало сейчас неизбежностью.

Я знала, что должна была уйти… Сбежать… немедленно, спасая и себя и ставшее привычным настоящее.

Одиночество, в котором можно было вымотанной добраться до своей каюты, и упасть… то ли в сон, то ли… в короткую, но такую реальную смерть.

Знала, но не могла сдвинуться с места, сдавшись перед пустотой, которую видела в отраженной в его глазах душе…

Пустотой, которую мужчина готов был разделить со мной…

— Это — не правильно, — все-таки выдохнула я… успев до того, как его губы коснулись моих.

Этот поцелуй был безапелляционным, но очень бережным. Он тянул к себе, вытаскивая из омута памяти, заставляя забыть обо всем, не позволяя думать о том, что будет дальше.

Лишь здесь и сейчас…

Его губы, чуть сбитое дыхание, крепкое тело и… я.

И руки… Надежные руки, позволяющие отбросить все сомнения и стать слабой.

И не только нежность, но и какая-то ранящая осторожность, с которой он вжимал меня в себя, давая почувствовать, насколько жаждет этой близости его тело…

И…

Все закончилось в один миг. Джориш просто отступил, оставив меня растерянной… растерзанной его силой, его неутоленным желанием… Подняв со стула плащ, накинул на плечи и поднялся на платформу телепортатора, давая понять, что продолжения не будет.

Наверное, так было лучше…

Наверное, но это не отменяло ставшей острой, пронзительной боли.

Молчание, в котором добрались до «Дальнира», было наполнено яростью.

Моей яростью…

Я почти ненавидела его… за разрушенную стену, под защитой которой мне было невыносимо, но при этом так отрешенно спокойно. Себя… Дарила с Торреком! Стаса! Дэна! Дарфина…

И даже Искандера, посмевшего умереть, оставив меня одну…

И эту проклятую войну…

И отца, которого опять не было рядом, когда он оказался так нужен…

Эта «почти» было так сильно, что в последний момент я все-таки не сдержалась, задав душивший меня всю дорогу вопрос:

— Почему? — глухо выдохнула, замерев… застыв у стапельного подъемника.

— Почему? — уже как-то привычно переспросил Джориш. Откинул капюшон плаща, позволив увидеть свое лицо, на котором больше не было безмятежного спокойствия. — Хочу быть уверен, что не загонишь себя на очередную грань, — с каждым произнесенным словом говоря все тверже, все весомее, начал он. — Что доживешь до следующей нашей встречи, не позволив себе не вернуться. Что…

— А ты?! — я перебила. Грубо, вызывающе… — Что будешь делать ты, пока я буду учиться тебя ненавидеть и надеяться поквитаться?!

— Ее организовывать, — наклонившись, прошептал он в самое ухо. Затем резко выпрямился, и бросил, обращаясь уже не ко мне: — Не стоит стоять у меня за спиной, капитан-лейтенант Дрей. Это может быть очень опасно.

— Мне об этом известно, — выступил из темноты Дарил. — Капитан? — вопросительно посмотрел на меня.

Внешне — расслаблен, но это была та самая расслабленность, когда в любой момент можно ожидать удара…

Позер и показушник!

Странно, но именно эта мысль вернула сбитое равновесие.

Игра в открытую…

— Все в порядке, Дарил, — обойдя Джориша, подошла я к демону. — Пусть судьба будет к вам милостива, господин эрари, и…

— … милосердна, — закончил он, правильно поняв, что я приняла брошенный им вызов. — Не забудьте, что сказал капитан Дарфин, — добавил, не оглянувшись. — Завтра вам понадобятся все ваши силы.

Он уже давно ушел, а мы с Дарилом все еще стояли на платформе, глядя на освещенные прожекторами посадочные столы. На корабли, которым вскоре предстояло принять еще ни один бой…

Думая каждый о своем, вглядывались в ночь, похожую на большую иллюзию… Вслушивались в тишину, которой не было…

Просто жили, признав, что в «здесь и сейчас» нашлась своя… волнующая прелесть…

* * *

Ежов шевельнул могучими плечами. Сидевшая у него на закорках Хелия довольно взвизгнула и ухватилась крепче, обняв адмирала за голову.

Шторм «всхлипнул» — малышка не рассчитала, ткнув пальцем главе О-два в глаз, адмирал ответил генералу укоризненным взглядом…

Оба понимали, что это только начало, но вот каким будет продолжение…

Гадать не пришлось, ждать оно себя не заставило:

— Дядя Женя, а почему папа может быть только один?

Генерал сглотнул рвущийся из груди смех, но отсутствие привычки к подобным развлечениям сделало свое дело, выбив пусть и по-мужски скупую, но все-таки слезу.

— А сколько бы ты хотела? — флегматично поинтересовался Ежов, осторожно сдвинув ладошку девочки, когда та попыталась выдавить ему и второй глаз.

В отличие от Шторма, который не только не скрывал своих эмоций, но и, казалось, не без умысла их усиливал, адмирал выглядел непотопляемо.

— Много! — ни на мгновенье не задумавшись, решительно ответила Хелия.

Шторм «застонал» и демонстративно отвернулся, чтобы не смущать ребенка своим похожим на истерику весельем.

— И кого бы ты выбрала в папы? — посмотрев на Злобина, Ежов как-то… лениво приподнял бровь.

Мол… и как это все понимать?

— Тебя, — убрав одну ручонку с его лба, начала перечисление Хелия. — Дядю Колю…

— Подполковник Волгин… — Злобин чуть слышно прокомментировал ее выбор стоявшему справа от него Ракселю.

— … дядю Олега… — загнула она следующий пальчик.

— Воронов…

— … дядю Вячека…

Шторм трагически закрыл лицо руками…

— С этим и так все понятно… — Злобин был все так же… спокоен.

— … дядю Рекса…

— Ликрай… — пояснил Злобин.

— А почему Рекс? — шепотом уточнил Раксель.

— Да есть у нас на базе приблудная шавка, — неожиданно… тяжело вздохнул адмирал. — Ликрай однажды распинал молодых, а Волгин взял потом и ляпнул, что тот лаялся, как собака… Теперь оба следят за своей речью.

— А разве пять — это много? — воспользовался Ежов заминкой девочки.

— Не сбивай меня! — грозно потребовала малышка, сменив ладошку. — Дядя Марк… — загнула она пальчик на второй руке.

— А я тебе говорил, не балуй, — пожал плечами Злобин, когда пристроившийся у окна Валанд бросил на него удивленный взгляд.

— Дядю Андрея… — Останавливаться Хелия точно не собиралась.

— Сороченок? — на этот раз кандидата в отцы Раксель опознал сам.

— Он, — кивнув, подтвердил Злобин. — Общаются по сетке. Все обучающие и развлекательные программы — его работа.

— А кто будет главным? — успев, пока она не назвала следующее имя, спросил Ежов.

Боясь поранить Хелию украшавшими форму знаками отличий, китель он скинул, оставшись в рубашке.

— Конечно, папа! — обиженно протянула девочка. Поерзала на его плечах, устраиваясь удобнее, поправила перекрутившуюся вокруг худенького тельца футболку и закончила… весьма категорично: — Он же мой папа!

— А как же остальные?

Шторм сорвался с кресла, но сделав пару шагов остановился. Если такое заливать, то только коньячком, но пока ребенок поблизости, не стоило даже думать.

Малышка обеспокоенно засопела…

— Хорошая девчушка, — все так же, не повышая голоса, произнес Раксель.

— Хорошая, — согласился Злобин. Отставив на стол кружку с уже холодным кофе, направился к Ежову. — Так, ребенок, пора спать!

Анхелия судорожно вздохнула, обвела всех обиженным взглядом, и медленно, нехотя, начала сползать с высокого и мощного Ежова.

Тот перехватил, поставил на ноги, сверху вниз посмотрел на то, как воинственно топорщатся две довольно тощие косички и… хмыкнул, подмигнув Злобину. Обычно заплетал приемную дочь сам Борис, но сегодняшний день стал исключением — перелет для девочки оказался тяжелым, когда тот уходил, Хелия еще спала в комнате отдыха Штормовского кабинета.

Ему-то первому и пришлось отдуваться. Вторым стал Раксель, тоже не справившийся с непослушными волосенками девчушки, ну а третьим, и последним, уже Ежов.

Давно это было… младшие сестры, но руки помнили, с оставшейся с того времени нежностью переплетая пряди.

— А может… — Хелия жалобно посмотрела на отца, но еще прежде, чем он качнул головой, не разрешая задержаться, мягко улыбнулась: — Да не напрягайся ты так! Я пошутила…

Шторм, прикусив губу, чтобы не заржать в голос, уперся лбом в стену. Валанд в очередной раз удивленно приподнял бровь, а Злобин…

Странная память штука. Находит ассоциации там, где их и быть не может…

Вот и сейчас, из общего только пара участников, а перед глазами была совершенно другая картинка…

Четыре месяца назад. Поздняя осень…

Разбросанные в воздухе голые ветви деревьев были похожи на трещины в стекле.

Бескрайняя степь, еще вчера припорошенная острой снежной крошкой, вновь обнажила пожухлую, выгоревшую траву. Безжалостный, стегавший наотмашь холодный ветер стих, вернув в реальность иллюзию пусть и робкого, но какого-то беззащитно мягкого и уютного тепла.

В такой бы день да с удочкой на берег озера… Или просто посидеть у костра, глядя на огонь и вспоминая, как оно было… когда-то…

Курьерский Ежова лег на стапель ранним утром.

Время не самое лучшее — известие о смерти эсси Джерхара было главной новостью на всех каналах, но решение о визите принималось на самом высоком уровне.

По мнению Злобина, которое у него никто не спрашивал, все это выглядело откровенной провокацией — информагенства напрямую связывали гибель лидера тарсов с появлением на борту следовавшего в эвакуационную зону транспорта адмирала О-два Галактического Союза.

Он не ошибся. К вечеру напряжение сгустилось настолько, что вопрос: взорвется или нет, больше не стоял. Все, что оставалось — понять, какие потери еще можно считать допустимыми.

Умей Злобин чувствовать, уже бы замер на грани… то ли срыва, то ли действий на опережение, но эта часть собственного «я» оставалась недоступна, поэтому он просто смотрел… не видя, и просчитывал, догадываясь, что последствия будут более серьезными, чем могла бы позволить совесть.

И вот когда казалось — все, сейчас рванет, Ежов, в майке, тренировочных штанах и босиком, вдруг вышел на крыльцо жилого модуля, где его разместили. В одной руке держал свою знаменитую пятидесяти четырех килограммовую гирю, под мышкой — задорно верещавшую Хелию.

Словно никого не замечая, спустился, заняв собой весь небольшой пятачок перед дутой конструкцией, дождался, когда девочка ловко заберется ему на плечи и начал разминку.

Гиря размеренно двигалась вверх-вниз, грудь в том же ритме мощно поднималась и опускалась, малышка, весело смеясь, покачивалась вправо-влево… та самая шавка, названная кем-то Рексом, носилась по кругу, заливаясь звонким лаем…

Злобин, дав команду без его приказа ничего не предпринимать, подошел к Ежову, встал рядом. Спустя несколько секунд с другой стороны пристроился Ликрай. Откинул прикрывавший голову плащ. Следующим был Волгин…

Всех остальных он отмечал машинально, больше слушая заговорившего Ежова и наблюдая за поведением застывших стеной на границе отключенного в тот момент защитного поля тарсов…

— Он действительно был сухлебом. Полностью созревшим и готовым к инициации.

— Мать твою… — изумленно выдохнул кто-то за спиной.

— Здесь ребенок! — цыкнул на него Ежов, в очередной раз поднимая вверх свою гирю, но с недовольством опоздал. Судя по шебуршению и невнятным звукам, от соседей несдержанному на язык уже досталось.

— Ты уверен? — спросил Злобин, заполняя своим голосом возникшую паузу.

Обо всем этом он уже знал не только от адмирала, но и от Шторма, которому передали заключение консультанта из демонов, тоже присутствовавшего на встрече Ежова с эсси Джерхаром, но у той линии противостояния все воспринималось особенно остро.

Либо… Либо!

— Уверен ли я?! — как-то… неожиданно зло хмыкнул тогда Ежов. — Да я бы эту падлу…

Шикали на него дружно, но вот именно в эти мгновения… такие простые, человеческие, все и изменилось. Не так чтобы кардинально, но когда к ним приблизилась женщина, переступив незримую линию, которая их разделяла, в ней была скорее усталость, чем пылавшая еще минуту назад ярость.

Вряд ли она слышала все, о чем они говорили — те двенадцать-пятнадцать шагов, да какой-то потаенный, стелящийся над землей гул, оставляли мало шансов, но что-то такое было в них самих, заставившее эту женщину усомниться в своей правоте.

Она остановилась напротив Ежова. Бросила короткий взгляд на затихшую Хелию, но все-таки спросила:

— Зачем вы убили его?

— Он убил себя сам, — придержав малышку, Ежов поставил гирю перед собой. Выпрямился, протянул руку… принял поданное полотенце, вытер с лица выступивший пот. — Убил, когда предал себя и вас.

— Я тебе не верю! — фразу женщина буквально выплюнула, но даже эта, вырвавшаяся из нее злость, была какой-то безразличной.

— Веришь! — Ежов передал тогда Хелию ему и… Он просто взял эту незнакомку за руку и пошел вместе с ней к «обмякшим», словно потерявшимся тарсам. — И вы верите! — негромко, но твердо произнес он, заставив их не отступить… стушеваться перед ним. — Видели, как становился тварью! Чувствовали! И надеялись, что обойдется.

Кто-то всхлипнул… Кто-то закричал… «Стена» колыхнулась и… вновь застыла, напоровшись на брошенное Ежовым:

— Запись!

Экран вспыхнул за их спинами… Экран, на котором были адмирал Ежов и эсси Джерхар… так не похожий на себя.

Та ночь казалась мертвой. Бессмысленной. Никчемной.

В поселениях было удушающе тихо, но если кто и спал, то совсем уж дети.

Не ложились и они. Волгин играл на гитаре, Ежов рассказывал Анхелии сказки, кто-то гонял в футбол на освещенном прожекторами поле… А он — думал. О свободе, которую получили тарсы и которая могла оказаться им не нужна.

— Пап… — Хелия потянула его за рукав, вырывая из воспоминаний. — А можно дядя Вячек подарит мне еще одну форму?

— Можно, — кивнул он и, тут же спохватившись, недовольно посмотрел на Шторма: — Слава…

— Чуть что, сразу Слава… — ворчливо протянул генерал, отворачиваясь. Потом резко оглянулся и хмыкнул, глядя на малышку: — Вот подрастешь немного, я тебе один приемчик покажу…

— С этим ты опоздал, — ради справедливости заметил Ежов, застегивая китель. — Волгин уже научил. И не одному…

Тему не продолжили, хоть Шторм и пытался, Злобин предпочел увести Анхелию. Они хватались за эти мгновения вроде как мирной жизни, но… войны, которая шла и здесь, глубоко в тылу, те не отменяли.

Когда вернулся, уложив дочь спать, Ежов, Валанд и Раксель о чем-то негромко переговаривались у слепого окна, а Шторм дремал, откинувшись на спинку кресла.

Короткая передышка…

— Ты оказался прав, — не открывая глаз, протянул Шторм. Шевельнулся в кресле… то скрипнуло… угрожающе. — Течет твоя четверка. Пока по мелочи, но уже в наглую.

— Есть за что зацепиться? — так и стоя в самом центре кабинета, уточнил Злобин.

И ведь не новость — у Волгина чутье, но даже его бесчувственная душа дрогнула. Трудно это, когда свои…

— Пока — нет, — потянулся Шторм. Вздохнул. Открыв глаза, поднялся, и лишь тогда закончил: — К утру будет.

— Но это ведь не все? — Злобин не сдвинулся с места.

Внешняя расслабленность Шторма его не обманула. Как и отстраненное спокойствие Ежова. Как и…

Причина, чтобы собрать их вместе должна была быть веской.

— Не все, — подтвердил Шторм. Прошел мимо, направляясь в зону отдыха. — Коньяк? Вино?

— Я — пас, — отозвался Ежов.

— А тебе и не предлагали, — язвительно хмыкнул Шторм. — Марк?

— Коньяк, — оглянулся тот. — Ты? — посмотрел на входящую в кабинет Элизабет. — Коньяк? Вино?

— А кофе? — вместо приветствия кивнув Злобину, поинтересовалась она. — С парой капель коньяка, — добавила с грустной улыбкой.

— Как Риман? — нахмурился Шторм, отставив бутылку, которую держал в руках.

— А это ты не у меня, у него спрашивай, — указала она на Валанда.

— Я чего-то не знаю? — Шторм перевел взгляд с одного на другого.

— Все ты знаешь! — довольно резко ответила Элизабет, проходя в рабочую зону кабинета. Выщелкнула из комма слот, аккуратно положила на матовую поверхность стола, уперлась в него руками.

— Лиз… — Валанд устроился напротив.

Элизабет словно и не услышала… Качнула головой, медленно выдохнула… потом резко выпрямилась, обернулась, глядя только на Шторма:

— У нас большая проблема…

— Она о чем? — после короткой паузы уточнил Раксель. У того же Шторма.

— Об эсси Джерхаре, — не помедлил Вячек с ответом.

— О ком? — Ежов сделал шаг… остановился.

— Об эсси Джерхаре, появление которого зафиксировали на Ргое, — вместо генерала ответила Элизабет.

— Но ведь он… — подал голос Раксель.

— Вот именно! — с горькой иронией хмыкнула Элизабет. — Эсси Джерхар — мертв. Если, конечно… — теперь она посмотрела на Ежова.

О том, что никаких «если», они все знали, но…

Бывало в их службе и такое…

Предвестником серьезных перемен…