Это место в императорском парке Шаевскому знакомо не было. Если не считать гор, видневшихся над вершинами деревьев, но это дальше. Здесь же — беседка, похожая на ажурный шатер — тончайшее кружево… Изумительная работа. Хрупкость, воплощенная в камне…

Узор продолжали стриженные ряды кустарника, которые то волнами взмывали вверх, то ниспадали до самой земли и… рисовали, рисовали, рисовали, выписывая зеленью замысловатую вязь…

И — цветы. Много крошечных, похожих на звездочки белоснежных цветов…

Суть подобного выбора подполковнику была понятна, но это если не оценивать ситуацию еще и с другого ракурса, с пересчетом на возможное количество охраны по периметру и уровень ее подготовки.

Давно уже на уровне рефлексов…

Этот раз стал исключением. Все очень осознанно, критично и похоже на последний бой…

— Пап… — как-то жалобно протянула Лаура, задрав голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я — боюсь…

— Мы можем уйти, — твердо произнес Шаевский в ответ, догадываясь, что скажи сейчас дочь: «Да!», — выполнить ее просьбу будет совсем непросто.

И не важно, что до стоянки катера не больше трехсот метров… Если последует приказ — задержать, то…

Мысли были мрачными, как раз под настроение.

Лаура шевельнулась, на мгновение крепче прижалась к нему и… отстранилась, прося выпустить из своих объятий.

— Я боюсь за него, — отойдя, безнадежно выдохнула девушка. Прошла несколько шагов, остановилась у мостика, вытянувшегося дугой над бегущим в каменном ложе ручьем. — Боюсь потерять… Однажды проснуться и понять, что все это было сном… — продолжила она, тяжело опершись на резные перила. Обернулась резко: — Так всегда бывает?!

Никакой середины.… Лишь черное и белое…

С впечатлением Шаевский не ошибся, хоть и хотелось:

— Что любовь и смерть… — она замолчала, глядя на него не просто пристально — пронзительно, буквально прожигая своими глазами. Умоляя. Требуя! Не оставляя выбора! — Всегда?!

Поймав себя на том, что готов вернуться и набить морду Шторму, который оказался прав и в этом, качнул головой…

Не убедительно…

— А у тебя с мамой? — Лауру его молчаливый ответ едва ли удовлетворил.

— Это была совершенно другая история, — Шаевкий снял фуражку, пятерней прошелся по волосам, вновь надел головной убор. Даже в такой момент лгать дочери он не собирался. — И начиналась она иначе.

— Но ты любил ее? — Лаура посмотрела ему за спину.

Шаевский оглянулся…

Индарс и Рамкир…

Отец и сын…

Дети сравняли их, содрав с одного нашивки подполковника контрразведки, а с другого императорскую корону.

Два отца…

Закон стархов — забирая дочь, отдавали сына. В документах Рамкира его имя встанет рядом с другим…

— Нет, — качнул он головой, удивляясь, что еще держится, когда хотелось крушить все вокруг. — Влюблен — да, безумно, но любовью мое чувство не стало. Не успело. — Пауза была короткой, но… осмысленной. Для него… — Возможно, именно поэтому ее сейчас нет.

— Это — грустно… — Лаура провела ладонью по тонкой ткани платья, которое мягко обрисовывало контуры ее еще чуть угловатого девичьего тела.

— А ты его любишь? — неторопливо, словно у них было время для этого разговора, спросил он. — Так, чтобы все равно, как будет дальше… Главное, этот миг. Лишь ты и он?!

На лице дочери появилась робкая улыбка, которая с каждым мгновением разгоралась, открывая то, что было ясно и без слов.

Она действительно любила. Мужчину чужого мира…

Дожидаться ответа дочери Шаевский не стал, закончил, словно и не было паузы, четко расставившей все по своим местам:

— Тогда ты не имеешь права бояться, — не спокойно — абсолютно уверенно произнес он, радуясь, что голос не дрогнул.

Выдержка…

Возраст не лишал ранимости, просто загонял в такую глубь, что и самому не откопать. Звание не избавляло от слабостей — учило даже их использовать себе на пользу.

А потом наступал момент, когда вся эта наносная шелуха слетала, оставляя один на один с самим собой и своим главным страхом.

Для него этим страхом была Лаура. Дочь нелюбимой женщины, ставшая смыслом жизни…

Нет, он не терял ее — над брачным договором корпели юристы двух секторов, выверяя до тонкостей и учитывая интересы всех сторон, но… это если по букве закона, а если мерить на других весах…

— Господин император… — Виктор развернулся, когда Индарсу оставалось сделать лишь пару шагов, чтобы поравняться с ним.

— Мы заставили вас ждать, — на лице старха появилось что-то похожее на раскаяние.

— Это время не было потеряно зря, — несколько… успокоил его Шаевский. — Я могу узнать причину переданного нам приглашения? — тут же продолжил он, бросив быстрый взгляд на дочь.

Лаура смотрела не на него…

Жизнь диктовала свои правила, и в главном из них прошлое всегда уступало место будущему.

— Это — не конец, — негромко произнес император, остановившись, — только начало.

— Вы в этом уверены? — Шаевский не просил о поддержке, просто…

О каком «просто» могла идти речь?! Здесь. Во дворце императора стархов…

— Пройдемте, — вместо ответа Индарс указал на беседку, первым направившись к ней. Когда оказался рядом с Лаурой, не дал ей склонить голову, успев нежно притянуть к себе и поцеловать в лоб. — Ты выглядишь бледной, — с некоторой тревогой заметил он, позволив отступить, но, так и не выпустив девичьей ладони.

— Не очень хорошо спала… — до Шаевского донесся смущенный голос дочери.

— Господин подполковник, — Рамкир пристроился рядом, — вам не о чем беспокоиться. Я люблю Лауру…

Говорить, что именно это его и тревожит, Шаевский не стал:

— Давай поговорим об этом, когда будешь выдавать замуж свою дочь, — несколько натянуто ухмыльнулся он. — Не о чем беспокоиться…

— Хороший совет, — обернулся к ним Индарс. — Готов поддержать в полной мере.

Слова императора отозвались неожиданной злостью, которая тут же опала под давлением справедливости. В случае угрозы Лауру эвакуировали в Союз, а Рамкир…

Второй помощник капитана. Флагманский крейсер ударной эскадры…

Более чем серьезно!

Шаевский точно знал, что мысли император стархов не читал, но повернулся он, пропустив Лауру вперед, как раз именно в этот момент.

Глаза в глаза.…

Достаточно для понимания, что все это теперь будет на двоих.

Для них двоих…

— Вы хотели знать причину переданного приглашения, — обратился Индарс к Шаевскому, когда они с Рамкиром тоже вошли внутрь беседки.

Отошел к единственному стулу, указал на него Лауре. Дождался, когда она выполнит безмолвную просьбу и лишь тогда продолжил, заставив Виктора совершенно иначе посмотреть на ту самую суть…

Ажурная беседка из белого камня… Хрупки звездочки цветов… Узоры стриженного кустарника…

Охрана в эту историю если и вписывалась, то лишь как фактор, который можно было и не учитывать…

— Законы стархов… — не совсем понятно произнес Индарс, взяв Лауру за руку, но продолжая смотреть только на Шаевского. — Даже я не имею права их нарушать.

— Я могу спросить, о каком из них вы сейчас говорите? — оставаться невозмутимым Виктору удавалось все сложнее.

— О том, — сочувственно улыбнулся ему Индарс, — по которому главный вопрос брачной церемонии я могу задать Лауре только в вашем присутствии. Да и клятву свою Рамкир приносит именно вам.

Шаевский медленно выдохнул, потом кивнул, бросив быстрый взгляд на дочь.

Похоже, держалась она лучше него…

— Вы позволите, я объясню Лауре…

— Пап, не надо… — она улыбнулась… не робко — прощая за всю ложь, за все недомолвки…

Набить Шторму морду… Это становилось навязчивой идеей…

И не важно, кто именно был неправ, до последнего откладывая признание…

К брачному алтарю Лауру предстояло вести Индарсу. По легенде для многочисленных журналистов, аккредитованных для освящения церемонии, невеста Рамкира была сиротой.

— Господин подполковник… — голос Индарса прервал его самоедство, — если вы не против…

Шаевский был против, но…

Прошлое должно было уступить место будущему…

— Я люблю тебя… — посмотрев дочери в глаза, одними губами произнес он.

Благословение…

Для Индарса оно было просто его решением…

— Я, император стархов, перед лицом человека, ответственного за тебя по праву жизни, должен спросить: по велению сердца и души или по принуждению ты дала согласие стать женой моего сына Рамкира?

Голос Индарса звучал не торжественно — мягко, словно опасаясь ранить, но именно это оставляло впечатление едва сдерживаемой мощи, давая понять, кто именно сейчас стоял перед ними.

Император стархов…

Для Лауры он должен был стать еще одним отцом…

— По велению сердца и души! — четко и твердо отозвалась Лаура, но смотрела не на императора, не сводила глаз с него, то ли поддерживая, то ли… благодаря…

Дочь…

Для них двоих…

— Я, император стархов, перед лицом человека, для которого станешь сыном, должен спросить у тебя Рамкир: по велению сердца и души или по принуждению ты дал согласие взять в жены его дочь Лауру?

— По велению сердца и души, в чем готов поклясться честью предков, — чуть хрипло от прорвавшегося волнения произнес Рамкир и опустился перед Шаевским на колено…

Всего мгновение…

Не остановить…

Не переписать заново…

Только осознать, что обратного пути нет, только вперед…

… закончив одну историю и начиная другую, первым словом в которой станет рвущееся из груди, полное надежды и веры, искреннее:

— Клянусь!

* * *

— Так надо, Саша, — тихо, но веско произнесла я, окидывая Кабаргу внимательным взглядом.

Не знай, что все… это создано стараниями Ракселя, который «разукрасил» Александра не притронувшись к нему даже пальцем, надеялась бы только на благосклонность Судьбы, да таланты медиков.

— Степаниду… сохрани… — вживаясь в роль, чуть слышно прохрипел он «подранными» в клочья губами. — Она… — он не закончил, обвис на руках державших его акрекаторов.

Я, не уняв смешка, закрыла ладонью рот и отошла к Риману.

Тот моего веселья явно не разделял, но пока молчал. Меня это вполне устраивало, все — потом. А там… либо победителей не судят, либо… будет уже все равно.

— Ты надолго его не задерживай, — заставив себя хоть немного успокоиться, посмотрела я на лиската. — Ему еще работать надо.

— Не задержу… — угрожающе спокойно, если было возможно такое сочетание, произнес Риман и… добавил. — Вот только сгорит в очищающем огне и…

— Я жить хочу! — с неожиданной прытью рванул Сашка из рук акрекаторов и снова затих, когда те без всяких усилий «уложили» своего пленника на пол.

— Постарайся, чтобы было не больно, — хмыкнула я, улыбнувшись своим мыслям — Александр в этой роли был поразительно хорош. — А я, пожалуй, пойду. У меня и так…

— Иди! — так же равнодушно бросил Риман и направился к Кабарге. — А мы пока…

Остального я уже не услышала. Лиската схватил моего координатора за шкирку и забросил в модуль, где находилась телепортационная платформа.

А я направилась обратно в Управление, где меня уже ждали.

Этот «шухер» был тихим. Главный принцип: никто и ничего. Обрывки разговоров, слухи, домыслы и никакой конкретики.

Вроде как хошши Римана арестовали офицера специальной группы…

Вроде как сам лиската был не совсем адекватен…

Вроде как командиры групп связывались со своими кураторами в секторах…

Вроде как генерал Орлов, после общения со мной, долго о чем-то разговаривал со Штормом, Лазовски и Кривых. И вроде как речь шла об отзыве меня в Союз.

Вроде как…

Мы «делали» все, чтобы не допустить распространения информации, но «безуспешно». Спустя четыре часа после того, как я «вбросила» в систему красный код, никто ничего так и не знал, но волна шла такая, что сомнений не было — произошло нечто крайне серьезное. И это серьезное касалось меня, Римана и того самого, арестованного офицера.

— Довольна? — Валанд встретил меня на первом этаже. Нашего корпуса.

— Не о том думаешь, — огрызнулась я, бросив взгляд на стоявшего чуть в стороне Грони.

Щелкать дальше было уже некуда, но щелкнуло, вытащив из памяти разговор Марвела и генерала Орлова, состоявшийся как раз после приглашения на заимку к Воронову.

Генерал тогда возвращался из Штаба к себе, заглянул тоже «вроде как» по пути. Пока я собиралась, ждал меня на главной стапельной площадке Службы маршалов, беседуя с тогда еще заместителем моего бывшего напарника и все еще друга, Эдуарда Эскильо.

Основная часть разговора прошла мимо меня, а вот название сектора Корон, да двух малых планет: Термиши и Кейшу, не остались без внимания. Тем более что речь шла о нападении вольных и едва ли не первой совместной операции Союза и демонов.

— И что им нужно было в секторе Корон? — я уже успела сделать шаг, так что пришлось не только остановиться, но и развернуться.

Надо отдать должное, обошлось без встречных вопросов. Несколько секунд, недоумение во взгляде и довольная улыбка:

— А мы так и не поняли, — хохотнул он. — Генерал тебе разве не сказал?

— А что он должен был мне сказать? — я его веселья не поддержала. — Из стратегического там не было ничего, но…

— Было там кое-что серьезное, — уже другим тоном ответил Марвел. Посмотрел на Валанда — тот наблюдал за нами с явно исследовательским интересом, — но не для нас. Все для внутреннего потребления.

— И такой масштаб действий?! — не удивилась — задумалась я.

— Правильно мыслишь, — поддержал меня в стремлении добраться до истины Грони. — Мы тоже долго пытались понять, что им там так понравилось, а потом сообразили. Это было не нападение — что-то типа учений. Отрабатывали координацию между разрозненными группами.

— Как и вы, — поддела я его.

— Как и мы, — не стал спорить Марвел. — И что тебя зацепило? — Он хотел подойти ближе, но Валанд сделал знак, предупреждая, чтобы тот не лез в мое личное пространство.

В чем-то был прав… Не знаю, как «воспринимали» меня они, сама себя я сейчас сравнивала с волновой гранатой, сбросившей низкотемпературную оболочку. Дальше — детонация заряда, три секунды и… уже без вариантов.

— Тринадцать стандартов назад… — протянула я, связывая еще и эту ниточку.

Первые звоночки… Присутствие в Белой иногалактической цивилизации… Тогда это могло выглядеть только как бред.

— Покажи ему голографию Рикрейна, — попросила я Валанда, не сомневаясь в ответе. Даже если не опознает сразу, то достаточно копнуть глубже…

Копать глубже не пришлось, Грони хватило одного взгляда:

— Позывной — Дик Дик. Потом узнали и имя — Дик Райхарт. Был у них то ли координатором, то ли переговорщиком.

— Потом узнали? — вопросительно приподняла я бровь.

— Лиз, — теперь в усмешке Марвела явно проскользнула горечь, — ты думаешь, там прошло все так гладко, как написано в отчетах?

Я — не думала, но говорить об этом не стала, дожидаясь продолжения, которое последовало после недолгой паузы:

— Задача была поставлена жестко — не позволить вольным угробить производственные комплексы, расположенные на планетах. Про то, какой ценой, речи, понятно, не шло. Ну, мы и отрабатывали в рамках… Про тех, кто «из списков», говорить много не буду — потери и с той, и с другой стороны были соразмерны друг другу, а вот о тех, кто был захвачен во время боев, упомянуть придется. — Грони помолчал, поморщился, вновь посмотрел на меня. — Если без подробностей, то обмениваться пришлось. Работали по схеме: всех на всех, включая тела погибших.

— И Дик Дик… — чуть поторопила я Марвела.

— А этот находился в группе переговорщиков. Не среди первых, но я его запомнил. И имя — тоже. У меня в отряде был Райхарт. А уж с позывным потом соотнесли, по голосовым скринам.

— А записи?

— А никаких записей во время встреч! — вновь хохотнул Грони, но на этот раз язвительно. — Там такие глушилки были задействованы, что и голос-то с трудом взяли. А потом, когда уже вернулись на базу, да через душеприказчиков прошли, то выяснилось, что на нас отрабатывали техники воздействия, с которыми мы до этого не сталкивались.

— Работали на память? — на Валанда я не посмотрела, хоть и хотелось.

Стандарт спустя он был в группе, которая усмиряла отмороженных подростков…

Наши ничего просто так не делали…

Иногда это выглядело гнусно!

— На нее, — подтвердил Марвел. — И ведь что самое интересное. С демонами была та же история. Спустя семь дней пятьдесят процентов личного состава контактирующей группы не помнила подробностей переговоров. Через десять процент поднялся до восьмидесяти. А спустя месяц — почти девяносто восемь.

— А ты?

Похоже, у Орлова сработало чутье, когда он отправил Грони на Самаринию. В нужное время в нужном месте…

Сейчас это было как раз о нем.

— А у меня полная невосприимчивость к ментальному воздействию, пусть и выяснилось не сразу. Как и все, сначала забыл, а потом пошел откат, — довольно улыбнулся он. — Или ты думаешь, что я просто так здесь оказался?

Эта версия тоже имела право на существование, но… моя мне нравилась больше.

— Как считаешь, сколько им потребовалось на подготовку? — задала я вопрос, который пока что не имел никакого практического значения.

В том, что это так, я не была уверена.

— Хочешь понять, когда домоны начали реализовывать свой план? — не ошибся с его подоплекой Грони.

— Хочу, — согласилась я, понимая, что его ответ мне ничего не даст. Всего лишь еще один сдвиг в прошлое…

— Год. Не меньше. Это именно на подготовку. А сколько на уговоры? А на подбор команд?

Я его иронии словно и не услышала:

— Значит, четырнадцать стандартов тому назад твой Дик Райхарт, которого мы знаем, как Рикрейна, уже был в деле.

— Корона кангора и война между Союзом и Самаринией, — вклинился в наш диалог Валанд.

Мы с Марвелом кивнули одновременно. Скайлы и самариняне… Союз в той войне мог рассматриваться только как средство для достижения чужих целей.

— Но это может пока и подождать, — вернулась я к более важному. — Марк, сообщишь Орлову про нашего многоликого?

— Куда ж я денусь, — вроде как снизошел он до меня и… вдруг застыл, заставив напрячься.

Тут со своими озарениями не знаешь, что делать, а когда еще и чужие…

Торопить я не стала — «созреет», сам скажет, да и ждать долго не пришлось. Марк «оттаял», перевел взгляд с меня на Грони и уточнил:

— Мы ведь говорим о системе Корон?

Мне хотелось изумленно качнуть головой — взрыв информационной критической массы грозил погрести нас под собой, но не успела, Марвел продолжил диалог, требуя внимания:

— Корон. Малые планеты Термиши и Кейшу. А в чем дело?

Больше всего в его реплике мне нравился последний вопрос.

А в чем дело?

Только я бы добавила ему побольше экспрессии. Как раз для отражения полноты картины. Застывший глава службы аркатов Марк Валанд в том самом состоянии, которое в исполнении Римана не оставляло шанса понять, что творилось в его голове.

Впрочем, чему удивляться? Учитель и…

— Дело в том, — как-то… совсем уж отстраненно начал Марк, глядя теперь на меня, — что именно в этом секторе находится недавно открытая разведчиками прыжковая зона, которую наши собираются использовать для переброски эскадр первого удара.

В ответ на его слова я предпочла промолчать.

В том, что мы вытаскивали из небытия, связывая в единый рисунок, не было ничего случайного.

Только… закономерности, большую часть из которых нам лишь предстояло осознать…

* * *

Спад оказался физически болезненным, но я отреагировала на него достаточно спокойно, занявшись текущими делами. На той волне, которая несла последние дни, можно было выжечь себя дотла, так что я воспринимала передышку, как сработавший предохранитель. Вот слегка остыну…

— Тебе от Орлова особая благодарность, — входя в кабинет, бросил Низморин.

Попросила зайти я сама — не понравилась последняя сводка по поставленным на контроль союзным компаниям, имевшим внешние контракты с засветившимися трансгалактическими корпорациями, их дочками, внучками и правнучками.

И хотя по данным ничего особенного — все в рамках возможных аналитических погрешностей, но свербило, уж очень близко подошли они к этим самым границам.

— Тогда уже не мне, а Валанду, — отвела я взгляд от внешки. — Про Корон сообразил он.

— Не прибедняйся, — хмыкнул Валера, скидывая плащ. — Подводка была твоей.

Я, подумав, кивнула, тут же подняв еще одну внешку, перебросила на нее исходную подборку и свои замечания:

— Посмотри.

Валера, конечно, мог сделать это и в своем кабинете, но я, заметив, что мне тяжело оставаться одной, нашла компромиссный вариант.

Низморин передвинул кресло, сел, подтянув внешку к себе:

— Ты обедать сегодня собиралась? — вроде как не в тему спросил он спустя минуты три.

— Обедать? — переспросила я, лишь теперь взглянув на табло. Час дня… А по событиям, так несколько суток. — Предлагаешь появиться в столовой?

— Ну, так слухи… — посмотрел он на меня. Потом добавил… Не серьезно — основательно: — Лиз, ты — один из важных центров нашей маленькой галактики. И вот это… — он кивнул на мерцающий перед ним экран, — возможное последствие прошедшего сегодня в ней урагана.

Очень хотелось поспорить, но… Валера был прав. Разборки с аналитиком, выставившим на сводке пропускной код, стоило начинать с себя.

— Принято! — без малейшего напряжения произнесла я вставая. — Кабаргу уже сожгли?

Выражение лица Низморина… несколько изменилось. То ли сдержанный смех, то ли не высказанное сожаление о моих методах:

— Не успели, — наконец выдавил он из себя. — Вмешался эклис Ильдар. Взял лейтенанта на поруки.

— Эх, не повезло парню, — вроде как разочарованно протянула я. Отвечая на вопросительный взгляд Валеры, добавила: — Он так хотел стать героем!

— Знаешь, Элизабет! — протянул несколько опешившей от такой откровенности Низморин.

— Знаю, — вполне серьезно кивнула я. — Ты от меня такого не ожидал!

Взгляд Валеры чуть потемнел. К чему бы это я сообразить не успела, да и не понадобилось, он сам продолжил:

— Я все чаще сочувствую Риману. У Ильдара кайри, как кайри, а ты…

— Ты только ему об этом не говори, — засмеялась я. И, заговорщицки понизив голос, произнесла: — Мне кажется, лиската это вполне устраивает.

— То есть, останавливаться ты не собираешься? — Валера не склонен был воспринимать мои слова, как шутку.

Что ж, я понимала и это. Кроме мужской солидарности еще и будущие проблемы. Со мной…

— Вот что, подполковник…

Оборвала я саму себя, поймав в его глазах усмешку…

Твою…! Еще один ментат, о чем я время от времени забывала!

— Фонила? — тут же сделала я правильный вывод. Просто так в подобные игры не играли.

— Еще как! — подтвердил мою догадку Валера и кивнул на дверь: — Вот теперь можно идти.

А вот теперь уже я не торопилась. Остановилась рядом с поднявшимся Низмориным, посмотрела в глаза:

— Ты придерживай, если что…

Пару секунд Валера разглядывал меня с явным интересом, потом качнул головой и… резко развернувшись, поднял руки, тут же направившись к двери:

— Я — не самоубийца, — «порадовал» он, продолжая идти к выходу. — Все, что могу — вызвать поддержку. Шторма, Орлова, Лазовски…

— Ты про Римана забыл, — догоняя, заметила я.

— Этого я лучше оставлю на крайний случай, — хохотнул Валера, выходя в коридор.

Притормозить я успела, а то бы впечаталась ему в спину. Сделала шаг в сторону, окинула изучающим взглядом застывшего напротив Кабаргу.

Контраст был очевиден: Сашка был бодр, подтянут и… без ставшей привычной наигранной подобострастности.

Я уже собиралась мысленно выругаться — если Риман «прочистил» мальчишке мозги… Продолжить не успела, во взгляде Кабарги мелькнул запомнившийся по утру кураж, а на плечо, потешно перебирая мохнатыми лапками, выбралась огненно-красная Степанида.

Еще несколько дней назад она была оранжевой…

Будь на его месте Шаевский, уже бы выдала фразу про «пристрелю», но Сашка до нее пока не дорос, хоть и демонстрировал явные успехи.

— Доволен? — вместо этого небрежно уточнила я, слегка умаляя его заслуги.

Тот не растерялся — про успех я заметила не зря, приветствовал нас с элегантностью прожженного штабиста и, расстегнув китель, протянул мне букет полевых цветов. Вместо ответа.

Мне бы заржать, уподобившись Шторму, но как же не воспользоваться моментом в воспитательных целях. Уж больно нагл стал.

— Цветочки, значит?! — принимая букет, угрожающе протянула я.

— Передал господин лиската, — тут же вытянулся Сашка, напрочь ломая начатую игру. — Я обещал доставить в целости и сохранности.

— Как думаешь, не пора уже расстреливать? — обреченно посмотрела я на Низморина.

Тот ответил тяжелым взглядом: мол, твои… отпрыски, ты и разбирайся, и пошел к лестнице.

— Обедал? — уже другим тоном спросила я у Александра. Букет продолжала держать в руках. От него действительно… пахло Риманом.

— Не успел, — «пожаловался» Кабарга. — Сначала меня пытались…

— Отставить! — резко приказала я. Слегка разрядились, на этом пора было заканчивать.

Что порадовало, объяснять Александру прописные истины не пришлось. Кабарга тут же пристроился рядом, мгновенно сменив тему:

— Госпожа подполковник, а вы слышали, что послезавтра на Самаринию прибывает Люсия Горевски?

— Люсия Горевски? — вновь остановившись, переспросила я. — Странно, лиската мне ничего не сказал…

— Так это я разговор эклиса Ильдара и его кайри подслушал, — тут же дал подсказку Сашка. — Концерт через четыре дня.

Вместо того чтобы кивнуть — суть заговора была понятна, я несколько напряглась, зацепившись за цифры. Опять эти четыре дня… Окончательное утверждение структуры Коалиционного Штаба и назначение его командующего…

Вроде одно к другому отношения не имело, но с некоторых пор я перестала спокойно относиться к подобным совпадениям.

— Госпожа подполковник? — вывел меня из ступора Кабарга. Смотрел не с иронией, как стоило бы ожидать, а тяжело, словно на плечи давило…

— Нет, ничего, — мотнула я головой. — Идем, а то народ на версиях происходящего скоро голову свернет.

— Так им полезно, — несколько натянуто улыбнулся Сашка, молодецки вышагивая рядом со мной. — Оперативники, как-никак. Да и аналитикам не помешает.

Мне бы расслабиться — свой интуитивщик под боком, но не получилось, так что в столовую, находившуюся на первом этаже, я вошла не в самом лучшем расположении духа.

Низморин уже сидел за столиком, который негласно считался нашим. С ним был Грони и… Злобин.

— Никакой конкретики, — прежде чем отойти, предупредила я Сашку.

Тот посмотрел на меня обиженно, но я предпочла этого не заметить. Как и взглядов, направленных не столько на меня, сколько на букетик цветов.

Сделав вид, что все именно так и было задумано, подошла к столику. Уже собиралась отодвинуть стул, чтобы сесть, как неожиданно вставший Злобин сделал шаг ко мне и… обнял. Крепко, до хруста в костях.

— Господин адмирал… — с трудом выдержав его хватку, вздохнула я, как только Злобин отпустил, — вы хоть предупреждайте!

В его глазах так и не было эмоций, да и лицо продолжало казаться маской, но что-то такое мелькало… Не на уровне восприятия — ощущениями…

— Ты хоть понимаешь, что сделала? — ровно, едва ли не безразлично произнес он. Не вопросом — равнодушной репликой.

Я оглянулась — на нас смотрели. На меня, на Злобина, на Кабаргу, который не успел добраться до столика, за которым сидел Виешу. Смотрели и, даже не зная сути происходящего, делали правильные выводы.

— Вы о чем? — как можно спокойнее произнесла я, хоть и чувствовала, как в душе вновь появляется что-то похожее на «пойти и порвать!».

— Соболев передал свое «спасибо!», — так же обезличенно, как говорил и до этого, ответил он. — Ты второй раз…

— Подождите, адмирал, — остановила я его.

Соболев… Наша встреча на Маршее… Сорванный мною контракт с «Ханри Сэвайвил» на поставку систем жизнеобеспечения, из прошивки которых наши спецы потом вытащили чужеродный код…

И почему я только сейчас вспомнила про Тэдри — зловещего двойника Дайриса Ханри, которого тогда так и не нашли…

— Прошу меня извинить… — задумчиво протянула я, думая уже о своем, но откланяться поторопилась.

— Стоять! — приказ, произнесенный вот так, совершенно бесчувственно, заставил меня заткнуться. — Сядь! — кивнул на стол, продолжил Злобин.

И ведь знал, но…

Он был прав! На одном кураже долго бы я не продержалась…