Нет, я не бульдог и не охотник. И до срыва меня довести мог бы только Керимов. Но я не люблю чувствовать себя дурой. И в первую очередь я не люблю чувствовать себя дурой по вине близких.

— Мне не нравится твой настрой, — Димка нахмурился, так и не поняв моих настоящих мотивов. — Ты собираешься со мной ругаться?!

И снова искренний взгляд, такой чистый и детский. Нет, на это я больше не покупаюсь.

— Нет. Не собираюсь, — мой хмык вышел нервным. Хотелось быть насмешливой и циничной. Но с Димкой такие фокусы не проходили. Мы слишком хорошо друг друга знали. — Не хочешь помогать — не мешайся у меня под ногами. Хочешь отдохнуть? Отдыхай, смотри телек. Но когда высохнет рубашка, пожалуйста, собирайся и уходи. И не устраивай сцен, договорились?

— Вот, бл***… — Михайлов покачал головой. — Что за чушь ты несешь? Ты ведешь себя так, будто меня выгоняешь.

— Выгоняют подружки, Дим. А я — никто. Для тебя — так точно.

— Ты плохая актриса.

— У меня были плохие учителя.

— Какого черта, ты все это начинаешь?

— Я заканчиваю, Дим. Началом здесь не пахнет. Мне не нужны рядом люди, которые ни в грош не ставят меня и мои просьбы!

— И о чем же ты меня попросила? — Димка поставил глаза. Круглые, как блюдца.

— Не трогать Лиду, не начинать скандала… Ах, да… Помочь с уборкой, — Митя поморщился. Действительно, помощь на кухне не вписывалась в эту картину. — Но ты, как избалованный пацан, делаешь только то, что считаешь нужным. Ну, окей. Делай дальше… Без меня.

Я вытащила руку из ледяных пальцев и снова вернулась к бумажным салфеткам.

— Ты шутишь?!

— Нет, блин. Не шучу! — я вскинула голову, встречаясь взглядом с Димкой. — Мне надоело играть с тобой в игры. Сыта тобою по горло. Если тебе не хватает статистов в твоем спектакле, поищи их в другом месте. Тебе с радостью подыграют. А я устала!

Михайлов несколько секунд смотрел на меня не мигая. На по-девичьи тонких скулах играли желваки.

Кто из нас был сильнее? Я, которая рвала отношения с другом из-за какой-то незначительной ерунды (в глазах друга, конечно)? Был ли прав в своем возмущении Димка, привыкший получать все, что хочет, забывший о том, что шутки не всегда бывают уместны. А улыбки и невинные глазки ничем ему не помогут?

Я знала только одно. Если Димка сейчас развернется и выйдет, мы больше не увидимся с ним. Я не сделаю ни единого шага навстречу. А Митя не станет так передо мной унижаться. Он не признает вину, не скажет, что поступил глупо… Конец отношениям. Уже вторым на сегодня. Но значит, так надо. Я не стану жалеть. Мне все это осточертело!

Читая меня, как раскрытую книгу, Димка вдруг понял…

— Подвинься, — голос Михайлова прозвучал надменно и резко. Меня грубовато отодвинули от стола. — Подвинься!

Я послушно уступила дорогу Мите и не веряще проследила за тем, как он схватил из красной лужи намокшую тряпку.

— Э…

— И если ты кому-нибудь об этом расскажешь! — Митя рыкнул из-за плеча и с остервенением, достойным маньяка, принялся размазывать по стеклу мутную жидкость. Я молча за ним наблюдала.

— Тебе помочь? — без улыбки спросила, глядя, как бугрятся мышцы на тонких мужских руках.

Михайлов лишь отрицательно мотнул головой. Ну, как хочешь, моя дорогая фея. Я подхватила со стола бумажный рулон, оторвала несколько салфеток и так же безмолвно занялась полом.

Если кто-то и думает, что выиграв одно сражение, можно определить успех всей войны, то этот кто-то точно не я. С Димкой быть уверенной в чем-то — себе дороже. Отношения с Михайловым зыбки и нестабильны, а общение похоже на пробежку по минному полю. Любой неверный шаг грозит взрывом и неминуемой смертью. Но эти ассоциации, что бултыхаются в моих мыслях, как в аквариуме мертвые гуппи, всплывшие брюшком вверх. Эти образы и сравнения не имею значения. Поступок Мити, его возня тряпкой по моему столу — нервная и брезгливая, его напряженный взгляд и злое сопение — все это только верхушка айсберга.

Да, я не ожидала, что он сделает это. Хотя в тайне рассчитывала, что в Димке проснутся остатки здравого смысла, он будет благоразумен и благороден. Хотя бы после моей настойчивой просьбы! Но Митя сдался, не сопротивляясь, и его «подвиг» сейчас выглядит, как уступка. Безумно обидная уступка для не привыкшего к такому положению дел парня.

— Послушай, Дим, если тебе так не…

— Не начинай! — Михайлов зло рыкнул и метнулся от стола к раковине. Там в глубине было спрятано мусорное ведро. — Я это делаю не потому, что ты попросила! И не потому что чувствую себя виноватым перед твоей подружкой. Ясно? Я захотел тебе помочь. Точка!

Я сдержала тяжелый выдох. Дела обстояли не совсем так. Но копать еще глубже и доказывать что-то свое сейчас не стоит. Димкино самолюбие было задето. И он не собирался мне признаваться в том, что я его только что… подстроила под себя. На недолгие десять минут, но я заставила его делать то, что было мне нужно. Хм, гребаный психолог. Или это называется педагогическим подходом?

Я закончила с полом и тоже потянулась к ведру. В этот момент Михайлов ожесточенно мыл руки. Вода шумела в трубах, мощная струя била по побелевшей коже на мужских пальцах. Димка на полную мощность включил ледяную воду! Ох, как мы умеем беситься. Стянув с крючка чистое полотенце, я решительно дернула вентиль и протянула махровое безобразие ярко-желтого цвета другу. Наплевав на его сопротивление, через ткань сжала его ладони.

— Не дергайся, — посоветовала хмуро и на секунду встретилась взглядом с Димкой. Конечно, он был напряжен. Конечно, смотрел на меня, как волчонок, загнанный в угол. Но он никуда не вырывался. И не пытался сбежать. Мы оба знали, что я не сделала ничего, чтобы злиться на меня так сильно.

— Мне хочется тебя придушить, — приглушенно признался парень. Я коротко хохотнула.

— Мне тебя тоже. Но мы в одной весовой категории. И оба собираемся побороться за свою паршивую жизнь, — я подмигнула Димке. — Но ты можешь попробовать. Жаль, что нет камер.

Михайлов так же, как я, вздохнул. И через секунду вдруг рассмеялся. Я вопросительно дернула бровью.

— Представил, как мы катаемся по полу, — пояснил Димка. И мне пришлось, следом за ним, вообразить эту сцену. Ну, нет… Мне не было так уж смешно. Шутки шутками, но изображать из себя подушечку для битья не входило в мои планы. Даже мысленно мне не нравилась эта картинка.

— Ты бы вцепился мне в волосы, — чуть-чуть возмущенно заявила я. — Я выглядела бы жутко!

Димка на несколько секунд неподвижно замер, хлопал ресничками и смотрел на меня.

— Ну ты и идиотка, — доверительно сообщил друг, сквозь влажную ткань аккуратно сжимая мне пальцы.

— Это типа ты меня так захотел обидеть?

— Это я так намекаю, что ты, как обычно, видишь лишь то, что тебе удобно.

Первый круг ада. Или на каком там, согласно Данте, влачили свое существование гордецы?

Я проигнорировала последнее заявление Мити. Чтобы лезть в философию, нужно быть в подходящем состоянии духа. Просветленность и трансцендентальность, чтобы не значили эти умненькие словечки. Сейчас меня волновали куда более насущные проблемы.

— Из-за чего ты взъелся на Лиду?

Улыбка сползла с гладковыбритого лица Димки, как краска с потрескавшегося полотна. Это было почти некрасиво. Мне не нравилась новая волна злости, поднимающаяся из глубин голубых глаз. Что же эта парочка не поделила?

— Ничего, — Димка фыркнул, как чихнувший котенок, и, вытащив полотенце из моих пальцев, повесил его обратно на настенный крючок. Плохой способ, чтобы сбежать от моих вопросов. И его отношение к Лиде лишь первый из моей «сладкой сотни». Все, что связано с Тимом, я оставлю себе на десерт. Но, это так… лирическое отступление.

— Не уходи сейчас от ответа. Я спрошу только один раз, и мы больше никогда не вернемся к этой дурнопахнущей теме. Просто скажи, что тебя в Лиде так бесит. Потому что все мои догадки выходят далеко за пределы адекватных и взрослых.

Михайлов поджал губы, почти как девчонка. Миленькая и до чертиков капризная девица. Ему не хватало только накрасить глаза и нарядиться в платье. Ужимки и женские жесты Димка уже в совершенстве освоил. И эта женская сущность лезла из него, как бутылки кефира из веревочной сумки. Коряво, неуместно и в неподходящее время.

— Твоя подружка — дура.

— Я вообще не встречала умных в нашем с тобой окружении. Что-то еще? И не кривляйся, плиз!

Димка, гордо дернув плечами, отодвинулся от меня. И перебрался к столу. Лишние полметра между нами добавляли ему уверенности в собственных силах? Или на таком расстоянии от меня Мите проще напяливать на себя маски?

— Я повторяюсь из-за тебя, Кси, — Михайлов опять меня удивил, ответив не совсем то, что я хотела услышать. Но по крайней мере он не пытался снова забраться в спасительную тьму выстроенной вокруг его «я» ловушки. — Ты видишь лишь то, что тебе удобно.

— Вот только не надо говорить со мной, как с младенцем! Ты тоже не можешь похвастаться четким видением вещей!

— Разве? — Патетичный всплеск руками, ладони на секунду прикрыли лицо. М-да, уж. Димка все же не обошелся без коронного жеста. Некоторые вещи изменить невозможно. — Твоя Лидочка одна из продажных сук. Она продается и покупается за шестизначную сумму.

— Не прикручивай свои проблемы с девушками именно к ней! — я вполне справедливо предположила, что Димка опять равняет всех по одной черте. Да, многие среди наших знакомых помешаны на деньгах. Девочки-материалистки. Но Лида ведь точно не имеет к ним отношения!

— А с какой это стати мы говорим обо мне? — Митя прекратил вдруг паясничать и, присев на край только что вымытого стола, сложил руки под грудью. Закрылся, значит?

— Нет, о тебе мы не говорим, — я кивнула, уходя от опасной темы. Мои догадки такими темпами рискуют остаться при мне. — Просто Лида…

— Она, как все! — Митя был предсказуем. Я знала, что услышу следом за этим «все». Михайлов, как я, любил развешивать ярлыки. И лейбл, наклеенный им однажды, сложно было сорвать даже с течением лет. Вражда с Лидой имела слишком глубокие корни, раз даже за три года ничего в их общении не изменилось. — Твоя Лида одна из дешевых «подстилок».

— Шесть нулей и дешевка? Ты какими категориями мыслишь? — пробормотала в пустоту. Димка гаденько так усмехнулся. Как в ганстерских фильмах. Ему бы только костюмчик почище. И щегольскую шляпу. Голая грудь пацана по-дурацки смотрелась в сочетании с этой улыбкой. Я бы сказала — нелепо, но я была бы слишком несправедлива к другу.

— Дело не в суммах!

— А в чем же?

Митя хмыкнул.

— Не понимаю, как ты сама не видишь. Твою Лидочку, — Димка исказил имя моей подруги, добавив в голос не присущей ему мягкости, — всю жизнь воспитывали, как красивую куклу.

— Тебя заносит! К куклам она никакого отношения не имеет. Лида мечтает о собственном свадебном салоне, ты в курсе об этом?

— О богатом козле она мечтает! — Михайлов вновь рассмеялся. — Ты помнишь, с кем она встречается? Каждый новый ее кавалер состоятельней предыдущего. Она, как клещ, цепляется за богатство и славу! Не получилось с одним, попробуем с другим. Какая разница, кто греет постель? Главное были бы бабки. И призрачная надежда на свадьбу! И обязательное условие — сделать глаза понаивней. Смотрите, какая я хорошая детка. Просто мне в очередной раз не повезло!

Я нахмурилась. Несколько месяцев назад мы говорили о чем-то подобном с Лидой. Она удивлялась тогда, что я слишком постоянна в своих отношениях с неперспективным Стасом. Столько времени вместе и никаких подвижек. Наше общение с мужчиной заходило в тупик, и Лидочка не понимала, почему я ничего не хочу делать. Почему отказываюсь от других предложений, не смотрю по сторонам, не ищу кандидата в… партнеры… получше. О любимых тогда речи не заходило. Мы с Лидой были в этом вопросе слишком циничны. Ни я, ни она не верили в эту эфемерную блажь. Химия и гормоны. Расстройство психики и вирусное заражение. Других объяснений мы с ней не признавали.

В словах Лиды в тот раз был свой резон. Пробовать, не стоять на месте, искать себе новых и новых мужчин. Кто-нибудь ведь обязательно окажется подходящим! В тот же день Лида процитировала мне популярную в женских кругах фразу из чьего-то романа. Что-то вроде того, что женщина заявляет об отсутствии достойных мужчин лишь из-за того, что боится начать новые отношения. Проблема не в отсутствии «достойных» и нужных. Проблема в твоих мозгах. Простыми словами: ты набитая дура, если все еще не начала получать от жизни то, что тебе нужно.

То, что говорил сейчас Димка, звучало почти точной копией Лидиных слов. Но поданные в разных ситуациях, с разными интонациями и разным подтекстом, сегодня обвинения в «переборе» любовников звучали, как обвинения в колдовстве в шестнадцатом веке. Ты посмела быть разборчивой и капризной, выбирая мужчин, о, да. Ты — сука и стерва. Ты заклеймена теперь этим на всю жизнь.

Самое обидное в том, что временами я думала точно так же. Может, поэтому я так долго пряталась за отношения со Стасом. Так было безопасней и проще.

— Не кричи, ты разбудишь Лиду, — я откликнулась через пару мгновений, ведь затянувшаяся пауза вынуждала к продолжению разговора. Я должна была что-то ответить.

Широкий подоконник манил своей пустотой. Захотелось забраться на него с ногами и, уставившись бессмысленным взглядом в небо, просто смотреть на облака. Лишь бы не копаться в чужом грязном белье, не раздавать «награды» и не выбирать между реальностью и цинизмом. Все равно этого выбора нет.

— Я все сказал, — сухо сообщил Димка, намекая, что неприятная тема закрыта им навсегда. Никаких других объяснений вытащить из него у меня не выйдет.

— Я знаю, — пробормотала задумчиво, глядя на верхушки тянущихся к небу деревьев. — Но Лида не одна такая. И она мне подруга…, — «такой же душевный инвалид, как я и сотни других девчонок в этом гребаном мире». Но эта мысль осталась за кадром. Озвучить ее, значит, нарваться на жалость. Но мне сейчас хотелось услышать правду. А жалость, давайте отставим как-нибудь на потом?