Так, не спеша, но уверенно, я продвигался в своих планах, и вдруг в конце мая ко мне приехала мама – для важного, по её словам, разговора.
– Алёша, вот смотри… – Мама всегда звала меня уменьшительным именем, исключения составляли редкие поворотные моменты, когда я становился для неё Алексеем. – Подруга моя, Света… Помнишь, в киоске работала? Они с матерью заняли денег и выкупили этот киоск и второй рядом. Теперь работают на себя, наняли продавцов. Света говорит, что трудно, но она справляется. Обновила гардероб, купила шубу, выглядит хорошо.
Мы разговаривали на маленькой, давно не видевшей ремонта кухне; окно её выходило во двор.
Мать налила в кружку кипятку из старого алюминиевого чайника и поискала заварку. Её у меня в доме не нашлось: конец месяца, продукты к этому времени заканчивались. Мать села за стол и поставила кружку с кипятком перед собой.
– Так… Хорошо, и?.. – Я пока не очень понимал, к чему она ведёт.
– Нам реально нечего есть сейчас, очень тяжело в семье. Вадиму тоже нелегко.
(Вадим, мой младший брат, ещё ходил в школу и жил с родителями.)
Мать оторвалась от кружки и посмотрела на меня:
– Нам нужно что-то делать, понимаешь?
Я прекрасно её понимал.
Разговор перерастал Алёшу и начинал претендовать на Алексея. Я подошёл к окну посмотреть на знакомые молодые деревья во дворе, на их свежую листву: ветки тянулись к моему этажу; каждый год они становились ближе, но до моих рук пока не дотягивались.
– Мама, ты что, тоже хочешь купить киоск?
– Да Света сказала, что поможет, всё покажет. Я её давно знаю, могу доверять ей. Деньги можно взять под залог квартиры – она наша с тобой, мы можем решить это. – Мать заговорила быстрее, похоже, это была важная для неё тема, она видела открывшуюся возможность, которую не хотела упускать.
– Слушай, мам, ты помнишь, что я скоро выезжаю в путешествие? Вот, даже собрал всё к поездке. – Я показал на ждущий меня в кухонном углу рюкзак.
– В семье есть нечего, а ты в путешествие собираешься? Ну, нечего сказать…
Жизнь в ту пору была непростой, и мать точно можно было понять – действительность настоятельно требовала перемен. Мелкой торговлей в девяностые занимались люди с небольшими деньгами, и мы могли бы вступить в это новое для нас сословие. Мать была уверена, что лучшим кандидатом на организацию такого бизнеса буду я.
Что я мог ответить на материнские запросы? Это и вправду походило на сыновний долг, и мать, наверное, была права. Надо пробовать. Кругом к тому же просматривался прогресс: на смену киоскам – железным будкам понемногу приходили современные конструкции, всё начинало выглядеть цивилизованно. Да и вообще, меня, молодого, считающего копейки человека слово «бизнес» вдохновило – возможно, это шанс изменить нашу жизнь!
Таким образом, прямо на моих глазах вынашиваемая с прошлого года мечта о путешествии каким-то волшебным образом начала рассасываться в воздухе, и мои мысли и усилия на ближайший год погрузились в совершенно новую для меня коммерческую тематику.
Пролетел ещё год, мне стукнуло девятнадцать.
За это время я прошёл свою первую школу бизнеса, притом в самом практическом, земном её приложении. В годовую программу обучения входили следующие предметы: установление и поддержание контактов с бандитами, крышующими торговые площади в центре города; постройка там павильона в новом торговом комплексе у кинотеатра «Октябрь»; наём двух продавцов и управление ими; закупка товара на оптовых рынках и эксперименты с ассортиментом; сбор выручки; общение с городской администрацией и коллегами по соседним магазинам; и, наконец, отстёгивание бандитам и выплаты банку.
Остаток после всех выплат (а это было не так уж и много) доставался семье и мне самому.
Нужно признать, история с киоском стала для меня настоящей эпопеей!
Всё началось с того, что постройка нашего остановочного комплекса затянулась на полгода. В первую очередь задержка относилась к капитальному строительству, за которое отвечала контора, нанятая бандитами на деньги торговцев, а потом затронула и оформление интерьера в виде полок и другого торгового оборудования, за которое отвечал я сам.
Шли месяцы. Мы смотрели, как строители кладут бетонный фундамент, возводят стальной каркас, а затем закрывают всё огромными стеклянными блоками. Напоследок, зимой, я ещё несколько недель ходил со столяром выстругивать и подгонять полки и доводить помещение до ума. На улице было минус двадцать пять, и спасались мы только дымящимися корн-догами, которые покупали в будочке на углу у «Октября» и за которыми бегали каждые три часа, притопывая ногами от холода.
В итоге вместо запуска ранней осенью мы выходили на открытие в февральские морозы.
В зимнем тумане на Карла Либкнехта поднялись высокие стеклянные конструкции, смотрящие на оживлённую улицу прозрачными витринами четырёхметровой высоты. Зеркальными задниками в форме черепашьих панцирей они выходили на троллейбусную остановку. Да, это были наши павильоны!
Толпы народа в облаках пара вываливались из троллейбусов. Поднимая воротники, люди быстрым шагом направлялись к проспекту Ленина. По пути они заглядывали в витрины в привычном поиске сигарет и сникерсов, однако до запуска оставалась пара недель, и потенциальные покупатели спешили дальше, вызывая у нас, торговцев, физическую боль от ускользающей выручки.
Первые недели после открытия были сумасшедшими. Пока я не нанял продавцов, мне и матери приходилось спать, чередуясь, в холодном киоске, еле прогреваемом электрической печкой, просыпаясь для продажи пачки сигарет или бутылки пива в четыре часа утра.
Раза два в неделю около восьми утра я садился в нанятую потрёпанную «Газель» с фургоном и ехал по двум-трём оптовым рынкам на закупки. В одном месте покупались короба шоколадных батончиков по хорошим ценам, в другом приобретались блоки сигарет, в третьем я договаривался о доставке пива.
Всё оплачивалось наличными из кассы – их я таскал с собой в специальной сумке на поясе. Ох, как ловко я научился пересчитывать мятые, затёртые купюры!
Мы продавали классику уличной торговли: сигареты, газировку, шоколадные батончики, сладкие рулеты, пиво. В топе были крабовые чипсы; неплохо шёл джин-тоник в банках – даже зимой. Не обходилось без крепкого алкоголя. И ещё, из чувства прекрасного, на отдельном рынке я закупал массандровские вина и зелёные оливки из Италии: первый раз в жизни попробовал их на вкус, захватив банку на вечеринку с друзьями!
Среди историй того времени особняком стояли взаимоотношения с бандитами, державшими нашу территорию.
С нами работала одна из «центровых» бригад в четыре человека, все их знали в лицо. Не знаю, чем точно занимались эти молодые, до тридцати лет ребята в свободное от нас время… Бывало, кто-то из них исчезал на несколько месяцев, а кто-то, вдруг пропав, после паузы появлялся на костылях.
Отношения с ними складывались нормальные, но все знали расклад: нормальные, пока ты платишь, а дальше всё решают другие методы.
Однажды, подходя к нашему комплексу, я заметил белый дым, поднимающийся из дальней его части. Добежав до места, я обнаружил у павильона «Радиоэлектроника», соседнего с моим, пожарных. Они уже завершили своё дело и сворачивали шланги, протянутые от пожарной машины, поставленной на остановке за нашими киосками. За ней образовался целый затор из троллейбусов!
Залитый в процессе тушения павильон выгорел внутри почти полностью, несколько витрин растрескались и обвалились. Думаю, там сгорел весь товар, да и само строение нуждалось теперь в капитальном ремонте.
Как мне потом рассказали соседи, питерская компания, работавшая в этом месте и владеющая сетью магазинов радиоэлектроники, отказалась оплачивать «центровым» тариф на «крышу» по новым, повышенным расценкам. Питерские подключили свои каналы и людей – пошли на принцип. В результате им дали понять, что церемониться с их бизнесом никто не станет, откуда бы они ни были.
Ребята с электроникой съехали. После ремонта павильона в нём открыла магазинчик хозяйственных товаров совершенно другая компания.
Вся эта торговая история была нереально новой, местами жёсткой и отрезвляющей, но, должен признаться, увлекательной. Думаю, целый новый слой личности нарос на мне за тот год, и было ясно, что наработанный опыт точно не будет лишним в дальнейшем.