От прикосновения князь чуть не подскочил на месте. Он повернул голову к Либуше, во взгляде читалась смесь страха и стыда, которая не оставляла сомнений в том, что Адоржан начал осознавать происходящее.

— Нет, — едва слышно произнес он и закрыл лицо руками. — Нет…

«Что ж, должен заметить, не ожидал от вас столь активного сопротивления, — вдруг прозвучало в помещении. — Жаль, что вы оказались сильнее, чем я думал».

— Нет, — повторил Адоржан, в то время как Либуше хранила полное молчание. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, но… ничего у тебя с нами не выйдет, порождение дьявола…

— Адоржан, — дрожащим голосом сказала девушка. — Скажите, что вы говорите не с… с…

Адоржан ей ответить не смог. В спальне раздался хохот, эхом отразившийся в высоких потолках и заставивший танцевать пламя свечей.

«Говорят, что трое — это слишком много, но я с этим не согласен. Мы могли бы организовать чудесную семейную жизнь, если каждый из нас внесет свою лепту. В конце концов, разве наша очаровательная Либуше не окажется в выигрыше при таком раскладе, Ваше Высочество?»

— Замолчи! — выпалил Адоржан, до сих пор не восстановивший дыхание. — Я не знаю, что ты такое и из какого круга ада сбежал, но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что своими трюками …

«Я был стар еще тогда, когда твои предки только начали топтать земли, которые вы сейчас называете Венгрией, мой маленький князь. Я гораздо мудрее, чем ты когда-либо мечтал стать и изворотливее чем змеи, которых ты так боишься, не замечая, что в вашем мире существуют вещи намного опаснее. Обладая твоей плотью и кровью, я бы стал совершенно непобедимым, а в роду Драгомираски появился бы представитель, способный вершить истинное правосудие».

— Драгомираски ты не нужен! Может, мы всего лишь люди и смерти нам не избежать, но никогда мы не заключим пакта с демоном!

«Думаешь, я что-то типа Мефистофеля? — голос звучал почти весело, но при этом почему-то внушал еще больший ужас. Александр попятился, пока не уперся спиной в увешанную гобеленами стену. — Пытаюсь тебя поработить только ради удовольствия наблюдать как ты мучаешься от чувства вины? Это было бы глупо, по сравнению с тем, что я предлагаю. Безупречный союз нас двоих: твоего тела и моей сущности».

— Не слушайте его, — всхлипнула вдруг Либуше. Она обхватила дрожащими руками обнаженную грудь Адоржана. — Я даже не знала, что вы можете его услышать… Я была уверена, что все изменится, как только мы …

«Именно так, моя дорогая. Я говорил тебе сотни раз, что это лишь вопрос времени».

— Прочь отсюда! — Почти закричала Либуше из-за плеча молодого человека. — Ты не сможешь уничтожить нас, как ни пытайся! Чтобы ты ни делал, тебе не удастся нас разлучить!

Смех невидимого существа заставил ее содрогнуться.

«Как пожелаешь. Я тебя уверяю, что могу быть очень терпеливым. И у меня, и у твоего князя вся жизнь впереди, чтобы познакомиться поближе. Мы сполна насладимся нашей супругой и неважно, согласен он или нет».

Голос умолк и в спальне воцарилось молчание. Почти целую минуту все оставались неподвижны: профессор застыл, облокотившись о стену, молодая пара, обнявшись, не сводили глаз с того места, откуда совсем недавно доносился голос.

— Что вы делаете? — прошептала, наконец, Либуше, увидев, что Адоржан поднял ее с постели и начал простынями вытирать кровь на предплечье.

— Собираюсь предоставить ждущим снаружи людям то, что они хотят увидеть. К счастью для нас они ничего не заметили, но в любой момент могут войти и поинтересоваться почему мы так замешкались. — Увидев, что глаза Либуше наполнились слезами, он перестал пачкать простыни и подошел к девушке. Обняв ее, Адоржан привлек ее к себе. — Когда мы уберемся отсюда, то, наконец, будем в безопасности, — произнес он крепко обнявшей его Либуше. — Неважно сколько придется ждать, чтобы быть вместе. Я скорее умру, чем причиню вам боль.

— Мне очень жаль, — пробормотала девушка, уткнувшись в обнаженное плечо князя. — Мне так жаль…

По спальне пронесся невидимый вихрь, потушив одну за другой все свечи, тени вновь овладели замком и Александр оказался во тьме, в которой раздавалось эхо слов Либуше: «Мне так жаль…»

————

[1] Контрданс — старинный британский танец, в котором пары танцуют в две линии, стоя лицом друг к другу

[2] Хубон — разновидность куртки

[3] Людовик Великий (венг. I. (Nagy) Lajos), согласно венгерской традиции Лайош Великий, согласно польской Людвик Венгерский польск. Ludwik Wкgierski; 5 марта 1326, Вишеград, Венгрия — 11 сентября 1382, Трнава, Словакия) — король Венгрии с 16 июля 1342 года (коронация 21 июля 1342 года под именем Лайоша I), король Польши с 17 ноября 1370 года до момента своей кончины. Происходил из Анжуйской (Анжу-Сицилийской) династии.

[4] Бумда (венг. Buda, сербохорв. Budim, Будим, словацк. Budнn, тур. Budin), Омфен (нем. Ofen)[1] — западная часть венгерской столицы Будапешта на правом берегу Дуная, бывшая изначально отдельным городом. Буда была столицей Венгрии с 1361 года до вхождения в Османскую империю в 1541 году, после чего новой столицей стала Пожонь (сегодняшнее название — Братислава, столица Словакии).

Глава 23

— Что ж, явно не самая лучшая первая брачная ночь в истории, верно? — сказал Лайнел.

Казалось, они едва сомкнули глаза, когда их разбудили крики Александра, доносившиеся из недр замка. Понадобилась почти четверть часа, чтобы его найти, так как залежи обломков в коридорах и полуразрушенное состояние помещений существенно затруднили поиски дезориентированного профессора, не имевшего ни малейшего понятия как он оказался в бывшей хозяйской спальне. Наконец, Александра нашли и препроводили в помещение для охраны, где он, обессиленный, присел на уступ и рассказал товарищам о пережитом. Разумеется, они были изумлены не меньше, чем он.

— Что ж, брак по договоренности превратился в нечто большее для Либуше и Адоржана, — заключил полковник. — Почему их семьи были так заинтересованы в этом союзе?

— Полагаю, по политическим мотивам… Когда Адоржан разговаривал с этой дамой из Шарвара, Дороттьей Канизай, у меня создалось впечатление, что взаимоотношения между Богемией и Венгрией были не такими уж и радужными, в первую очередь из-за того, что первая находилась под контролем венгерских монархов, с которыми Драгомираски находились в родстве. Думаю, брак между Драгомираски и Шварценбергами должен был сгладить напряженные отношения.

— Дороттья Канизай, — задумчиво повторила Теодора. — Наконец-то я поняла почему Драгомираски так эмоционально о ней говорил. Должно быть, она была их влиятельным союзником.

— Думаю, Адоржан считал ее практически членом семьи, — добавил Александр. — По правде говоря, не удивлюсь, если и имя он тебе выбрал в качестве своего рода дани уважения по отношению к ней. Имена «Теодора» и «Дороттья» означают одно и тоже — «Божий дар».

От удивления девушка не нашлась что сказать. Кернс вздохнул:

— Если честно, какую бы антипатию я к Драгомираски не испытывал, не могу не пожалеть парня. Он явно очень любил Либуше.

— К сожалению для него, да — ответил ему профессор. — Я уверен, что он не смог бы оказать столь сильное сопротивление тому существу, кем бы он ни был, рассматривая брачный союз лишь в качестве политического альянса. Именно обожание Адоржаном Либуше заставило демона так одержимо желать ее. Ему была невыносима мысль о том, что кто-то еще познает наслаждение от обладания девушкой. Именно поэтому, он искушал Адоржана как Мефистофель Фауста, предлагая власть в обмен на тело. «Обладая твоей плотью и кровью я бы стал совершенно непобедимым…»

— Странно, что ему втемяшилось получить именно эту девушку, — произнес Лайнел, усаживаясь между Александром и Еленой, которая терла глаза, пытаясь понять почему ее разбудили. — Да, красива, но она была совсем девчонкой. В замке наверняка были сотни гораздо более аппетитных женщин, которых можно было соблазнить!

— Возможно, дело в том, что только она могла его слышать, — предположила Теодора.

— Адоржан тоже мог, — напомнил им Оливер. — Кто знает, может, он всегда обладал этим даром, но не знал об этом, пока не прибыл в Карловы Вары.

— Да что же такое здесь происходит, если каждый начинает видеть всякое лишь ступив на эти земли? — спросил Лайнел. — Вон как это и с Александром произошло.

— Я уже говорил вам, что никогда не обладал такими способностями, — ответил упомянутый профессор. — Я вас уверяю, что и сам не понимаю, что происходит. В случае обычных проекций, вы все могли бы это видеть.

— Может, эти проекции происходят не без причины, — произнесла Теодора. — Возможно, кто-то или что-то хочет твоего в этом участия?

— Какая-нибудь прикованная к замку затерянная душа? — растерянно посмотрел на нее профессор. — А если это, то самое бестелесное существо. Может, оно все еще здесь?

— Вряд ли, — ответил Кернс, но не удержался и скользнул взглядом по обшарпанным стенам, подрагивавшим в отсветах костра, разведенного чтобы согреть профессора. — Что-то мне подсказывает, что оно добилось своего, хоть мы пока и не знаем, как именно ему удалось убедить князя заключить соглашение.

Александр вновь вспомнил как дрожал Адоржан в объятиях Либуше, как прижималась к нему она, и узел в животе сжался еще сильнее. Эмбер прокашлялась и сказала:

— Ладно, прошу прощения за занудство, но меня больше волнуют враги из плоти и крови, чем призрачные. Будет лучше, если мы с отцом посторожим у входа, пока вы тут все обсуждаете. — Александр согласно кивнул и Эмбер собралась было уходить, но в последний момент обернулась и обратилась к Теодоре: — Хоть это сейчас не к месту, но мне хотелось бы извиниться за былое.

— Ах, это… — удивленно ответила Теодора. — Думаю, сейчас это уже не имеет никакого значения.

— Нет, имеет. Я была так зла за произошедшее с Тристаном, что была не в состоянии сдержать свой бешеный нрав. Я вела себя не очень-то по-рыцарски.

— Не важно, правда. Было бы странно не беситься в сложившейся ситуации, — заверила ее Теодора. — По мне так вы никогда не переставали быть эээ… рыцаркой?

Эмбер усмехнулась и ушла. Александр проводил ее взглядом и, обернувшись, заметил, что Вероника сделала тоже самое, причем с каким-то совершенно не свойственным ей выражением лица. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, профессор подошел к ней и сел рядом.

— Что с тобой происходит? — тихо спросил он. — У тебя точно все хорошо?

— Не волнуйся за меня, дядюшка, — ответила девушка. — Ничего серьезного, просто последние пару часов я без конца прокручиваю в голове кое-какие сбивающие меня с толку вопросы.

— Кажется, я знаю о чем ты, — Вероника встревоженно взглянула на него. — Должно быть, совсем не просто бросить жизнь на Монмартре ради такого путешествия, когда ни у кого нет гарантии возвращения домой целыми и невредимыми. У тебя наверняка были планы на Рождество в Париже, а мы их тебе нарушили.

— Не говори ерунды, — улыбнулась Вероника, качая головой. — Все, на что я могла бы рассчитывать в эти каникулы в Бато-Лавуар — это провести их в окружении моих картин.

— В чем тогда дело? Ты переживаешь о том, что с нами может случиться?

Вместо ответа Вероника уставилась на свои ногти, которые, не замечая, грызла все это время. Как давно на них нет пятен краски?

— Что бы ты почувствовал, если бы внезапно твоя роль в этой жизни… то, что ты делаешь, то, что тебе нравилось, что тебя привлекало… пошатнулось, и ты внезапно перестал понимать, кто ты?

— У тебя экзистенциальный кризис именно сейчас? — Спросил Александр, не в силах поверить в то, что услышал. — Боже, действительно опасно так много контактировать с парижанами.

— Я говорю серьезно, — настаивала Вероника. — Как бы абсурдно это ни звучало, есть определенные вещи, о которых я задумываюсь, которые… я не знаю, имеют ли они вообще смысл. Я к тому, что никогда о них не задумывалась раньше, и, если они приходят мне в голову сейчас, это ведь не означает, что они были там всегда. Не знаю, как объяснить…

— Если честно, то мне проще решить одну из задач по физике с моими учениками, чем понять тебя, — вынужден был признать ее дядя.

Вероника уткнулась лицом в его колени, чувствуя себя с каждым мгновением все более разочарованной.

— В таком случае, я постараюсь прояснить это уравнение, как сказал бы ты. — Она сделала глубокий вдох, прежде чем сказать шепотом: — Недавно я встретила кое-кого особенного в Париже. — Александр удивленно поднял брови.

— Этого я точно не ожидал.

— Да, я тоже. В общем, дело в том, что я… я чувствую себя очень комфортно с ней… с этим человеком, я имею в виду, — поспешила она исправиться, — и я задаюсь вопросом, может быть,…

— Если ты влюбляешься в нее? — Заключил профессор, и Вероника кивнула. — Что в этом плохого? Подожди… это не одна из революционных художников Бато-Лавуар, о которой ты мне рассказывала в своих письмах?

— Нет. — Вероника подавила улыбку. — Это другой человек заставляет меня чувствовать совершенно иные вещи. Такое чувство, что я могу быть собой только находясь рядом с ним.

— Я понимаю… Ну, в таком случае, я все еще не понимаю, в чем проблема. За все время, что ты живешь в моем доме, я никогда не слышал, чтобы ты говорила нечто подобное. То, что ты задаешься этим вопросом, после того как отказалась от романтических отношений, уже само по себе является ответом, не так ли?

Вероника молчала, глядя на потертую юбку. Дядя, обняв ее за плечи, притянул к себе и поцеловал в лоб.

— Знаешь, что я на самом деле думаю? Что все, что для нас важно, может исчезнуть в мгновение ока. Если ты настолько убеждена, что это то, что тебе нужно, не отказывайся от этого. Я уже наблюдал, как Лайнел настаивал на этом же, хотя мы с Оливером знали, что принятие им реальности было лишь вопросом времени. — Александр помолчал несколько секунд, прежде чем продолжить: — Говоря о Лайнеле, я рад, что для тебя это было не более чем приключением. Ты не смогла бы продержаться и месяца в серьезных отношениях с ним.