Владения первых Капетингов, потомков Гуго Капета, были относительно небольшими, но весьма компактно расположенными вокруг Парижа, Орлеана, Санлиса — региона, который находился в центре политических и торгово-хозяйственных связей и который впоследствии назовут Иль-де-Франсом — островом, основой Франции. Королю принадлежал также порт на Ла-Манше — Монтрей, богатые аббатства Сен-Рикье, Сен-Жермен и Сен-Дени (центры рукописной традиции), несколько поместий, доставшихся от Каролингов, а также право влиять на церковные назначения (кафедры епископов, аббатов монастырей) в королевских землях.
Чтобы не повторять участь Каролингов, короли Капетинги, начиная с Гуго Капета (987–996) и вплоть до XIII века, короновали своих преемников уже при своей жизни, делая их соправителями, исключая, таким образом, возможность оспаривать право на корону со стороны иных претендентов. Процедура выборности королей постепенно заменялась передачей трона по наследству. Несмотря на то, что некоторые «великие» вассалы короля — пэры (т. е. равные) — могли себе позволить игнорировать церемонию коронации в Реймсе (или в ином месте, т. к. бывали исключения), миропомазание делало из короля священную фигуру — помазанника Божия, поскольку считалось, что миро имеет божественное происхождение (по легенде, св. Ремигию его принес голубь, посланец небес). Уже Роберт II (996–1031) заявлял: «Милостью Божьей мы возносимся над всеми прочими смертными, так что надлежит повиноваться нам по воле Того, Кто сделал нас первыми». Начиная с царствования Роберта II, во Франции возникло устойчивое убеждение, что короли после помазания обладают чудотворной силой, одним прикосновением исцеляя больных золотухой.
Тем не менее, «короли-чудотворцы» вплоть до XII века были заняты скорее утверждением королевской власти на территории своего домена — патримонии Робертинов, поскольку даже домениальные бароны часто нарушали права короля. Феодальная раздробленность, достигшая своего апогея к XI в. именно на севере Франции, являлась причиной постоянных феодальных войн и междоусобиц. Наиболее опасными соперниками Капетингов были герцоги Нормандские, ставшие в результате завоевания в 1066 г. королями Англии и сумевшие расширить свои континентальные владения на северо-западе Франции. В 1154 г. английский трон занял французский граф Генрих Анжуйский, основав династию Плантагенетов. Женившись на герцогине Алиеноре Аквитанской, он присоединил к своим английским владениям и родовым землям также значительную часть юго-запада Франции, создав т. н. Анжуйскую державу, включающую в себя две трети Франции — Нормандию, Анжу, Мен и Аквитанию. Чуть позже в состав этого государства, благодаря династическому союзу, вошла Бретань.
На северо-востоке от домена Капетингов находилось богатое и независимое графство Фландрия, номинально признающее сюзеренитет короля Франции, на востоке — графство Шампанское, на юго-востоке — герцогство Бургундское. Юг Франции, где о королях вообще слышали мало, был практически независим и не имел единого экономического или политического центра: гасконские феодалы тяготели к североиспанским христианским королевствам, тулузские графы были активно вовлечены в политику средиземноморских стран, особенно графства Барселонского, подчинившего себе Прованс в XII в. Язык французского юга — провансальский (окситанский), близкий к каталанскому, дал название всему южному региону, который называли Лангедок (страна языка ок), в отличие от области северного языка — Лангедойля (страны языка ойль).
Процесс собирания земель и присоединения их к королевскому домену был связан прежде всего с правом короля требовать от своих непосредственных вассалов помощи и совета, что поначалу игнорировалось некоторыми крупными феодалами, видевшими в монархе лишь первого среди равных. Нарушение феодальной присяги позволяло королю проводить конфискацию земель, хотя и с согласия пэров. Капетинги умело играли на противоречиях больших и малых феодалов, добиваясь нужных решений от пэров, активно пользовались правом получения выморочных земель, оставшихся без наследников, часто сами становились вассалами церковных и светских феодалов, приобретая новые сеньории, но отказывались при этом приносить присягу, потому что являлись королями, возглавлявшими феодальную лестницу.
Неожиданную помощь королям оказали начавшиеся в 1096 г. крестовые походы — военно-колонизационные предприятия в Святую землю: большинство крестоносцев были именно французами («франками»), как правило, безземельными и воинственными рыцарями, основавшими в итоге ряд государств на Ближнем Востоке. Этот миграционный отток населения на Восток — довольно значительный по меркам XI–XIII вв., сумел во многом снять политическое напряжение и прекратить бесконечное дробление владений на севере Франции.
Особую роль в деле укрупнения домена сыграли брачные союзы династии, связавшие Капетингов со многими правящими феодальными фамилиями Франции и Европы, укрепившие их международный авторитет и повысившие легитимность династии. Так, примерно в 1049 г. Анна Ярославна, младшая дочь Великого князя Киевского Ярослава Мудрого, стала женой Генриха I и прародительницей всех последующих королей Франции. Большое значение имели также браки с потомками Каролингов — Людовика VII c Адель Шампанской (1160), Филиппа II Августа с Изабеллой де Эно (1180), что в «Больших французских хрониках» — официальной летописи королевства — позже было провозглашено как «возвращение на трон потомков Карла Великого», а также с наследницами больших принципатов — Тулузского, Шампанского, Прованского графств. Единственным исключением стала скандальная женитьба Людовика VII на наследнице Аквитанского герцогства Алиеноре, с которой король отправился в крестовый поход (1147), но вскоре развелся, обвинив ее в неверности. Так для короны была потеряна Аквитания, которая немного спустя была включена в состав Анжуйского государства. Борьба за богатые земли Алиеноры Аквитанской, а также за остальные английские владения во Франции стала приоритетом внешней и внутренней политики Капетингов и в итоге привела к Столетней войне XIV–XV вв.
Союзниками королей в борьбе за политическое единство страны были также города, особенно севера Франции, и церковь. Капетинги в целом поддержали т. н. коммунальное движение XI–XII вв. (от лат. communa — община) — борьбу, часто вооруженную, городов с их сеньорами (Ле Ман, Лан, Камбре), принимая города под свое покровительство и наделяя их привилегиями, в частности широкими правами самоуправления и освобождением от уплаты налогов. Благодаря купеческой торговле и цехам — специализированным ремесленным объединениям (более 100 различных цехов в Париже, согласно «Книге ремесел» Э. Буало 1268 г.), уже в XIII столетии города на севере страны стали резко богатеть на торговле и превзошли своих южных соседей.
Особое влияние при Капетингах приобрела церковь, которая смогла воссоздать свою внутреннюю дисциплину в XI–XIII вв. благодаря Клюнийскому движению (по имени инициатора, бургундского монастыря Клюни) и стала постепенно выходить из повиновения светским феодалам, в итоге лишившимся права назначения епископов на своих землях (право инвеституры, перешедшее папе). В окружении французских королей все чаще появляются влиятельные советники из числа церковников, наиболее известным из которых был аббат главного королевского аббатства Сен-Дени Сугерий (ок. 1081–1151), оставивший нам описание жизни Людовика VI Толстого. Короли охотно оказывали помощь епископам и аббатам, ссорившимся со своими сеньорами.
Процесс объединения Франции вступил в решающую фазу в XIII в., при Филиппе II, прозванном за успехи Августом (1180–1223), который в итоге стал реальным сюзереном — самым сильным, богатым и авторитетным феодалом страны, равно как настоящим сувереном — королем, главным источником власти во Франции. Ему удалось воспользоваться политическими разногласиями и финансовыми проблемами наследников Генриха Плантагенета и применить право сюзерена, вызвав своего вассала — короля Англии Иоанна Безземельного — на суд пэров по поводу незаконной женитьбы на Изабелле Ангулемской. Игнорирование Иоанном королевского суда повлекло за собой решение Филиппа II Августа о конфискации Нормандии и земель вдоль Луары — Анжу и Мена, с размещением там королевских гарнизонов (1202). Наконец, в битве при Бувине в 1214 г. королю Франции удалось одолеть коалицию английского короля, императора и графа Фландрии, закрепив предыдущие победы. В итоге французские владения Англии сузились до пределов Аквитании.
Наследники Филиппа II Августа смогли также вмешаться в Альбигойские войны (1209–1229), под предлогом борьбы с альбигойской ересью (от города Альби — центра религиозного движения) и присоединить к королевскому домену большую часть юга Франции — Лангедока, выйдя к Средиземному морю. Выросший королевский домен был разбит на округа, которыми управляли королевские чиновники — прево. Несколько округов образовывали более крупные административные единицы — бальяжи во главе с бальи (на севере страны) и сенешальства во главе с сенешалями (на юге). Королевский совет в Париже стал главным совещательным органом управления страной, а сам Париж — главным городом страны.
При Людовике IX (1226–1270), позже канонизированном церковью за благочестие и организацию последних крестовых походов против мусульманских стран, продолжалось усиление королевской власти: были запрещены судебные поединки и феодальные войны на землях домена; на остальных территориях страны после объявления военного вызова действовало правило «40 дней короля», в течение которого соблюдался нейтралитет и одна из сторон могла апеллировать к суверену с просьбой о посредничестве; решение любого феодального суда можно было оспорить в королевском суде, ставшем высшей судебной инстанцией Франции — Парижском парламенте. Монарх все более воспринимался как главный источник и творец справедливости. Казна была уже в состоянии чеканить королевскую золотую монету — экю, и парижский монетный двор начал вытеснять конкурирующие феодальные монетные дворы.
Последним значительным правителем Капетингом являлся Филипп IV Красивый (1285–1314), внук Людовика Святого. При нем впервые в 1302 г. были созваны Генеральные Штаты — представители от духовенства, рыцарства и городов Франции, впоследствии ставшие регулярным сословно-представительным органом, оказывающим финансовую и политическую поддержку короне. Поддержка Штатов была нужна Филиппу IV прежде всего в борьбе за политическую супрематию с папством, из которой французский король вышел победителем: новой резиденцией пап стал французский Авиньон (с 1309 по 1377 гг., т. н. «Авиньонское пленение пап»). Все авиньонские папы были французами и выполняли волю королей Франции. Одновременно королю удалось в 1307 г. уничтожить духовно-рыцарский орден тамплиеров, обосновавшийся главным образом во Франции после потери владений в Святой земле и представлявший значительную политическую силу. Домен, который состоял уже из трех четвертей всех французских земель (при Филиппе IV в него были включены также Ангулем, Марш и Шампань), окончательно превратился в компактную территорию, под управлением королевской администрации. Единственное крупное политическое поражение Филиппа IV связано с попыткой подчинить богатое графство Фландрия — центр сукноделия и торговли: в 1302 г. в битве при Куртре королевское войско потерпело поражение от городских ополченцев.
XII–XIII века — время бурного развития французской культуры. На юге процветала куртуазная провансальская поэзия (Гийом Аквитанский, Бертран де Борн), на севере складывались народные героические эпосы («Песнь о Роланде»), рассказы в стихах — «фаблио» («Роман о лисе»). Были учреждены и получили королевские хартии первые университеты: Парижский (1200), Монпелье (1220), Тулузский (1229), с богословским, медицинским и правовым факультетами, которые способствовали росту уровня образованности и культуры. В XIII — начале XIV в. появляется значительное число исторических хроник («История Людовика Святого» Жана де Жуанвиля), стихотворных поэм («Роман о розе» Гийома де Лорриса и Жана де Мена), а также философских, юридических, медицинских и др. произведений.
Готический стиль в архитектуре как следствие развития и усовершенствования строительной техники в середине XII века окончательно вытеснил романский: до нашего времени дошли главным образом готические соборы — высокие храмы с хорами и огромными витражными окнами: Собор Парижской Богоматери, собор Св. Юлиана в Ле-Мане, церковь Сент-Шапель в Париже, а также соборы Реймсский, Руанский и др.