Десятки людей заполнили террасу «Шепердса», решив поужинать на свежем воздухе. Их разговоры доносились до нас, пока мы стояли у подножия лестницы отеля. На Каир опустилась ночь, звезды мерцали точь-в-точь, как те, что были нарисованы на потолках гробниц, которые мы нашли на Филе. За время нашей свадебной церемонии – меня охватила дрожь от этого слова – на город опустилась прохлада, и по улице пронесся ветерок с Нила. В Египте стоял прекрасный зимний вечер, вполне подходящая погода для моего плотного черного платья. Взгляд Уита скользнул по группе состоятельных путешественников, уткнувшихся в свои чашки, и он поджал губы.

– В чем дело? – спросила я.

– Нам нужно как-то пробраться внутрь, не столкнувшись с Рикардо. Он не обрадуется, увидев нас вместе, а нас не было уже несколько часов.

– Наверное, он сейчас в постели, отдыхает.

Уит весело посмотрел на меня:

– Ты больше похожа на своего дядю, чем думаешь.

Я положила руку на бедро.

– Почему?

– Ты бы позволила ранению остановить тебя?

– Зависит от раны. В конце концов, в него стреляли. – Я прикусила нижнюю губу. – Скорее всего, нет, – призналась я.

– Должно быть, это у вас семейное, – со смехом ответил Уит. – Он сказал мне, что постарается спуститься на ужин. Готов поспорить, он сейчас у стойки регистрации, едва стоит на ногах и пытается вести беседу. В бинтах и все такое.

Мы с Уитом вместе прошли через парадные двери, воспользовавшись тем, что в холле было многолюдно. Но, не сделав и двух шагов, я заметила дядю. Он стоял, хмуро поглядывая на нескольких джентльменов и размахивая рукой, явно чем-то расстроенный. Должно быть, ему было ужасно больно, но он каким-то образом умудрялся выглядеть устрашающе. Я изо всех сил толкнула Уита локтем в бок и громко прокашлялась.

Он недовольно охнул.

– Шепота было бы достаточно.

– Смотри.

– Я заметил его раньше тебя. Просто не стал устраивать представление.

– Он выглядит расстроенным.

– Ну, он залил кровью весь турецкий ковер.

Я ахнула. И действительно, кровь пропитала хлопковую рубашку дяди и капала на пол. Tío Рикардо нужно лежать в постели, кто-то должен принести ему тарелку супа или хотя бы сменить грязную повязку. Но нет, его голос гремел, отдаваясь рикошетом от стен, и дядя, казалось, не осознавал, что швы разошлись. Tío Рикардо знал толк в спорах. Я машинально шагнула вперед, но Уит затащил меня за одну из огромных гранитных колонн, выполненных по образцу знаменитых сооружений в Карнаке.

– Похоже, он не в лучшем настроении, – прошептал Уит. – И он попросил тебя остаться в номере и собрать свое барахло.

– Уит, – возмутилась я.

– Вещи, – исправился Уит, и его губы дрогнули. – У тебя так много вещей.

Он притянул меня к себе, и я недовольно вскрикнула. Тогда Уит окинул меня взглядом, и уголки его рта язвительно изогнулись.

– Я не собираюсь обесчестить тебя за этой колонной, Оливера. Просто не хочу, чтобы тебя заметили.

Мои щеки вспыхнули.

– Я и так знала.

Он подмигнул.

– Конечно, моя невинная малышка.

– Сейчас не лучшее время для шуток.

Уит взял меня за руку.

– Давай попробуем пройти незамеченными.

– Если Tío Рикардо увидит нас, он устроит скандал, – предупредила я. – Твой слух уже никогда не будет прежним.

Уит окинул взглядом толпу. Мой дядя был в самом центре, будто чувствовал, что ему нужно встать неподалеку от парадной лестницы. Но, по крайней мере, он стоял лицом ко входу в холл, спиной к тому месту, куда нам нужно было идти.

– Делай, как я, и поменьше глупостей. Не споткнись и не упади в обморок.

– Никогда в жизни не падала в обморок, – сказала я самым надменным тоном, на который была способна.

Уит потянул меня за собой, и мы медленно пошли сквозь толпу. Он внимательно следил за Tío Рикардо, а я за своим мужем.

Мужем.

Клянусь, я никогда к этому не привыкну!

Уит резко остановился и жестом велел мне держаться позади него. Мы остановились рядом с группой из четырех египетских предпринимателей, чьи высокие тарбуши скрывали не менее высокого Уита. Они дымили сигарами и обсуждали цены на хлопок. Сквозь просветы я заметила, как Tío Рикардо окинул лихорадочным взглядом зал. Глаза у него покраснели, щеки ввалились, и выглядел он так плохо, что мне захотелось самой проводить его в номер. Но потом я вспомнила, как он хотел побыстрее выслать меня из страны.

От моего сочувствия не осталось и следа.

Уит сжал мою ладонь, и мы двинулись вперед, скользя и перебегая по залу, словно фигурки на огромной шахматной доске. Один шаг вперед там, два шага в сторону здесь. Спрятавшись на мгновение за огромным комнатным растением с листьями, похожими на щетину метлы, мы наконец добрались до подножия лестницы. Уит выглянул в коридор, ведущий в обеденный зал.

– Я скоро вернусь, – сказал он и бросился по коридору.

Я, разинув рот, смотрела ему вслед, спрятавшись за пышными шторами, которые скрывали арочное окно. Выглянув из-за плотной, расшитой узорами ткани, я увидела, как дядя сел в кожаное кресло в одной из ниш. Он подался вперед, подобрал оставленную кем-то газету и лениво перелистывал страницы.

Я, тяжело дыша, задернула штору. Куда ушел Уит? И действительно ли ему нужно было срочно бежать по делам?

Неужели это не могло подождать…

– Я вижу носки твоих ботинок, – раздался веселый голос.

Уит отодвинул штору. В левой руке он держал бутылку темно-зеленого цвета, который напомнил мне глаза Эльвиры, когда она была в ярости. Я присмотрелась повнимательнее и поправила себя. Уит держал дорогую бутылку шампанского «Вдова Клико» урожая 1841 года. Улыбаясь, мы поднялись на верхний этаж, но я могла думать лишь о том, что иду рядом со своим мужем.

Теперь мы принадлежали друг другу.

Я украдкой взглянула на Уита, уверенная, что весь вечер мне приснился. Его русые волосы, которые никак не могли решить, рыжие они или каштановые, линия крепких плеч и голубые глаза, то серьезные, то озорные, то налитые кровью.

Уит покосился на меня.

– Из нас получится отличная команда, Оливера.

– До сих пор не могу поверить, – пробормотала я, когда мы поднялись на третий этаж.

– И все же мы здесь. – Уит взял меня за руку, и я вздрогнула, когда его теплая ладонь коснулась моей. – Уже жалеешь о своем решении?

– Спросишь об этом завтра.

Мы подошли к двери моего номера, и я растерянно уставилась на нее, только сейчас осознав, что происходит после свадьбы. Уит прислонился к косяку, его взгляд скользнул от моего лица до кончиков пальцев ног. Он никогда не смотрел на меня так внимательно. Я почувствовала себя голой. Мы все еще держались за руки, но ни один из нас не пошевелился, чтобы открыть дверь.

– Мы торопились с женитьбой, – тихо сказал Уит. – Но этой ночью торопиться необязательно.

Мои щеки залил румянец, и я переступила с ноги на ногу, напряженно размышляя. На то были разумные причины. Исправить то, что мы сделаем, будет невозможно. Если в нашем плане было слабое место, Tío Рикардо его обнаружит.

– Когда мы расскажем дяде о том, что мы сделали, – медленно произнесла я, – он тут же потребует аннулировать брак.

Лицо Уита потемнело.

– Черта с два он это сделает.

– Во-вторых, – продолжила я, – вызовет врача, чтобы тот проверил мою невинность.

– Это уже крайность.

– Он сделает это, чтобы выяснить, не блефую ли я. – Я прокашлялась. – Ну, если мы притворимся, что у нас что-то было, а на самом деле нет. – Мои щеки вспыхнули. – Я говорю о консумации.

Я никогда в жизни не была так смущена. Уит мог высмеять меня, но выражение его лица было терпеливым и нежным, а взгляд – ласковым. Постепенно мое смущение исчезло, и вместо этого я ощутила глубокое осознание своей правоты. Ночь с Уитом будет моим выбором. Он отпустил мою руку и заправил прядь волос за ухо, коснувшись пальцами скулы.

– Мне всегда нравились твои волосы.

– Правда?– спросила я, вскинув брови.– Но их так много, и они всегда путаются, и заколки не держатся…– Уит терпеливо ждал, пока я закончу болтать. Dios[7], я так нервничала. Будь я чайником, я бы громко засвистела. Будь я бутылкой шампанского, пробка бы уже давно выскочила. Я забыла, о чем говорила, и мой голос оборвался. Я беспомощно пожала плечами, и каким-то образом Уит понял, что мне нужно было услышать.

– Мне плевать на твоего дядю, – сказал он. – Это касается только тебя и меня, и никого больше. Я не хочу торопить тебя с тем, к чему ты не готова.

– А ты? Ты готов?

Уит медленно улыбнулся, нежно и печально.

– Еще с Филе, Инес.

Тепло разлилось у меня в животе, когда десятки воспоминаний, связанных с Уитом, нахлынули на меня. Момент, когда мы нашли гробницу Клеопатры и смеялись так сильно, что по нашим щекам потекли слезы. Когда он нырнул в Нил, чтобы спасти меня, и поделился воздухом, когда из меня вырвался последний вздох. Я до сих пор помнила его лицо сквозь мутные воды реки, пузырьки воздуха между нами, прежде чем он прижался губами к моим губам. Все еще слышала его тихий ответ после того, как я призналась ему в своих чувствах в минуту храбрости. От его тихих слов у меня по спине пробежала приятная дрожь.

Это взаимно, Инес.

Маска, которую Уит всегда носил для остальных, исчезла, и на ее месте осталась абсолютная уязвимость, от которой у меня перехватило дыхание, как после падения в реку.

Сейчас у него было такое же выражение лица, и это придало мне храбрости. Я влюблялась в Уита медленно – под водой, в затерянной гробнице, во временном лагере, на лодке.

К тому времени, когда он обнял меня в темной гробнице, чувства были необратимы.

– Я готова, – прошептала я. – Уже давно готова. Я хочу этого. Ты и я.

Улыбка тронула уголки его губ. Уит подался вперед, наклонил голову и поцеловал меня. Его губы были мягкими, двигались медленно, но уверенно. Он сунул руку в сумочку, висевшую у меня на запястье, и улыбнулся мне в губы. Я смутно услышала, как в замке поворачивается ключ. Уит втащил меня внутрь и резко захлопнул за нами дверь. Я едва расслышала звук. Единственное, что я чувствовала, – как его губы прижимались к моим, сладко и уверенно. Затем он притянул меня к себе, его левая рука легла мне на затылок, а правая, с бутылкой, обвилась вокруг талии.

Уит прижался своим лбом к моему, и на долю секунды у нас перехватило дыхание. Мгновение, другое… Затем еще одно. Он отступил и, наклонившись, достал из ботинка нож. Одним сильным движением взмахнул лезвием и снес пробку. На пол полилась пена, и мы рассмеялись. Уит поднес бутылку ко рту и сделал глоток, а я смотрела на длинную линию его загорелой шеи.

Он молча предложил мне шампанское.

Я жадно отпила, ощутив терпкий сухой вкус на языке. Шипучая жидкость проникла в каждый уголок моего тела, и я почувствовала себя такой же искрящейся и эффектной. Что бы ни принесла мне эта ночь, я была готова. Уит подвел меня к зеленому дивану и развернул вполоборота, так что, когда мы сели, я оказалась в его объятиях, а мои ноги лежали у него на коленях. Я сделала еще глоток и предложила ему. Уит покачал головой и, забрав бутылку, осторожно поставил ее на пол.

– Сначала мы поговорим, – сказал он. – Почему-то ты чересчур много обо мне знаешь, в то время как я даже не знаю твое второе имя.

– Это потому, что я задаю вопросы.

– Слишком много.

Я улыбнулась.

– Я тоже не знаю твое второе имя.

– Сначала скажи свое.

– Эмилия. Оно семейное. – Я толкнула его в плечо. – Твоя очередь.

– Лорд Уитфорд Саймон Хейз.

– Я никогда не буду называть тебя лордом Сомерсетом.

Уит вздрогнул.

– Если ты хоть раз это сделаешь, я уйду.

Я представила Уита солдатом, который сражался вопреки всему ради друга, пошел наперекор четкому приказу. Он был всецело предан Рикардо, и порой это раздражало, но лишь тогда, когда он не отвечал ни на один из моих вопросов. Я наклонилась вперед и укусила Уита за ухо.

– Ты никогда не уйдешь от меня.

Все следы игривости исчезли с его лица, будто Уит задул свечу и от нее осталась только струйка дыма.

– Ты так хорошо меня знаешь, чтобы быть уверенной?

– Протестуйте сколько угодно, мистер Хейз, но как бы громко вы ни возмущались, вам не скрыть от меня свое благородство.

– Я совершил много постыдных поступков, Инес, – тихо произнес он.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком строг к себе?

– Тебе когда-нибудь говорили, что опасно верить в лучшее в людях? – парировал он.

– Что ж, я думаю, за этим цинизмом скрывается глубокая любовь. Ты преданный. И добрый, – добавила я, не удержавшись.

Уит рассмеялся.

– Я не добрый, Инес.

– Ты можешь быть таким, – упрямо сказала я. – Ты такой и есть.

Уит нахмурился в притворном недоумении и ущипнул меня за ногу. Я попыталась вывернуться, но он крепко держал меня, одной рукой обхватив за талию, а другой за ноги. Мое платье задралось до лодыжек. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Мы вошли в знакомый ритм разговора, быстрый вальс с десятками крутых поворотов. У меня перехватило дыхание, и я почувствовала странную уверенность в себе. С Уитом я могла быть собой.

– Я был по-настоящему добр только с одним человеком. – Он придвинул меня ближе.

– Только одним? – Я медленно покачала головой. – Позволю себе не согласиться.

Уит слегка улыбнулся.

– Допускаю, что, возможно, был добр к тебе раз или два.

Больше чем раз или два.

– Какое одолжение. – Я замолчала. – О ком ты говоришь?

В ответ Уит притянул меня и коснулся губами моих губ. Между нами витал его запах, смесь свежего воздуха и терпкого апельсина.

– Значит, разговор окончен? – спросила я, едва дыша.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Я хочу знать все о тебе. И о твоей семье.

Тогда я рассказала ему. О том, как из года в год ждала, пока мои родители вернутся из Египта, о тете с ее раздражающими манерами, о кузине Амаранте, которая вела себя как леди, а затем об Эльвире. Она была моей любимицей. Родственной душой. Каждый раз, оглядываясь, я знала, что она стоит рядом. Она видела во мне лучшее, и я думала, что мы будем жить по соседству, подбирая несчастных котят, которые вырастут в нахальных котов.

Я никогда не забуду момент, когда потеряла ее. Тот самый, когда она еще дышала, а секунду спустя ее взгляд угас. А лицо стало неузнаваемым. Ее ошибкой было последовать моему примеру и сбежать в Египет. Я приехала в поисках ответов, но Эльвира приехала ко мне. Как и всегда. Теперь, сколько бы я ни оглядывалась, ее не было.

Уит нежно вытер слезы с моих щек. Я не заметила, как расплакалась. Со смерти Эльвиры прошло меньше недели, а казалось, целая вечность. Меня злило, что количество дней без нее продолжит расти. Дни превратятся в месяцы. Месяцы в годы. Годы в десятилетия. И время будет жестоко, потому что оно отнимет мои воспоминания и сотрет их, пока я не забуду детали, которые делали Эльвиру Эльвирой.

– Если бы я потерял Арабеллу, я был бы безутешен, – прошептал Уит.

– Арабеллу?

– Я говорил о ней.

– Твоя сестра, – вспомнила я. Почти взрослая девушка, которая любила рисовать акварели и была от природы любознательной. С такой мне хотелось бы подружиться. Наверное, волосы у нее были такого же цвета, как у Уита, и глаза такие же бледно-голубые.

– Моя сестра, – подтвердил он. – Лучшая в нашей семье и самая милая. Она, как колибри, порхает по дому, смешит слуг, очаровывает животных, рисует невероятные акварели, герои которых словно сошли со страниц сказок братьев Гримм. Мы ее не заслуживаем. – Его лицо помрачнело. – Ради нее я готов на все.

– Добрый и верный, – задумчиво произнесла я.

Уит закатил глаза.

– Если ты что-то решила, тебя уже не переубедить, да?

Я не могла понять, почему он продолжал отрицать свои качества, которыми я восхищалась.

– Забавно, я собиралась сказать то же самое о тебе.

– Я не герой, – пробормотал Уит, опустив подбородок. – Всего один разговор с моими родителями, и ты узнаешь правду.

– Похоже, они были строги ко всем своим детям.

Он кивнул.

– Мы с братом можем это стерпеть, но Арабелла нет.

– Значит, ты оберегал ее. – Я провела рукой по его затылку и потеребила кончики волос. Уит откинул голову на спинку дивана, прикрыв глаза. – Ты редко говоришь о брате, – сказала я.

– Портер, – ответил Уит. – Это потому, что он ужасно скучный, рассудительный и практичный.

– Ты тоже практичный, – заметила я.

Уит скорчил недовольную гримасу.

– Не желаю слышать такую чушь.

– Я не знаю больше никого, кто был бы настолько готов к любой ситуации.

Уит открыл глаза.

– Портер намного хуже. Он берет с собой все: чемодан для одежды, чемодан с лекарствами, чемодан для обуви и оружия, чемодан с картами пункта назначения, чемодан с игрушками для своей собаки…

– Но он твой брат, и ты бы отдал жизнь за него.

– Звучит весьма пафосно. – Уит закатил глаза. – Но да, я сделал бы это.

Список тех, кого он любил настолько, что пожертвовал бы своей жизнью, был очень коротким. Уит щедро дарил свои улыбки и поцелуи, но сердце держал в кулаке. Подойди к нему слишком близко, и он набросится. И все же на земле было по крайней мере два человека, которым принадлежало его сердце.

Я надеялась, что смогу стать третьим.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– Поцелуй меня, Уит.

Он притянул меня к себе и коснулся губами, а затем углубил поцелуй и со стоном выдохнул. Мои руки обвились вокруг его шеи, когда он приоткрыл мои губы и начал посасывать мой язык. Меня никогда не целовали так страстно. Мог пройти год, а я бы даже не заметила. Одним медленным движением Уит снял платок с моей шеи, и ткань мягко зашелестела по коже.

– Почему он все еще у тебя? – спросил он.

– Это сильная магия, – ответила я. – Она может пригодиться.

Уит прищурился, а я заерзала у него на коленях.

– Ты сохранила его из-за магии?

Я взяла платок и скользнула пальцами по яркому узору.

– Он принадлежал моей матери.

– Я знаю, – тихо ответил Уит.

– Вряд ли я смогу избавиться от него, – прошептала я. – Но я должна, верно?

– Когда ты будешь готова отпустить, ты это сделаешь, – сказал Уит. – И даже если этот день никогда не настанет, нет ничего постыдного в том, чтобы сохранить его.

Я аккуратно сложила ткань, чувствуя, как от каждой ниточки веет магией. Не в первый раз я задумалась о первоначальном заклинании и Заклинательнице, которая, должно быть, носила этот платок. Знала ли она, что частичка магии проявится в такой обыденной вещи? Знала ли она, что…

– Инес, – прошептал Уит. – Перестань думать о магии платка.

Я грустно улыбнулась.

– Вернись ко мне. – Он положил руку мне на поясницу, в то время как другая рука переместилась к вырезу платья, и Уит начал медленно расстегивать пуговицы. Показалась белая сорочка, воротничок которой был перехвачен шелковой лентой. Уит потянул, и узел развязался, обнажив грудь. Я никогда не делала ничего подобного, и от страха у меня перехватило дыхание. Уит наклонился и снова поцеловал меня. Я знала, чего ожидать, благодаря книгам в папиной библиотеке, но никто не подготовил меня к тому, что я почувствую в этот момент.

Это напоминало быструю поездку в экипаже с крутой горы.

Бешеное вращение с раскинутыми в стороны руками, чтобы сохранить равновесие.

Лихорадку, грозящую перерасти в исступление.

В голове все смешалось от желания и легкости. Я вцепилась в его льняную рубашку, сжала ткань в кулаках, отчаянно нуждаясь в любой точке опоры.

– Твое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, – прошептал Уит мне в губы.

Я прижала ладонь к его груди.

– Твое тоже.

Из косы выбилась кудрявая прядь, и Уит нежно заправил ее мне за ухо. Я даже не подумала взглянуть в зеркало. Бог знает, как я выглядела.

– Ты такая красивая, – произнес Уит.

Он встал, поднял меня на руки и отнес в спальню. Осторожно положил на кровать, а затем забрался сверху, стараясь не давить своим весом. Наклонил голову и покрыл мою шею горячими поцелуями. Лиф моего платья распахнулся, и Уит провел пальцем по моей ключице.

По рукам побежали мурашки.

– Ты уверена, Инес? – прошептал Уит.

– А ты?

Что-то промелькнуло на его лице, выражение, которое я не смогла прочесть. Уит слегка прикусил мою нижнюю губу и обхватил мою грудь, его большой палец скользнул по коже сквозь тонкий хлопок. Тепло разлилось внизу моего живота, и я застонала. Уит снова поцеловал меня, сначала нежно, но поцелуй быстро стал более глубоким, более отчаянным. Каждое движение его языка заставляло мою голову кружиться, а сердце биться все быстрее.

Лишь позже, когда Уит натянул одеяло на наши разгоряченные тела и первым провалился в сон, я прислушалась к его тихому дыханию и вспомнила, что он так и не ответил на мой вопрос.