– Я схожу с ним.

Нок поднимается из-за стола с такой решимостью, что Тон понимает, его остановить не получится. Даже если он скажет «Нет», Нок обратно не сядет.

– Как хотите, Пи.

Он лукаво щурится, глядя на недовольную гримасу, что на мгновение мелькает на чужом лице, и улыбается краешком губ.

– Ты в курсе, что ты вредный маленький мальчишка? – тихо, так, чтобы не услышали оставшиеся за столом родители, шепчет Нок, когда они отходят чуть дальше.

– Я уже давно не маленький, – возражает Тон, давя так и норовящую забраться на губы улыбку. – Если не верите, могу показать… водительские права или паспорт.

Улыбка всё-таки растягивает губы и тут же исчезает вместе с бурлящей внутри весёлостью, стоит только Тону выглянуть в окно на полпути к двери.

Туантонг.

Горящие у дома фонарики дают достаточно света, чтобы можно было чётко рассмотреть одинокую фигуру у ворот и не спутать его ни с кем другим.

«Как он сюда попал?..»

Пальцы скользят по боку кольца, пока Тон преодолевает оставшиеся до двери метры и замирает.

«Зачем он пришёл?..»

Ещё одно прикосновение к плетёному ободку, и Тон разворачивается, решительно снимая кольцо с пальца.

– Пи, могу я попросить?

Нок может отказаться, встать в позу, а уговаривать его… Тон не собирается тратить на это время.

– О чём?

Недоумение, растерянность – всё это отражается на лице Нока за какие-то секунды. Ровно столько, сколько Тон смотрит, прежде чем отвернуться.

– Пусть это побудет у тебя, Пи. Надень его, пожалуйста. – Он с преувеличенной решимостью вкладывает в ладонь растерянного Нока кольцо и заставляет его сжать пальцы.

«Мне Кхун Туантонг, скорее всего, не сделает ничего. – Тон поспешно отворачивается. – А вот тебе, Пи, может. Особенно если узнает, кем ты когда-то был».

Тон спешит открыть дверь, будто если он не сделает этого сейчас, то его остановят, однако за порог шагнуть не успевает. Его догоняет странно тихий вопрос:

– Зачем?

Именно он заставляет Тона обернуться.

«Чтобы защитить», – ответ, что так и не слетает с его губ. Нок не наденет кольцо, если такое услышит. Тон в этом уверен.

– Просто придержи при себе, если не хочешь надевать.

«Хотя лучше бы ты сделал именно это, Пи… Надень его».

Нок будто читает его мысли. Тёмный плетёный ободок скользит к основанию среднего пальца и оказывается чуть больше, чем нужно. То, как неплотно садится кольцо, видно невооружённым глазом. Но даже так притаившаяся внутри Тона тревога ослабевает.

На мгновение.

Всего один удар сердца разбивает картинку на «до» и «после».

Всё происходит настолько быстро, что никто даже отреагировать не успевает.

Вот кольцо занимает своё место у основания пальца, а вот уже приходит в движение, будто оживая.

Обычно казавшееся тёмным, сейчас оно набирается цвета. Зеленоватое, искристое… В таком виде становится видна каждая ниточка плетения. Оно вспыхивает мягким светом, а в следующий момент эти самые ниточки расплетаются, чтобы скользнуть по коже: вверх, к венам, что отчётливо видны на тыльной стороне ладони.

Всего два удара сердца, и ниточки будто впитываются, на мгновение подсвечивая вены на руке зеленью и растворяясь без следа.

– Пи… – Тон выдыхает, вскидывая взгляд к глазам и замирая. В тёмных, почти чёрных радужках Нока плещется зелень. Та самая, которой переливалось и кольцо. Та самая, что Тон уже видел в этих глазах и ранее.

«Что это?..» – вопрос, который Тон просто не успевает задать.

Нок пошатывается, будто оступается, хотя не делает ни шага, а в следующий момент оседает. Тон едва успевает подхватить его, поддерживая за пояс и избавляя от встречи с полом.

– Пи!

Будто издалека слышится вскрик Пла, голос отца и бормотание матери. Тон не понимает ни слова. Он смотрит на то, как на щеке Нока появляется знакомый уже рисунок чешуи. И если тот, что находится на коже самого Тона, золотистый, то этот – зеленоватый. Как ниточки кольца, что растворились в теле Нока. Как… Искра.

Сравнение царапает сознание Тона, а память услужливо подбрасывает картинку: маленькая зеленоватая искорка в детских ладошках.

«Наоварат…»

– Наоварат… – вторит мыслям чужой голос, и Тон оборачивается, чтобы столкнуться с удивлённым, даже немного шокированным золотистым взглядом.

Туантонг стоит на пороге дома, будто устал ждать у ворот и решил сам себя пригласить.

– Кто вы? – голос отца выдёргивает Тона в реальность, напоминая, что здесь и сейчас их гораздо больше, чем трое.

– Пап, мам, – голос его звучит глухо и напряжённо, но Тон едва это замечает. – Не могли бы вы подняться сейчас наверх? Я бы хотел поговорить с Кхуном Туантонгом наедине.

– Уверен? – снова звучит голос отца за спиной, и Тон сглатывает, прежде чем ответить.

Точно ли он уверен?..

– Да.

Туантонг – его личная проблема, и именно он должен пояснить, почему нельзя трогать тех, кто ему близок. Ни Пла. Ни Нока. Кем бы последний ни был в прошлой жизни.

– Уверен.

Нок в руках напрягается, давая понять, что он наконец-то приходит в себя, и, шумно выдохнув, сглатывает.

– Пап, мам, пожалуйста, – просит Тон, всё-таки оборачиваясь к родителям и замечая, как жмётся к матери Пла. В глазах её нет ни намёка на страх, только чистое детское любопытство. – Мы немного поговорим в гостиной, а потом я поднимусь к вам, хорошо?

– А Нонг Нок?

– Я остаюсь, – голос звучит глухо и тихо, так что, будь тут шумно, никто бы даже и не расслышал.

«Кто бы сомневался».

От усталого вздоха Тона удерживает только то, что он подталкивает Нока в бок, помогая встать прямо, но всё равно не отпуская.

– Можешь стоять?

– Вполне.

Нок пальцами зачёсывает волосы назад, открывая лицо и позволяя рассмотреть совершенно чистую щёку. Рисунок чешуи исчез, будто его там и не было. Только глаза так и продолжают тускло мерцать зеленью.

* * *

Туантонг в этой небольшой, совмещённой со столовой гостиной выглядит странно. Он даже на кресле сидит будто…

«Будто на троне», – приходит в голову Тона сравнение при одном взгляде на гостя.

Дорогой костюм, прямая спина, величественно поднятая голова… Только глаза выбиваются из общей картины. Вернее, взгляд. Неуверенный, пристально ищущий и направленный на устроившегося в дальнем углу дивана Нока. И взгляд этот Тону не нравится.

– Ты ведь Наоварат?.. Я не мог ошибиться.

Вопрос ему тоже не нравится, и Тон спешит сменить тему, не давая всё ещё не пришедшему в себя Ноку ответить. Тот нет-нет да и трёт висок и слегка хмурится, будто его мучает головная боль.

– Позвольте узнать, как вы нашли этот дом? – Тон ловит на себе золотистый взгляд и, получив чужое внимание, прищуривается и уточняет: – Или, быть может, вы просто следили за мной, Кхун Туантонг?

– Ты такой непочтительный, Хемхаенг. Эти люди тебя так плохо воспитали?

Одного взгляда, брошенного в сторону ведущей наверх лестницы, хватает, чтобы внутри Тона переплелись в тугой комок жгуты из страха и напряжения. Сможет ли он противостоять Туантонгу, если потребуется? Хватит ли у него сил встать против принца нагов? Против того, кто когда-то был его старшим братом…

– Только попробуйте им что-то сделать, и вы узнаете, насколько невоспитанным я могу быть.

В горле сохнет, и хочется сглотнуть, но Тон лишь улыбается: едко и решительно, показывая уверенность, которой на самом деле не чувствует.

Он тянется по привычке к кольцу, проводя подушечками пальцев там, где оно должно быть, и замирает, ощущая лишь голую кожу.

Кольца у него больше нет.

Тон сжимает руки в кулаки, прячась за этим жестом, как и за не сходящей с губ улыбкой.

– Успокойся, – советует Нок, на мгновение накрывая один из кулаков ладонью и сжимая.

Тепло распространяется по коже, проникая в кровь и будто бы… расслабляя. Узел внутри ослабевает, и Тон позволяет себе вдохнуть чуть глубже.

– Спасибо, Наоварат.

Всего два слова, но этого хватает, чтобы заставить Нока вздрогнуть и убрать руку. Слишком поспешно, чтобы это можно было списать на совпадение.

– Я делаю это не для вас, можете не благодарить. Для вас бы я делать ничего не стал. Уж простите, но забывать ваших поступков я не собираюсь.

Нок отстраняется, вновь прижимаясь к подлокотнику, и Тону становится холодно, будто кто-то сменил настройки кондиционера, убавив градусы.

– Как вы попали сюда, Кхун Туантонг? – не желая отступать, вновь повторяет свой вопрос Тон. – Или случившееся с моей сестрой ваших рук дело?

Не виновен.

Это отражается на холеном лице Туантонга в виде замешательства и недоумения.

Это звучало в словах напавшего нага. Как и тогда, в прошлом.

Тон щурится, всматриваясь в чужое лицо и получая ответный взгляд.

«Вы не должны были знать о смерти Наоварат и не должны были встретиться со мной, да? – Он задумчиво прикусывает губу и отстраняется, отклоняясь в сторону Нока за спиной. – Получается, я, как и Нок, знаю, кто убийца? Нет… В прошлых жизнях мы знали, но Наоварат умерла, а меня…»

Тон вспоминает слова тётушки. Те самые, по которым выходит, что Кхема тогда нашли, но вместо того, чтобы забрать, велели уезжать прочь.

«Кхема отправили подальше, чтобы не убивать…»

– Я пришёл сюда на эхо от магии.

Тон смаргивает, на мгновение теряясь и не сразу понимая, о чём говорит Туантонг.

– Кто-то из наших был здесь.

«Был…» – соглашается Тон, вспоминая маленького тёмного осьминога внутри Пла. Тот самый сгусток энергии, что не давал ей проснуться.

– Был, – повторяет он вслух, складывая руки на груди. – Но уже всё в порядке, можете не волноваться, Кхун Туантонг. Всего доброго.

Тон поднимается, собираясь выпроводить Туантонга, как бы это ни выглядело.

Невежливо?

Ну и ладно.

Непочтительно?

Пусть.

Туантонгу нечего делать здесь. В его доме.

– Я не собираюсь уходить. И ты меня не выгонишь, Хемхаенг.

* * *

Туантонг молча смотрит, будто слова излишни. И этот взгляд, несмотря на то, что направлен снизу вверх, пробуждает в Тоне воспоминания Кхема. Его с головой захлёстывает чувство, словно он снова стал маленьким мальчишкой, на которого смотрит уверенный в себе и в своём праве старший брат. Будто у Тона нет ни власти, ни силы. Даже здесь, в собственном доме.

Кулаки сжимаются сами собой, так что ногти впиваются в кожу на ладонях, причиняя лёгкую боль.

– Не так давно вы что-то говорили о плохом воспитании, Кхун Туантонг, – замечает Нок, поднимаясь с дивана и оказываясь так близко, что Тон спиной чувствует исходящее от него тепло. – Вы обвиняли Тона в этом, но сейчас ведёте себя точно так же, если не хуже. Или… – Нок делает нарочитую паузу, но намёк не достигает Туантонга. Тот только вскидывает брови: выжидающе и чуть насмешливо. – Быть может, вы считаете себя вправе без спроса врываться в дом и игнорировать просьбы его хозяев?

Напряжение чуть отпускает Тона, когда по лицу Туантонга проскальзывает тень недовольства, будто его щёлкнули по носу, и кулаки медленно разжимаются.

– Я пришёл не к кому-нибудь, Наоварат. Я пришёл к брату.

Тон чувствует, как вздрагивает позади Нок, услышав своё имя, да и ему самому…

– Ваш брат мёртв, Кхун Туантонг. Мёртв вот уже восемнадцать лет.

Туантонг болезненно хмурится. Совсем не долго, но Тон успевает поймать этот момент.

– Снова будешь обвинять?

– Нет. – Тон садится обратно на диван, утягивая за собой и Нока, но так, чтобы тот опять оказался позади него. – Не буду. Но хотел бы, чтобы вы ушли.

– Не могу. – Туантонг улыбается на удивление открыто и бесхитростно, и черты лица его становятся мягче. – Не после того, как осознал, что ты говорил правду. Не теперь, когда, потеряв, снова обрёл.

Сердце Тона будто срывается в пропасть, пропуская удар, а пальцы сжимаются на колене позади него чисто инстинктивно, в желании убедиться, что Нок ещё там и никуда не пропал.

– Ваша невеста умерла тридцать три года назад, Кхун Туантонг. – Тон старательно балансирует на грани между вежливостью и грубостью, придерживая смешавшееся со страхом недовольство внутри. – Давайте поговорим в другом месте.

Будто опомнившись, Тон пытается снова подняться, но на этот раз ему не дают.

Пальцы Нока сжимаются на его запястье, удерживая на месте, и не отпускают даже тогда, когда Тон оборачивается.

– Я не она, Туантонг.

От вежливости в Ноке остаётся разве что тон голоса, да и тот звучит сухо, безэмоционально, будто он запер все чувства внутри.

– Я не ваша невеста.

– Ну да, – с губ Туантонга срывается смешок, и он расслабленно откидывается на спинку кресла. – Но часть её в тебе. Ты ведь понимаешь?

Пальцы на запястье Тона сжимаются сильнее – Нок так и не отпустил его и теперь цепляется, будто в поисках поддержки.

– Понимаешь, – удовлетворённо щурится Туантонг. – Я хотел бы вернуть своё. Нет, – он снова усмехается, будто увиденное его забавляет, а Тон даже обернуться к Ноку не может, боясь упустить Туантонга из виду. – Ты нынешний мне не нужен. В таком виде нет. Мне нужна женщина. Хемхаенг, ты ведь понимаешь, верно?

Тон сглатывает, с ужасом осознавая, что да. И это понимание ему совсем не нравится. Как и взгляд, что скользит сначала к нему, затем снова возвращается к Ноку.

– Теперь я осознаю, что посылать кого-то в тот раз было глупо. Стоило прийти самому. Тогда бы ты уже переродилась.

Туантонг будто перестаёт замечать Нока, цепляясь за образ из прошлого и, кажется, видя лишь его. Её. Ту, которой больше нет.

– Обещаю сделать это быстро. Больно не будет. А потом ты переродишься такой же прекрасной, как и была, Наоварат. И обещаю, я найду тебя.

– Ты безумен.

Ни о какой вежливости больше нет и речи. Нок наконец-то разжимает пальцы, отпуская запястье и поднимаясь, и вслед за ним поднимается Тон. Просто потому, что оставить Нока один на один с Туантонгом, что текуче встаёт из кресла, нет никакого желания. Просто потому, что позволить Туантонгу что-то сделать – выше сил Тона.

– Неужели вы так любили вашу невесту, Кхун?

Тридцать три года прошло, да и слова Туантонга о том, что именно Наоварат была виновата в исчезновении Кхема… В голове Тона не укладывается происходящее, и он ищет ответы на чужом лице.

– При чём тут любовь, Хемхаенг?

От смешанного с удивлением непонимания, написанного на лице Туантонга, Тона перетряхивает изнутри.

– Она мне подходила, она мне принадлежала. Я просто хочу вернуть своё. Отойди и не мешай, Хемхаенг.

– Вы серьёзно? Серьёзно считаете, что после всего случившегося я просто отступлю в сторону и позволю сделать то, что вы задумали?

– Ха, – Туантонг коротко выдыхает и как-то странно улыбается, прежде чем снова опуститься в кресло, – даже перерождение тебя не изменило. Всё так же готов стоять на своём и защищать во что бы то ни стало? Теперь я знаю, что это действительно ты, Хемхаенг.

Золото в чужих радужках на мгновение вспыхивает ярче и наконец-то уступает место светло-карему цвету.

– Что?..

– У тебя тут, – Туантонг показывает на себе, проводя пальцами по скуле, и Тон следует его примеру, касаясь кожи.

– Повернись, – просит Нок, на мгновение касаясь плеча, и Тон подчиняется, оборачиваясь. – Убери руку.

И в этот раз Тон подчиняется.

– Похоже на чешую. Вот здесь. – Нок осторожно прослеживает рисунок на скуле пальцами, прежде чем отступить на шаг. – Но глаза не светятся.

– Как мило. – Туантонг прячет усмешку за сложенными домиком ладонями, и глаза его на мгновение вспыхивают, чтобы снова потемнеть. – И ты тоже не меняешься, Наоварат. Что раньше тебе было интересней проводить время с моим младшим братом, читая ему книжки, что сейчас… А теперь серьёзно. – Туантонг садится ровнее, и Тон подбирается, вставая так, чтобы прикрыть Нока. – Сядьте. Оба. Не собираюсь я никого убивать. Я ещё не выжил из ума, да и невеста у меня уже есть. Садитесь.

Тон подчиняется, опускаясь на диван вслед за Ноком, только расслабляться не спешит.

– Признаться честно, я просто… не ожидал, что смогу когда-нибудь вновь встретиться с Наоварат, тем более так. И то, насколько близко вы оба всё это время были… Ладно. – Туантонг на мгновение прикрывает глаза. – Как я уже сказал, я пришёл сюда на эхо нашей магии. Хотел проверить, тем более что вслед за первой вспышкой случилась вторая. Это ведь…

– Мы. Моя сестра пострадала от кого-то из ваших. Я не знаю, кто это был. Не могу сказать. Но сейчас всё хорошо, нам удалось…

Тон опускает взгляд на руки, сжимая их в кулаки и снова разжимая.

– С Пла всё в порядке. А вам следует найти того, кто нападает на беззащитных детей, понимаете, Кхун?

– Не учи. – Туантонг едва ощутимо морщится, будто от лёгкого укола боли. – Слишком мал. Я най…

Договорить Туантонг не успевает. Звонок телефона прерывает его на полуслове. Мелодия вызова оказывается столь внезапной, что Тон вздрагивает, прежде чем потянуться к карману брюк.

– Что такое, Синг?

– Вы там уснули? – голос в динамике звучит настолько громко, что Тон отстраняет телефон от уха. – Нонг Ним несколько раз набирала Кхун Нока, но он не отвечал. Что у вас там случилось?

– Это что у вас случилось?

Тон хмурится, переглядываясь с растерянным Ноком, что уже ощупывает карманы в поисках телефона и… не находит.

– Ним позвонила мне, сказала, что кто-то пробрался к ним в сад. Полицию вызывали, можешь не говорить мне о ней. Они даже приехали, но ничего не нашли. Ничьего присутствия. Абсолютно. Они уехали, и человек снова появился. Ним даже прислала мне фото, правда, видно плохо, он в тени и одет в чёрное…

Тон снова переглядывается с Ноком, и, он уверен, они думают об одном и том же.

Человек в чёрном…

Тон переводит взгляд на прислушивающегося к разговору Туантонга и хмурится.

«Это вы его подослали, ведь так?»

Вопрос так и не срывается с губ, перебитый требованием Нока:

– Включи громкую связь.

– Но…

– Включи, – повторяет Нок.

– Ты на громкой, – предупреждает Тон и недовольно поджимает губы. Теперь Туантонг может слушать разговор беспрепятственно.

– Нонг Синг, это Нок. Как сейчас Ним? Кто с ней? Я не знаю, что с телефоном, то ли потерял, то ли остался в машине.

– Ним упоминала о какой-то тётушке. Сказала, что в доме никого больше нет. Она попросила приехать, так что я сейчас направляюсь к вам домой, Кхун Нок. Попробую его спугнуть и останусь до утра. Посижу в машине у дома или, если вы разрешите, внутри.

– Разрешаю. Оставайся в доме. Отправь Тону фото, что прислала тебе Ним, и не бросай её одну, хорошо? Я выезжаю обратно. Максимум через пару часов буду. И рассчитываю увидеть тебя в доме. Если что, снова вызывай полицию. Ты меня понял?

– Понял.

– Мы выезжаем, Синг.

«И будь осторожен», – мысленно добавляет Тон, сбрасывая звонок, а спустя несколько секунд в «Лайн» приходит сообщение с фотографией.

Качество снимка действительно плохое, однако человеческая фигура видна отчётливо: тёмная, почти чёрная, только глаза поблёскивают, будто отражают свет далёких фонарей. Зелёных.

– Это ведь вы, да? – Он поднимается, отдавая мобильник протянувшему руку Ноку, и делает шаг в сторону Туантонга, на чьём лице не отражается ни единой эмоции.

– Что, прости?

Туантонг щурится и тоже встаёт, всем своим видом выражая недовольство.

– Тот, кто пугает младшую сестру Пи Нока. Это ваших рук дело, да?

– Похож, – соглашается Нок, возвращая мобильник.

– Не моих. – Туантонг гневно сверкает глазами. – Не нужно обвинять меня во всех проблемах, хорошо? Я уже сказал, что не хочу убивать Наоварат. Тем более меня не волнует её… его семья. Они простые люди, и они мне не мешают. А вот твои…

Тон сжимает зубы так, что становится больно, и Туантонг тут же поднимает руки.

– Я ничего такого не имел в виду, Хемхаенг. Просто… У обычных людей не может родиться такой, как ты. Тот, чьи способности не утеряны. И это…

Туантонг успевает лишь указать на щёку, имея в виду рисунок чешуи, что ещё совсем недавно украшал кожу Тона, когда его прерывают:

– Скажу родителям, что мы уезжаем, и попрощаюсь. Я быстро.

Тон бросает предупреждающий взгляд на Туантонга и неуверенно делает шаг к лестнице.

– Ничего я не сделаю, хватит строить такое лицо. А вот предложить могу. В знак того, что я к происходящему не имею никакого отношения.

– И что же?

Тону тоже интересно, и, поднявшись на пару ступеней, он опирается на перила, замирая в ожидании.

– Могу подбросить и сократить время. Только придётся промокнуть. Потому что идти придётся по воде.