Солнце в Тихой Гавани вело себя откровенно вызывающе. Оно не просто светило — оно жарило, пекло и выжаривало всё до последней капли влаги с таким упорством, будто получило от Гильдии Магов заказ на создание гигантской галеты на месте некогда цветущего городка. Пыль на дорогах поднималась столбом при малейшем движении и тут же лениво опускалась обратно, не в силах противостоять всеобщей апатии. Даже река, обычно бойко бегущая за околицей, теперь больше напоминала лужу, в которой уныло плескались несколько растерянных на вид карасей.

В мастерской «Ремонт с характером» царил ад, и дело было не только в температуре. Воздух был густым и тяжёлым, и виной тому была не влажность (её-то как раз и не было), а витавшее в нём молчаливое напряжение.

Аберрант, стоя у раскалённого добела окна, взирал на поблёкший мир с выражением человека, готовящегося к штурму вражеской крепости. Его борода, обычно гордо торчащая в разные стороны, сегодня безвольно обвисла, словно и она страдала от обезвоживания.

— Они это делают, — мрачно произнёс он, не оборачиваясь. — Гильдия. Настраивают погоду. Это не засуха, это намёк. Большой, жирный, солнечный намёк.

Друзилла, сидевшая за столом и пытавшаяся «уговорить» веер работать хотя бы на третьей скорости, вздохнула. Веер вяло обмахнул её пару раз и, испустив шипящий звук, замер.

— Может, и намёк, — сказала она, вытирая со лба пот. — Но от этого миссис Хиггинс не легче. Её огород гибнет. А гномы вон у таверны уже вторую неделю спорят, чья борода больше пыли впитала. Люди страдают.

— А что, по-твоему, случится, если мы «поможем»? — Аберрант резко повернулся к ней. Его глаза, обычно спокойные, сейчас метали искры. — Это ловушка, Друзилла! Явная, как нос у Бесстыжего Серафима! Мы распахнём наши объятия, выплеснем кучу энергии, чтобы напоить пару грядок, а они в этот момент подставят свой дурацкий «аккумулятор» и всосут всё до последней искры!

— Мы не можем просто сидеть и смотреть! — голос Друзиллы дрогнул. Она встала, и её руки сжались в кулаки. От нетерпения по её пальцам пробежали мелкие, сердитые розовые молнии. — Мы же можем помочь! Мы — можем! Ты сам говорил, что наша сила — для жизни! А что сейчас, если не угроза жизни этого городка?

— Наша сила — чтобы чинить вещи, а не устраивать дожди! И уж точно не для того, чтобы подпитывать маниакальные планы сумасшедших магов!

— Так что, по-твоему, вещи важнее людей? Важнее наших друзей?

— Я говорю, что нужно думать головой, а не порывами! — рявкнул Аберрант, и на столе рядом с ним звякнула стеклянная мензурка, не выдержав резкой вибрации в воздухе.

В наступившей тишине был слышен только довольный скрежет Бесстыжего Серафима с полки.

— Наконец-то, — прохрипел кот. — А то уже надоело это ваше тёплое, сопливое единодушие. Настоящие чувства — вот что мне по душе. Гнев, раздражение, желание бросить друг в друга тяжёлым предметом... Продолжайте, не стесняйтесь.

— Тссс! — запищал Стеснюля, прячась под стулом. — Они же расстроятся!

— Молчи, трусишка, — фыркнул Хаос, гоняясь за собственным хвостом прямо под носом у Разрушителя. — Скоро и до драк дойдёт! Интересно же!

Друзилла, вся красная от обиды и жары, отвернулась от Аберранта.

— Я думала, ты понял. Что мы команда.

— Команда не означает безрассудства! — отрезал Аберрант, но в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Их спор был прерван Линой, влетевшей в мастерскую с видом предвестницы апокалипсиса.

— Всё пропало! — объявила она, размахивая свёртком. — Мой поставщик сувенирных кружек из столицы прислал письмо! Из-за «нестабильной магической обстановки в регионе» он разрывает контракт! Это экономический террор!

Она уставилась на них, переводя взгляд с одного на другого, и её коммерсантское чутьё мгновенно уловило разлад.

— Ой, — сказала она. — У вас тут что, кризис жанра? Романтическая комедия переходит в драму? Не надо драм! Драмы плохо продаются!

— Выйди, Лина, — почти беззвучно прошептал Аберрант, снова глядя в окно.

— Ладно, ладно... Но знайте! Бренд страдает! — И она ретировалась, унося с собой свёрток и оставив в воздухе шлейф неразрешённых проблем.

* * *

В это же время в прохладном, кондиционированном кабинете Верховного Арканимага Альбуса Проницательного в столице царила атмосфера совсем иного свойства. Воздух был не просто прохладен, он был стерилен, пах пергаментом, дорогими чернилами и ледяным презрением к всему неподконтрольному.

Альбус сидел за массивным дубовым столом, постукивая идеально остриженным ногтем по поверхности. Перед ним стояли двое: всё тот же безупречный и вечно недовольный магистр Винсент и новый человек — худощавый, с лицом-маской и глазами цвета стального лезвия. Его звали Магистр Виктор.

— Итак, — начал Альбус, и его голос был ровным и безразличным. — Публичный провал. Атака сыром. Бегство под натиском местного фольклора. Кто-нибудь готов предложить что-то, что не заставит меня сожалеть о потраченном на вас времени?

Магистр Винсент поправил мантию.

— Ваша Светлость, сила, которую они демонстрируют... она непредсказуема. Грубые приемы не сработают. Мы предлагаем увеличить контингент стражников...

— Чтобы они могли прогнать ещё больше гномов с дуршлагами? — ледяным тоном осведомился Арканимаг. — Блестяще. Магистр Виктор? Ваше мнение?

Виктор сделал крошечный шаг вперёд. Его движения были экономны и точны.

— Грубая сила — инструмент для глупцов, — произнёс он, и Винсент поморщился, будто укусил лимон. — Эти двое — не враги. Они — ресурс. Неприрученный, своенравный, но ресурс. Относиться к ним нужно соответственно.

— Продолжайте, — кивнул Альбус, и в его глазах вспыхнул искорка интереса.

— Мы пробовали взять их измором — они нашли союзников. Мы пробовали публично их опозорить — они превратили это в свою победу. Ошибка в том, что мы атаковали их напрямую, — Виктор сложил руки за спиной. — Нужно атаковать то, что их держит. Их среду. Их иллюзию выбора.

Он подошёл к магическому проектору, и в воздухе возникла схематичная карта Тихой Гавани.

— План «Сердце на ладони». Фаза первая: «Изоляция». Мы отправляем в город агентов под видом торговцев, лекарей, беженцев, бегущих от той самой засухи, которую мы направляем. Они будут сеять семена сомнения. «Разве до них у нас были засухи?», «Их магия слишком дика, она нарушает баланс». Простые, но эффективные приемы.

— Фаза вторая: «Давление на точки опоры». Мы не тронем их самих. Но их слабые места... — На схеме загорелись точки: изображение Лины, котов, даже забора-художника. — ...их окружение. Мелкие пакости. Испорченная репутация. Пусть они почувствуют, что их «дом» рушится.

— И наконец, кульминация: «Предложение, от которого нельзя отказаться». Мы создадим кризис. Тот, что они не смогут игнорировать. Настоящую угрозу их дорогому городу. И мы предоставим им решение. Возможность подключиться к «Сердцу Бури» для его спасения. Они придут к нам сами. Добровольно. И отдадут свою силу, чтобы спасти то, что любят.

В кабинете повисла тишина. Даже Винсент смотрел на Виктора с неприкрытым уважением, смешанным со страхом.

— Это коварно, — наконец произнёс Альбус, и на его губах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — И цинично. Мне нравится. А Клан? Игнис согласится на эту... тонкую работу?

— Старейшина Игнис понимает язык силы, — ответил Виктор. — Он видел, что прямое противостояние не работает. Он согласится, потому что это даст ему шанс на возвращение «заблудшего сына». После того, как тот потерпит поражение.

— Прекрасно, — Арканимаг откинулся на спинку кресла. — Приступайте.

* * *

Вернувшись вечером в комнату в таверне «Голодный гоблин», Магистр Виктор достал небольшой коммуникационный кристалл.

— Отчёт номер один, — сказал он без преамбулы. — План «Сердце на ладони» инициирован. Засуха усиливается. Первые агенты уже на месте. Цель проявляет предсказуемую слабость — эмоциональную привязанность к местному населению. Внутренний конфликт налицо. Они ссорятся.

Из кристалла донёсся шипящий голос:

— Хорошо. Держите меня в курсе. Помните, Виктор, мы хотим их силу, а не их трупы. Живой артефакт куда ценнее мёртвого мага.

— Не сомневайтесь, — холодно ответил Виктор. — Они сами лягут на алтарь, думая, что спасают мир. Это самый изящный вид жертвоприношения.

Он деактивировал кристалл и подошёл к окну. Снаружи доносились крики уличных торговцев и звон колоколов. Где-то далеко, на окраине империи, в душной мастерской, два человека, которых он ещё не видел вживую, переживали свою первую настоящую ссору. Магистр Виктор позволил себе лёгкую, беззлобную улыбку. Всё шло по плану.