Всю свою злость на мать Луна скатала в тугой шарик и постаралась мысленно забросить его подальше. Вместо этого она сосредоточилась на Хантере. Слышно было лишь свист ветра да временами хруст старых сучьев.

Он стряхнул с головы капюшон толстовки, отчего его волосы растрепались и теперь торчали в разные стороны. Луна решительно не могла понять: как так получается, что от этого он становится желаннее некуда?

Хантер теперь стоял у противоположной стены хижины. Чего это он так далеко? В автобусе-то не боится сидеть рядом: то коленкой заденет, то бедром коснется, то плечом.

– Куда это ты? – спросила Луна. – Почему отошел?

Он пожал плечами:

– Иди сюда, если хочешь.

Она сердито фыркнула:

– Я вообще-то посередине, и это куда более стратегически выгодная позиция.

– Стратегически выгодная? Что ты имеешь в виду?

Луна закатила глаза:

– Ну так подойди поближе – узнаешь!

Хантер стал придвигаться, раз за разом одолевая еще несколько сантиметров, – и вот они лежат рядышком: Луне даже пришлось отодвинуться, чтобы было место для ее локтя.

– Привет! – И он задвигал бровями.

Смотреть на его ухмылку было совершенно невыносимо. Луна прижала ладони к его щекам и потянула к себе, пока не нашла его губы. Они целовались так неистово, что защелкали зубы; они остановились было, чтобы посмеяться над этим, но тут же снова начали целоваться, и руки Луны забрались Хантеру под футболку. Ее пальцы коснулись кожи – он был горячий на ощупь.

Она обхватила его руками. В кино все происходило грациозно и, кажется, без усилий, в реальности же – немного неуклюже. Хантер навалился на нее всем своим весом, и они упали на одеяло. Уперлись ногами в стену, запутались, где чьи, и Луна замерла, боясь случайно задеть его коленкой. Они снова рассмеялись.

– Это и есть стратегически выгодная позиция? – хмыкнул Хантер.

Она засмеялась громче:

– Заткнись.

Они устроились поудобнее, насколько возможно на полу: тесно-тесно, касаясь друг друга носами и лбами.

– Привет. – Луна попыталась заглянуть Хантеру в глаза, но едва не окосела. Она зажмурила один глаз. Вышло получше.

– Привет, – прошептал он, и его дыхание шелком коснулось ее щеки.

Она потянулась носом к его щеке, чтобы добраться до губ.

В мечтах ей представлялось, что это случится на кровати в полумраке комнаты. Но совершенно точно она не думала, что это произойдет в старой хижине в лесу и что она будет так переживать.

Но чем дольше она целовала Хантера, тем увереннее становились оба и тем отчетливее она ощущала части его тела, прижимавшиеся к ней.

Инстинкт взял верх. Луне захотелось еще. Она позволила ему стянуть с себя свитер и пришла на выручку, когда он чересчур долго возился с застежками ее бюстгальтера. Оба стали голыми по пояс.

Тут ей пришел в голову вопрос: а закончились ли ее месячные? Она была практически уверена, что да, но порой пару дней спустя еще появляется капелька или две.

В любое другое время она бы ужасно этого стеснялась. Но прямо сейчас Луной владела та же дерзость, что и при первой встрече с Хантером.

Она прервала поцелуй.

– У тебя презерватив есть?

– М… ну… – Хантера словно поймали за руку, когда он таскал печенье из вазочки. – Не взял. Прости.

– Ничего, – сказала она. – Поднимись-ка.

Хантер выглядел так, будто схлопотал выговор. Его лицо сделалось напряженным от смущения.

– Я не в том смысле, что… – Луна запнулась и поняла, что проще было показать. Она потянулась за рюкзаком и расстегнула передний кармашек. Вытащила коробочку ровно тогда, когда Хантер встал. – Что это ты делаешь?

– Я, ну… – И он снова сел. – Где ты их взяла?

Луна хищно улыбнулась:

– Стащила у мамы.

Недавно она рылась в вещах матери, толком не зная, что именно хочет найти, но твердо вознамерившись найти хоть что-нибудь. Чтобы сообщить отцу, требовались доказательства. Она еще не решила, будет ему рассказывать или нет.

Коробочка была упрятана в самом углу маминого ящика с нижним бельем, она завалилась набок из-за смятого угла. Внутри оказались пять презервативов, соединенных зубчатыми кончиками, как билетики на ярмарке.

Отец узнает. Она покажет ему коробочку и расскажет, что видела. Разрушит идеальную семью. Хотя опять же – а была ли идеальная семья? Сплошная ложь.

Гнев бушевал внутри нее, когда она стянула с себя джинсы. Хантер стал ее спасением – она хотела утонуть в его прикосновениях. То, каково было целовать его, то, как горела его кожа, соприкасаясь с ее кожей, то, как он обхватил ногами ее ноги под коленками, – все это затеняло ее боль.

Пусть огонь внутри пожирает ее. Пусть гнев и желание поглотят ее целиком.