Луна Чанг собиралась принять неверное решение.

Дверь цокольного этажа распахнулась, и ребята постарше высыпали в ночь. Рыбки гуппи, смытые в унитаз, пытались обрести свободу.

– Что это вы делаете? – ни к кому особенно не обращаясь, спросила Луна.

– В соседнем доме один парень из Фэйрбридж-Хай устроил вечеринку, – ответила одна из девочек.

– Вот прямо вечеринку? – уточнила Луна.

Девочка замялась:

– Правда, наша обувь осталась в прихожей.

Будто бы в ответ сверху донеслось саксофонное интро, а следом – усиленное микрофоном вибрато чьей-то тетки. Как же Луне это надоело. В округе, в основном населенной «очень белыми», родители Луны любили сборища таких же, как они, говорящих на мандарине, – что ж, их можно понять. Вот чего она не понимала – зачем тащить ее с собой.

Пока родители наверху орали китайские шлягеры под акустическую систему, все дети – в возрасте от четырех до восемнадцати – отправлялись на цокольный этаж. Там-то малышня и громила всё подряд, ломая кии на миниатюрном бильярде. Подростки же откровенно скучали и делали вид, что не слышали от чужих родителей, как их чада сдали итоговый тест и пойдут ли учиться дальше. Раньше Луне составляла компанию Рокси… Вот только теперь Рокси уехала в колледж.

– Праздник середины осени![1] – воскликнул отец, уговаривая упиравшуюся Луну. И улыбнулся чересчур широко: – Там будут лунные пряники, какие хочешь!

Но он ошибся: пряники оказались только одного сорта, со сладкой бобовой пастой. И даже соленого желтка не положили. Отстой, а не вечеринка.

Луна могла и дальше сидеть в углу дома очередной тетушки и хмуро смотреть, как шестиклассники неуклюже крутят на пальцах «кошкину колыбель». Периодически слушать несмешные шутки, лениво подумывая о тех, кого не узнала и вряд ли когда-либо встретит снова.

Или могла сделать нечто совершенно другое.

Она тут же услышала стук собственного сердца. Она была не из тех, кто идет против правил.

– А обувь нам не понадобится, – сказала Луна и поднялась.

Подростки большей частью ушли. Остались совсем малыши.

– Я все расскажу! – надулся маленький мальчик. Он со страхом смотрел на распахнутую дверь, в которую влетали порывы ветра. Это он переломал бильярдные кии.

– Только попробуй, – огрызнулся кто-то из старших.

Мальчишка сник.

Луна быстренько пробежала по колючей траве, дрожа в одной футболке и джинсах. Собранные в конский хвост волосы болтались на позднем сентябрьском ветру.

В мгновенье ока она очутилась на задней веранде соседнего дома и открыла дверь на еще один цокольный этаж. В воздухе стоял густой дух сигарет, а может, и еще кое-чего.

Музыка пульсировала, кажется, в самом нутре дома. Если бы пьяные голоса не подпевали Losing My Religion, в этом шуме было бы и не разобрать, что именно играет. Такие вечеринки показывают в кино, о них ходят слухи. Такие вечеринки были не из тех, куда ходила Луна, которую не пускали даже на школьные танцы.[2]

Может, это плохая идея. И надо вернуться.

Прямо рядом с ней располагался диванчик, на котором оставалось место ровно для одного.

– Если ты сядешь к нам, тебе придется играть, – сказала незнакомая рыжая девушка.

– Во что играть? – спросила Луна.

– В «Семь минут в раю»[3], – лукаво ухмыльнулась та.

Луна никогда в нее не играла, но знала, в чем суть. Внутри все защемило. В свои семнадцать она ни разу еще не целовалась. Да и где, если учесть, что родители запрещали ей ходить на свидания.

И на самом деле Луне было любопытно попробовать и куда больше, чем просто поцелуи.

Рыжая подалась к ней и начала объяснять:

– Все по очереди крутят бутылку, и тот, на кого она покажет…

– Да давай уже! – закричал кто-то.

Парень, к которому это относилось, сидел на полу и мотал головой. Луна сразу поняла: он пришел вместе ней и с остальными. Его она тоже не видела до сегодняшнего вечера.

– Я просто посмотрю, – сказал он.

Поднялся некто с бледной кожей и в самых мешковатых джинсах в мире:

– Не, ты играешь. Я покручу за тебя.

Бутылка из-под колы завращалась, как колесная спица. Луне показалось, что ей на коленку прилетела капля: наверное, бутылку только что выпили. Она вращалась и вращалась, описывая на столике круги и отражая разноцветные блики лава-лампы.

Пока не начала замедляться и дергаться, а потом и вовсе не остановилась. Точно притянутая взглядом Луны, бутылка указала прямо на нее.

Все восторженно завопили, и девчонка, которая объясняла правила, потянула ее за запястье, заставляя встать. Сердце забилось чаще, точно она переключила его скорость.

Луна могла бы сопротивляться, если бы захотела. Или вообще отказаться от игры – штуки вроде давления сверстников на нее не действовали.

Но внутри, точно электричество, заискрилось некое чувство: приключения начинаются.