Ивонн И стояла в неосвещенной прихожей, наблюдая сквозь узкий просвет в шторах, как ее сын поднимается по ступенькам. Она облегченно вздохнула. Пусть Хантер и поздно вернулся, он не исчез. Его не похитили ради выкупа или шантажа.
Дэвид, конечно же, скажет, что сына сберег его обожаемый камень. Точнее, дурацкая штуковина, которую он прячет в багажнике и о которой говорит с нездоровой одержимостью. И когда это ее муж успел стать таким суеверным? Она хотела в него верить – а кто бы не хотел? Однако ее защитные и материнские инстинкты были куда сильнее, чем любые чаяния, которые можно связать с какой угодно якобы сверхъестественной вещью.
В этом-то и беда с детьми. Они не до конца понимают опасности, что поджидает за углом.
Она ощутила, как по телу поползли мурашки – знак надвигающейся беды. Когда Хванг узнает, куда они сбежали? Пришлет ли он кого-нибудь, чтобы наказать и забрать долг, – или приедет лично? Ивонн вздрогнула. Остается надеяться, что они хорошо спрятались.
Хантер знал больше, чем они рассказывали. Оба – и муж, и она – старались оберегать сыновей от правды, как поступил бы любой родитель. Но Хантер сам о многом догадался. Однако же это знание вовсе не отрезвило его – а ведь она так надеялась. Но он то и дело вляпывался во всякие неприятности – и это притом что они неустанно твердили: надо жить незаметно!
Ох уж эти дети. Когда же они поймут?