С начала времен в Фэйрбридже происходили странные вещи. К ним относились примерно так же, как к ежегодному звездопаду: чудо, конечно, но совершенно точно в следующем году оно повторится. И лучше уж поспать, чем торчать у окна, не спуская глаз с ночного неба.

Однако спустя десятилетия кое-кто станет хвастаться, что с самого начала за всем наблюдал. Потому что кто же в своем уме осмелится отмахнуться от божественного?

А еще потому, что трудно отказать себе в удовольствии послушать хорошую историю любви – особенно такую, что сотрясла Вселенную, точно пару игральных кубиков, которые трясут в закрытых ладонях, и невидимые глаза смотрят, какое число выпадет.

В иные годы, когда луна в ожидании праздника урожая становилась полной, в воскресные школы, где детишкам преподавали мандарин, приходил пожилой дядюшка. Он учил их традиционному узелковому плетению, показывал, как сплести такие же браслеты, как те два красных, которые он носил на запястьях. И пока их руки были заняты, по-своему рассказывал историю Хоу-И и Чанъэ.

– Как грустно, – часто говорили дети, стоило ему закончить.

– Грустно? – отзывался мистер Коди, задумчиво постукивая по книге, лежавшей у него на коленях. – Пожалуй. Но и прекрасно тоже – несчастные влюбленные, навечно живущие на небе. Хранительница и тот, кто пролетает над ней по кругу. Если как следует приглядеться, можно увидеть их обоих и их друга, нефритовую крольчиху. Попробуйте просто посмотреть на небо в следующее полнолуние.