С самого начала ей было уготовано это.

Ночное небо укутывало ее, точно одеяло. Было холодно, но она этого не ощущала. Ее тело отбросило человеческую оболочку. Она была уже не из плоти и крови.

Она состояла из лунного серебра.

Луна крепче прижала к себе Нефриту. Вместе они смотрели, как Хантер плетется позади. Он никогда их не догонит.

Крольчиха начала плакать. Луна никогда не видела ничего подобного: по лицу Нефриты текли серебристые слезы, капали ей на шерстку и сверкающими искрами падали вниз. Ее тельце дрожало.

Луна не удержалась и тоже расплакалась. Как может все одновременно быть так неправильно – и так, как должно быть? Из ее глаз вытекли первые капли дождя. Скоро они превратились в тихую бурю. Под ними закружились серые тучи.

Когда они приблизились к луне, Луна увидела, что ее светлячки не принадлежали ни к семейству Lampyridae, ни к какому-нибудь другому семейству, известному энтомологам. Они были частичками лунного света. И последовали за ней на землю, а теперь сопровождают обратно. Сверкая, как и все остальные частички галактики.

Она опустилась в лунный кратер. Он принял ее в объятья: так мать обнимает ребенка.

Над головой, по-прежнему не останавливаясь, пролетел Хантер. Он что-то сказал: слов она не услышала, но смогла прочитать по губам. Три простых слова.