Кэти

Мы с Ромом бродили по клубу. Он следовал за мной, когда я сворачивала в каждый закуток, чтобы увидеть тёмные уголки заведения и рассмотреть все его особенности. Здесь были оргии, ролевые игры, секс-игрушки и полная, ничем не стеснённая свобода. Басы вибрировали в такт медленной мелодичной музыке или быстрым ритмичным битам.

Каждый удар заставлял меня думать о чём-то своём.

Действовал ли Владимир в одиночку? Кто был на его стороне, а кто на моей?

Сообщили ли Ивану о том, что я лишила человека жизни на глазах у братвы? Руководство всем этим было для меня в новинку. Я понимала, что теперь это моя роль. И приняла её, но когда кто-то так долго не владел даже собой, а затем не имел истинного равенства, то нормально засомневаться. Нормально чувствовать, что ты можешь не справиться, что ты не полностью подготовлен.

Но я прошла через всё это не просто так.

Я научилась отключаться от происходящего, научилась выживать и научилась контролировать свой разум даже в самых ужасных ситуациях.

Теперь я стояла в одной из самых сюрреалистичных ситуаций рядом с человеком, готовым на всё, с ребёнком в животе, который принесёт невинность в семьи, в которых её нет, в клубе, позволяющем исследовать самые греховные мысли.

— Это как сон, Ром. Я не понимаю, как всё это может быть реальностью, как вы можете уйти безнаказанными, когда всё это происходит под одним из самых больших зданий в городе, — сказала я ему в какой-то момент.

Он кивнул, как будто понимал, почему так можно подумать.

— У нас лучшие юристы, как ты знаешь. И, очевидно, здесь собрались некоторые из самых влиятельных людей штата. Все подписали соглашения о неразглашении и контракты с нами. Все козыри в наших руках, но никакой ответственности. Мы бы не хотели, чтобы было иначе.

Забавно, но я знала, как это работает. Сделки заключаются лидерами мира в переулках и подвалах самых больших зданий города.

— Наверное, хорошо, что я здесь, чтобы начать налаживать все необходимые связи, — сказала я, закатив глаза. Мой разум был ошеломлён всем этим, а тело устало от борьбы за лидерство. Мне нужно было выпить, но я не могла. Мне нужна была кровать, но я не могла отдохнуть. Мне нужен был перерыв, но у лидеров их не бывает.

Стробоскопы сменились пульсирующим в такт гипнотической песне красным светом. Я не видела в этом сексуального аспекта. Только красный.

Красный, который разлился повсюду, когда я лишила Владимира жизни. Столько крови с тех пор, как я ушла от Арманелли. Столько смертей. И всё же они не понимали. Это партнёрство должно было помочь всем. Мы привлекли больше компаний, желающих легального делового партнёрства, чем когда-либо прежде. Вскоре у них будет больше денег в карманах.

Я буду продолжать бороться. Буду продолжать настаивать, пока все не увидят выгоду.

— С кем мне нужно подружиться, пока я здесь?

— Подружиться? — Ром в замешательстве нахмурился.

— Да. Сомневаюсь, что Иван появится. Знаю, что позже придёт часть братвы. Большинство, вероятно, придёт, если Максим будет участвовать.

— Почему ты так думаешь?

— Я сказала ему присоединиться или быть готовым утонуть. Думаю, Максим передаст это сообщение другим. Я подтвержу их союзы позже, но кто ещё здесь необходим? Я вижу, что вошёл начальник полиции, и там несколько владельцев бизнеса. Кто-то ещё?

Ром смотрел на меня минуту, его взгляд проникал в мою душу и притягивал меня, словно гравитационная сила. Он не сказал ни слова, но поднял руку и погладил меня по скуле.

— Никто, Каталина. Тебе не нужно ничего делать для кого-либо.

Я обернулась вокруг своей оси, окинув взглядом весь клуб. Мой взгляд остановился на водопаде, на сцене, которая находилась на самом верху.

— Я хочу подняться туда.

Ром сжал челюсть, прежде чем отвернуться от меня и направиться туда, куда я указала. Мы приближались к чему-то, что, как я знала, ему не понравится. Но это был единственный путь.

Он бросит меня здесь? Позволит мне это сделать?

Когда я не последовала за ним сразу, он оглянулся на меня и махнул рукой, приглашая идти.

— Пойдём, женщина. Пора показать им всем то шоу, которое ты хочешь.

— Ты знаешь? — спросила я, идя к нему.

— Думаю, я знаю, что сегодня вечером мы коронуем тебя. После этого никто не усомнится в твоём месте. — Ром произнёс эти слова тихо, как будто смирился с ними.

Я прищурила глаза.

— Монстр не будет против?

— Мы сделаем всё, что в наших силах, Клео. — Ром кивнул в сторону лестницы.

Пока мы поднимались по отполированной лестнице, я крепче, чем нужно, вцепилась в перила. Я чувствовала гладкий материал под пальцами, как глянец заполнял все шероховатости.

Я перевела взгляд наверх и увидела, что Максим прибыл. Другие члены братвы были позади него. Все они уже познакомились с Кейдом, Бастианом и Данте. Ром оставил меня позади, возможно, потому что я поднималась слишком медленно, или, может быть, он хотел дать мне возможность увидеть братву и мафию, стоящих там вместе.

Все их взгляды были прикованы ко мне.

Я удерживала их внимание, сжимала его в ладони, чувствовала силу, которой обладала. Разве они все не чувствовали то же самое? Как мы сплелись воедино и создали всемогущее целое, взяв на себя ответственность творить добро? Для города, для людей и для нас самих.

Ром подал знак кому-то, и вдруг весь клуб погрузился в полумрак, а водопад засиял красным светом от прожектора, направленного на него.

Мужчины на вершине лестницы занимали центральное место, и я знала, что тоже буду там, когда пойду к ним. Стулья были расставлены по балкону, но в центре, рядом с водопадом, стоял трон. Полностью сделанный из хрусталя, он сверкал, являясь центральным элементом сцены. Когда я сделала последний шаг, заметила, что на перилах была маленькая корона, точная копия той, что была на спинке трона. Она сверкала, была одновременно красивой и устрашающей.

Бастиан стоял за троном, вне досягаемости воды, и смотрел на меня.

— Могу я сесть? — спросила я его, подходя ближе.

Он не ответил сразу. Вместо этого его глаза прошлись вверх и вниз по моему телу. Я держалась более расслабленно, покачивая бёдрами, направляясь к нему.

Прошло много времени с тех пор, как я видела такой голодный взгляд в глазах Бастиана. Он сдерживал его и прятал для других женщин. Он отступил от меня, я это знала. Хотя никогда не была уверена, что он действительно желал меня так, как думал Ром. Но этот взгляд вернулся, словно Бастиан знал, что получит меня, если предложит.

Я улыбнулась ему. Теперь было моё время. Я делала то, что хотела, и никто не контролировал меня.

Я пришла, чтобы произвести впечатление, насытить свою ярость. Что это означало, я не знала, но эти мужчины были частью этого.

Посмотрела на Рома, на Максима, затем на Кейда и Данте.

Я услышала низкий голос Рома, пока его глаза сверлили мои:

— Ты говорила, что нет лучшего способа отпраздновать. У неё было двое, а ты можешь иметь всех мужчин, которых захочешь. Это то, чего ты хочешь?

У нас тогда состоялся безмолвный спор. Он провоцировал меня, я знала это. Я демонстрировала свою власть, он знал это. Мы просто не были уверены, что важнее. Ром прикусил губу, а затем на его лице появилась лёгкая улыбка.

— В конце концов, я докажу, что ты ошибаешься, Каталина. Я — всё, что тебе нужно.

Я улыбнулась в ответ и приподняла бровь, дразня зверя.

— Может, тогда нам нужно показать это всем.

Ром направился ко мне, словно готовый подчинить меня и сделать своей.

— Я должен наказать тебя за то, что ты ведёшь себя так, будто меня недостаточно, — прошептал он так, чтобы слышала только я.

— Наказать меня здесь? Я получаю удовольствие, а не наказание.

Он тихо промычал:

— Я накажу тебя когда-нибудь за всё это, и это будет самое большое удовольствие, которое ты получишь за долгое время.

Я почувствовала, как мои соски напряглись от его слов.

— Я даже не уверена, что это поможет им увидеть, как мы будем связаны навсегда, Ром.

— Это поможет тебе так или иначе. — Он оглядел меня с головы до ног. — Или это черта, которую ты не переступишь?

Я прищурилась. Он хотел борьбы. Или хотел бросить мне вызов, вытолкнуть меня из зоны комфорта. Я не знала его конечной цели, но знала свою. Мне хотелось показать этому городу, что никто не может нарушать мои правила. Я их установила и была связана с тем, кого любила. Ром владел моим сердцем, а я — его.

Это подтолкнуло меня к краю.

— Переступи черту, — приказала я.

Никакой другой команды не требовалось, но все слышали, как я это сказала, знали, что я здесь главная. Ром вытянул руку, схватил меня за руку и притянул к себе. Он поглотил мой рот, заклеймил меня обжигающим поцелуем, от которого люди ахнули. Аудитория росла. Я слышала шёпоты с нижнего этажа и разговоры братвы позади нас.

Музыка пульсировала в моих венах, пока я отдавалась его губам. Ром всегда брал на себя контроль, и я позволяла ему, потому что знала, что он не похож ни на одного мужчину, с которым я была.

Я отстранилась от него и оглядела мужчин перед собой. Они тоже были не такие, как все. Каким-то образом они все вышли на новый уровень. Максим рискнул своим местом в братве ради меня, Данте продолжал тренировать меня, хотя я была врагом, Кейд защищал моё местонахождение, а Бастиан подписал партнёрство со мной.

Я сделала их всех семьёй. Я подставляла их под пули, подвергала опасности, и они рисковали своими жизнями и семьями ради меня.

— Нет пути назад, когда бомба взорвётся, Ром, — прошептала я ему на ухо.

— Я собираюсь взорвать её, милая. И буду в этом взрыве вместе с тобой. Пути назад нет.

Я сделала шаг от Рома, сердце вдруг забилось в горле, когда я обошла его и направилась к трону. Я никогда раньше такого не делала.

Я повернулась, чтобы охватить всё взглядом, и увидела, что почти все в клубе повернулись в нашу сторону. Некоторые держали в руках напитки, некоторые приготовились смотреть шоу и получать удовольствие, а большинство уже были заворожены, с лёгкой улыбкой на лицах.

Тяжёлая рука Бастиана опустилась на моё плечо, толкая меня вниз. Он наклонился вперёд, и я почувствовала его горячее дыхание у своего уха.

— Я всё-таки смогу попробовать тебя на вкус?

Я взглянула на него и взмахнула ресницами.

— Бастиан, — пожурила я. — Ты здесь только для того, чтобы делать то, что я прошу, ни больше и ни меньше.

Толпа зашепталась, наблюдая за тем, как я управляю этими мужчинами. Это было свидетельством, демонстрацией того, кто действительно правил этим городом.

Кейд развернул стул, и я указала на него:

— Кейд, снимай на видео.

Он прищурился, глядя на меня, прежде чем кивнул. Я услышала звук включения записи и поняла, что это будет его способ участия. У него будет видеозапись, он, возможно, получит от этого удовольствие и выложит её для всех, кому нужно будет её увидеть.

На лице Рома не было улыбки или каких-либо настоящих эмоций, когда он наклонился, чтобы что-то прошептать Кейду. Его чёрный костюм и татуировки, выглядывающие на шее и запястьях, напомнили мне, как выглядел бы сексуальный дьявол, кому ты продал бы свою душу, даже зная, что будешь навсегда изгнан из рая.

Он медленно подошёл вперёд, глядя на Данте, Максима и Бастиана.

— Кто думает, что заслуживает увидеть, насколько требовательной может быть Каталина?

Я повернулась и увидела, что они все улыбались, как волки в ночи, точащие свои зубы.

— Каталина.

Ром подошёл ко мне. Мои колени были сомкнуты, словно никто не заслуживал доступа. Он просунул свою ногу между ними, раздвигая и заставляя мою юбку подняться.

— Интересно, готова ли ты уже для меня.

Он опустился на колени передо мной, и его рука скользнула по моему бедру. Я затаила дыхание, когда он устремил на меня взгляд.

— Мне это не понравится, Приманка-Кэт. Это убьёт меня — позволять кому-то смотреть на тебя, делиться этим.

— Я знаю, — прошептала я ему. — Монстр в тебе не очень хорошо с этим справляется.

Его челюсть двигалась вверх-вниз, словно он сдерживал миллион слов.

Ром знал так же, как и я, что здесь заключались настоящие сделки. Это была сцена, которая укрепила бы нашу связь перед всеми. К чёрту контракты и бумажную волокиту.

— Я люблю тебя, и ты моя, — сказал он. — Это единственный раз.

Я кивнула и провела рукой по его щеке.

— Больше никогда.

Ром дёрнул меня вперёд на стуле, и моя юбка поднялась достаточно высоко, чтобы обнажить меня перед большинством из них. Он опустил свою тёмную голову и сильно засосал мой пучок нервов. Я сразу же схватила его за голову, ещё больше раздвинув ноги для него.

Моё тело не заботилось о том, кто смотрит; мой разум отключился от прикосновения его губ. Мой монстр опустошал меня так, как только он умел. Его язык облизывал моё лоно, где он мог почувствовать, насколько я уже была влажной.

Я крепко держалась, стараясь не кончить слишком быстро. А когда не кончила, он поднял голову и посмотрел в глаза Бастиану, стоящему позади меня.

— Похоже, она будет упрямиться. Если мы не сможем показать всем, сколько удовольствия я тебе дарю, Каталина, они, скорее всего, подумают, что мы не заслуживаем тебя, верно?

Я кивнула, не отвечая, пытаясь следить за тем, о чём, чёрт возьми, он говорил, но Ром скользнул одним пальцем в мою киску и начал двигать его так медленно, в такт музыке, что я едва могла сосредоточиться.

— Что дальше, Каталина?

Я замялась, пытаясь собраться с мыслями. Потом посмотрела в глаза, которым доверяла больше всего на свете. Я доверяла ему, он этого заслуживал, и сегодня вечером я покажу всем это доверие.

— Данте, пусть кто-нибудь принесёт стол и смазку, — громко сказала я, не отрывая взгляда от Рома. Затем прикусила губу, когда он начал двигать пальцами во мне взад-вперёд. Я продолжала командовать в комнате. — Бастиан, развяжи мой корсет.

Я почувствовала руки Бастиана на своей спине, а рот Рома снова оказался на моём клиторе, посасывая его, пока он вставлял ещё один палец в мою киску.

Я ахнула, когда дыхание Бастиана внезапно коснулось моего уха.

— Ты прекрасна, любовь моя. Этот город теперь принадлежит нам, — прошептал он. Затем я услышала, как он отходит.

Я закрыла глаза и погладила свои груди. Услышала несколько стонов в толпе и поняла, что люди начинают получать удовольствие от зрелища. Ром тоже это услышал. Я чувствовала это по изменению движений его языка, по тому, как темп ускорился и стал более грубым, как его руки на моих бёдрах впились в кожу, словно он хотел дать мне понять, что его монстр недоволен тем, что на меня смотрят чужие глаза.

Я потерялась в ритме музыки, в своей собственной эйфории. Один из самых влиятельных мужчин, которых я когда-либо знала, тот, кто мог лишить жизни в мгновение ока, публично преклонялся предо мной.

Голос Кейда прорвался сквозь мой туман:

— Кончи перед камерой, любовь моя. Покажи миру, как ты владеешь нами.

Я широко открыла глаза.

Данте пододвигал ко мне чёрный кожаный столик. Максим и другие члены братвы замерли с открытыми ртами.

Это было то, что никто никогда не забудет.

Я тоже этого не забуду. Я попала в другой мир, где мужчины ставили меня выше себя, вставали передо мной на колени, заботились о моём комфорте больше, чем о своём. Я властвовала над тем, что они делали, и, возможно, так было уже давно. Просто я этого не замечала.

Мужчины и женщины окружали нас, некоторые ублажали себя, наблюдая за нами, другие ублажали друг друга.

Внимание по-прежнему было приковано ко мне. К нам. К моему удовольствию. К тому факту, что мы все вместе приняли это решение. Мои парни стояли там, готовые и желающие показать миру, из чего мы сделаны.

Теперь это была команда, единое целое, которое большинство никогда не сможет пробить. Эти парни были моими, а я была их, и все скоро смогли бы это увидеть.

— Каталина, не заставляй нас ждать, — снова приказал Кейд.

На этот раз умелые руки Рома, двигающиеся во мне в том ритме, который я любила больше всего, заставили меня перелететь через край в свободное падение.

Я не видела звёзд. Я видела тьму внизу и ныряла прямо в неё.

Я принадлежала этому месту, правила здесь и знала, что меня всегда будут почитать здесь. Во тьме был мой свет. Именно здесь я была на равных, и именно здесь мы с моим ребёнком будем процветать.

Некоторые члены клуба аплодировали моему освобождению, как будто они действительно думали, что мы устраиваем для них шоу. Но они растворились, перестали быть важными. Мы с Ромом потерялись друг в друге. Теперь я делала это ради собственной силы, собственного удовольствия и в честь того, что, наконец, нашла место, где всегда буду равной.

Они двигались как голодная волчья стая. Эти мужчины каким-то образом стали моими дарителями. Они нашли своё место рядом со мной, место, где они могли искать моего утешения, мою безопасность, мои сильные и слабые стороны и потакать всем им.

— Посмотри на меня, Приманка-Кэт, — пробормотал Ром, прижавшись к моему бедру. Я уставилась в его ониксовые глаза, настолько полные желания, что я чуть не попросила его увести меня от всех остальных.

— Это не то, что я планировала…

— Это то, что должно было случиться. Мы все хотели твоего удовольствия, и все должны это увидеть.

Ром посмотрел на остальных.

— Хочешь забраться на тот стол? Может, нам не стоит переходить эту черту здесь.

— Ром… — Я лениво посмотрела на него. — Я сама определяю свои границы, разве нет?

Он наклонился надо мной, положив руки на подлокотники трона, и пристально посмотрел на меня.

— Ребёнок в тебе — наш. Это значит, что твоё тело принадлежит мне. Ты всегда будешь моей. Я не буду трахать никого другого.

Я подняла бровь. Грязные разговоры Рома были властными, и моя киска сжалась, когда я подталкивала его дальше, видя, как в нём оживает это собственническое животное.

— Я не говорила, что ты не можешь. Я сама определяю свои границы.

Я начала вставать, но Ром толкнул меня обратно. Затем наклонился, чтобы поцеловать мою шею. Сильно. Он кусал и царапал меня зубами. Ром оставлял следы, болезненные следы, прежде чем провёл по ним языком.

Он схватил мой подбородок и дёрнул мою голову к себе.

— Моя. Скажи это.

— Думаю, тебе придётся это доказать, — прошептала я ему.

Данте заговорил сбоку.

— Докажи это здесь, ладно?

Он похлопал по столу, и я подошла, кивнув.

— Прямо здесь.

Ром покачал головой.

— Тебе мало того, что ты сделала это на глазах у всех? Просто скажи, что ты моя, и я заберу тебя отсюда.

Он улыбнулся мне, наслаждаясь тем, что бросает мне вызов. Ром знал, что я не уступлю, и люди наблюдали, как мы сверлили друг друга взглядами.

— Я принадлежу себе, — сказала я. — Я скажу, когда закончу, Ром. А ты слушай.

Всего в полуметре от меня стоял стол из тёмного дерева. Безжалостный. Первая доска была наклонена по диагонали, чтобы я стояла вертикально, но под хорошим углом для того, чтобы кто-то мог жёстко взять меня сзади. Данте велел мне поставить ноги по обе стороны от двух досок, прикреплённых к нижней части наклонной доски. Тёмная кожаная обивка на них упиралась в мои колени и бёдра, не давая ногам сомкнуться.

Моя задница и киска были обнажены под юбкой. Если бы кто-нибудь приподнял её или засунул руку под юбку, он бы понял, что я готова к траху. К насилию и надругательству.

Данте спросил:

— Тебе удобно?

Я подмигнула ему.

— А почему нет?

Он тихо промычал:

— Иногда я удивляюсь, сколько может выдержать твоё тело.

— Думаю, мы сейчас это проверим.

Ром жестом подозвал официантку, и она принесла инструменты на серебряном подносе. Я повернулась и увидела, как Ром берёт в руки паддл.

Он усмехнулся, когда я широко раскрыла глаза.

— Однажды я использую это на тебе, да?

У меня перехватило дыхание от одной мысли об этом. Тем не менее, я поддразнила его.

— А может, и нет. Не думаю, что ты заслуживаешь наказать меня таким образом.

Ром не торопясь поднял мою юбку достаточно высоко, чтобы все могли увидеть мою задницу. Он сильно шлёпнул меня ладонью.

— Боже, — вскрикнула я.

Затем Ром погрузил в меня палец и покрутил его. Моя задница сразу же подвинулась в такт его движению. Ром усмехнулся:

— Чёрт, ты всегда такая влажная и готовая для меня, да?

— Заткнись, — процедила я сквозь зубы, отчаянно желая, чтобы его палец продолжал двигаться, продолжал находить и давить на все нужные точки.

Но Ром остановился. Внезапно вынув палец, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Может, покажем всем сейчас, кому ты принадлежишь? Навсегда?

Я окинула взглядом поднос с инструментами, затем посмотрела на него. В этот момент я задалась вопросом: захочу ли я когда-нибудь чего-то большего, чем он? Он делал именно то, что я хотела — устраивал представление перед всеми, показывая, как мы связаны друг с другом.

— Тебе лучше сделать это так, чтобы мне и всему городу было приятно.

Он усмехнулся, как будто ему понравился этот вызов. Тот же палец оказался у меня в заднице, проникая в мою девственную дырочку твёрдым движением.

Его палец был мокрым от моей влажности, и я ахнула, когда он ввёл его внутрь.

Моё лицо было обращено к чёртовому балкону — я видела, как все смотрят на меня. Они наблюдали, как я принимала этот палец. Я прикусила губу, стараясь не вскрикнуть сразу. Другая рука Рома умело тёрла мой клитор, и я пыталась не кончить сразу же.

Однако моё тело было напряжено, не готовым к тому, чтобы эту новую область трогали.

— Доверься, Каталина, — прошептал Ром мне на ухо, беря смазку с подноса. — Либо ты доверяешь, либо нет.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и почувствовала, как его палец покинул меня, заменившись холодным ощущением.

— О, боже мой, — простонала я, когда Ром сжал мой клитор и продолжал исследовать меня снова и снова, словно действительно хотел завоевать всё моё доверие.

Я чувствовала, как моё тело раскрывается, но когда он ввёл два пальца, я сжалась.

Он шлёпнул меня по заднице:

— Каталина, расслабься.

Я выдохнула и позволила удовольствию и боли пронзить меня. Потом закрыла глаза и сосредоточилась на этом, сосредоточилась на городе, наблюдающем за нами, на том, как я показываю всем, кто мы такие, на Роме, который был рядом со мной во всём этом.

Ещё один шлепок по заднице.

Я вскрикнула. Вся эта стимуляция, идеальное сочетание боли — моё тело неожиданно взяло верх, и я мгновенно достигла оргазма, хотя думала, что во мне уже не осталось сил.

Я оседлала руку Рома и сильнее прижалась задницей к его пальцам.

— Она готова для меня, — пробормотал он. Я не знала, говорил ли он это себе, толпе или мне.

Я испытала такое чувство потери, когда он вытащил из меня свои пальцы, что практически заскулила. Затем его член прижался к моей заднице, и я почувствовала, как прохладная смазка проникает в меня.

Ром ласкал мою киску, и как только начал проникать, его пальцы начали входить и выходить из меня. Ритм заставлял меня раскачиваться взад-вперёд на члене Рома, пока он проникал всё глубже и глубже. Мои чувствительные груди тоже раскачивались в такт, и я прикоснулась к ним руками, сжимая их для большего удовольствия.

Я почувствовала, как добавилось ещё больше прохладной смазки. Ром не торопился, стараясь не трахать меня грубо.

Он вставил в мою киску ещё два пальца и согнул их. Я застонала и изогнулась всем телом. Это дало Рому момент, когда я была достаточно открыта для него.

Он вошёл ещё глубже, и у меня перехватило дыхание.

— О, блядь.

— Точно. Больше, чем ты ожидала, когда я трахну тебя здесь, да? Помни, что ты принадлежишь мне. А я принадлежу тебе, детка.

Я вцепилась в край стола, готовая закричать не только от боли, но и от экстаза. Он нашёл такое место внутри меня, которое я не смогла бы описать никому в этом мире. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Я чувствовала себя одновременно сильной и совершенно беспомощной.

— Скажи, что ты моя, — приказал он.

Я не колебалась. Я хотела его всего и хотела прямо сейчас.

— Я твоя. А ты мой.

— Вот так. — Он вошёл в меня до конца. — Правильно.

Первоначальный шок от его проникновения заставил меня потерять контроль, и он продолжал двигаться во мне снова и снова, пока я извивалась и получала необходимое мне наслаждение перед всеми.

Я почувствовала, как его сперма выстрелила в меня с последним толчком, и поняла, что это укрепило нашу связь на совершенно новом уровне.

Толпа вокруг меня аплодировала, словно мы каким-то образом покорили их этим представлением. И я знала — так оно и было. В подвалах секс-клубов богатые и знаменитые заключают сделки именно так.

Я расслабилась на столе, когда Ром вышел из меня, и едва подняла голову, когда он пробормотал парням, чтобы они отвели меня в подсобку, чтобы я могла помыться и прийти в себя.

Ром сказал, что вернётся через несколько минут, что ему нужно кое-что проверить, и что ни один другой мужчина не должен прикасаться ко мне за это время.

Монстр вернулся в полную силу, готовый разорвать на куски любого, кто захочет прикоснуться ко мне.

Он закончил шоу. Теперь с этим было покончено.

Ром наклонился и посмотрел на меня, прежде чем меня увели в заднюю часть клуба.

— Я влюблён в твою сумасбродность и в твою задницу. Увидимся там через минутку, ладно?

Я улыбнулась ему. Это была одна из тех улыбок, которые я чувствовала глубоко в душе, как будто мы сделали то, что намеревались сделать. Что теперь всё будет хорошо. Что мы будем двигаться вперёд, а не назад.

Ром не встретился со мной ни через минуту, ни через час. Никто не видел, куда он делся после того, как сказал несколько слов Бастиану.

Мой монстр исчез.