— Раз уж движение вперед у нас теперь сопряжено не с перебором похожих миров, а внутренним развитием, предлагаю выбирать такие миры, в которых можно почерпнуть что-нибудь интересное. — Предложила Ляля.

— Хотелось бы знать, что именно. — Ответил ей змей. — Да и не так-то просто выбраться из этого мира.

— А в чем дело? — Заволновался Борис, разглядывая собирающуюся вокруг машины толпу «дынеголовых» туземцев.

— Воображение глючит. — Ответил я раньше змея. — Не могу никак представить себе ничего подходящего, как под действием того обезболивающего, которое вы вкололи мне, когда приехали на место аварии.

— Согласен, у меня точно так же, как-будто я разучился концентрировать внимание. Не могу зацепиться, картинки расплываются.

— Ну, вы хотя бы можете уехать отсюда куда угодно. — Борис нервно закрутил рулем и надавил на клаксон, пугая головастых туземцев. — Плотоядные тыквы, больше никогда, ни за какие деньги…

Понятно, что нам со змеем при таком «богатом» воображении ни за что не соединить наши усилия в одном порыве, поэтому пришлось выбирать, кто поведет, как в старые добрые времена. Ляля взяла на себя выбор ведущего, прочитав детскую считалочку. Выбор пал на меня.

— Прости, Антош, но фортуна считает меня более удачливым. — Я хлопнул друга по зеленой шкуре.

— Я и не хотел. Меня тошнит от того безобразия, что творится в моей голове.

— Ну, да, твою фантазию высосали подчистую.

— Мужики, соберитесь. — Посоветовал Борис.

Из-под земли поднялся летательный аппарат и направился к нам. Дальше медлить не стоило. Я закрыл глаза и попробовал выбрать мир с речкой еще раз, но не смог его вспомнить, будто кто-то специально блокировал мне эти воспоминания. Вместо них в голове возникали смываемые водой акварельные рисунки, которые исчезали раньше, чем я успевал заметить, что на них нарисовано. Я даже стал бояться, что больше не смогу ходить сквозь миры. Борис еще, надоедливой мухой зудел возле уха.

— Уходить надо, валить отсюда, ракету пустят или лазером сожгут…, чертовы дыни, смотрят на меня…

Где-то в глубине моего ясного сознания затеплилось знакомое чувство, которое возникало при контакте воображаемого с существующим, но только это был не зрительный образ, а эмоциональный, как воспоминания о приятном чувстве, пережитом когда-то. Я решил сконцентрироваться на нем, раздувая его, как искру, чтобы разжечь костер.

Мои воспоминания пролетели сквозь коридоры памяти и натолкнулись на тот период времени, когда оно возникло. Летний загородный лагерь школьной практики, в котором нам прививали интерес к разным профессиям: токарям, слесарям, поварам-кондитерам, водителям и многим другим. Мне, как оболтусу, ни одна из профессий не нравилась, я хотел просто быть богатым. Однако со мной в тот период случилось многое, что оставило отпечаток: юношеская влюбленность, первый алкоголь, ночные рейды в сад за яблоками и бесконечные лекции на тему преимуществ разных профессий. Как я мечтал, чтобы мне сказали, Игорек, ты банкир, или футболист, или таксист, на худой конец, чтобы избавить меня от мук выбора.

— Ох, наконец-то! — Громко произнес Борис, спугнув все мои чувства.

Я открыл глаза. У меня получилось. Оказалось, что чувства, так же, как и воображаемые картинки умели выбирать подходящие миры. Каков был результат, я еще не знал, и как это работало тоже, но факт, что я смог найти еще один способ перемещения меня здорово обрадовал.

— Ну, и, куда нас занесло? — Я посмотрел сквозь лобовое стекло на новый мир.

— Опять к коммунистам? — Спросил неуверенно Борис и показал пальцем на большой плакат, висевший на ближайшем к нам доме.

— Журналистом не рождаются, им становятся. — Гласил плакат.

— Я бы поспорила. — Произнесла Ляля. — По-моему, искать сенсации на ровном месте и раздувать скандалы это как раз врожденная черта.

— Согласен, но, думаю, в этом месте на журналиста учат так, что поневоле им станешь, даже без природных данных.

— Надеюсь, здесь люди на нормальных людей похожи. — Борис заглушил машину и опустил стекло со своей стороны. — Ой, простите. — Поздно вспомнил он про змея с кошкой. — Главное не дыни с глазами.

— Спасибо и на этом. — Беззлобно произнес Антош.

— Все повторяется, как в первый раз. — Ляля покачала головой.

— Дядя Борис, ты не прав. — Подал голос Вениамин. — Я считаю, что у некоторых видов разумных существ есть преимущества перед нами.

— Ладно, хватит вам наезжать на меня, я тут самый старый среди вас, мне тяжелее всех привыкнуть к новому. Простите, я по инерции, дыни не идут из головы. — Борис извинился перед Лялей и Антошем.

— Ладно, больше не надо извиняться. Меня это ничуть не обидело, да и Антоша тоже. Слышали бы вы, как мы друг перед другом выделывались, когда впервые оказались вместе. Я, признаться, долго не могла всерьез воспринимать говорящую обезьяну.

— Какую обезьяну? — Не понял Борис.

— Меня. — Ответил я коротко и почесал правой рукой правую подмышку, вытянув при этом губы трубочкой.

Веня за стенкой громко рассмеялся.

— А ты не лучше. — Ответил я на его веселый смех.

Борис на всякий случай посмотрел на себя в боковое зеркало заднего вида, чтобы проверить, не стал он напоминать обезьяну больше обычного. Подкрутил себе усы, поправил прическу, после чего откинулся на спинку.

— Ничего общего. — Буркнул он.

— Никто и не настаивает. — Поспешил я успокоить его пошатнувшееся самомнение. — Эффект новизны. Всегда ищешь соответствия с чем-то привычным.

— В этом плане я сторонник божественной теории происхождения человека. Пусть лучше нас создал бог, чем эволюция из кого попало.

— Не получается, Борис. Если бог один и создавал он всех по своему образу и подобию, то не было бы такого многообразия разумных существ. — Начал рассуждать змей. — А то выходит, вас он создал по своему образу, а мы получились в результате эволюции.

— У вас свой бог был, у нас свой. — Парировал Борис.

— Вряд ли. Вселенная одна и зачем ей нужны столько богов? Бесконечное количество богов обнуляет их всесильную суть. Бог либо один, либо мы не знаем, о чем говорим.

— Да и хрен с ним, но я не обезьяна. — Борис расстроился, что не нашел аргументов возразить слишком умному змею.

— Разумеется, — согласился змей, — вы человек, как и я, как и Ляля, как и те с большой головой, которые вас так напугали.

Борис помолчал. Еще раз проверил свое отражение в зеркале. Вздохнул.

— Да-а-а, когда-то я считал разговоры про ремонт «скорой помощи» верхом умственного развития. Сцепление, корзина, колодки, сайлент-блоки, шаровые, в этом я был сам, как бог, а погляди теперь, обезьяна. Цирковая шимпанзе на мотоцикле.

— Борис, не сгущайте краски, вы один из нас. — Ляля почувствовала, что в сознании водителя случился перелом, и попыталась минимизировать его последствия.

— Не знаю, не знаю. — Задумчиво произнес Борис.

Тут раздалась барабанная дробь и звуки горна. На улицу из дома, на котором висел лозунг про журналистов, вывалила толпа пестро одетых «жоржеобразных» людей. Борис, увидев их внешность, немного повеселел.

— Наши. — Довольно произнес он, чем смутил моих друзей.

— Сдай за дом, Борис, что мы на виду стоим. Сейчас начнут интересоваться. — Посоветовал я ему.

Борис отъехал за угол дома. Машины здесь стояли, почти такие же, как и на Земле, только надписи на некоторых были сделаны неизвестными символами, разобрать среди которых буквы или цифры мы не смогли.

А народ явно собирался на праздник. Из колонок доносилась музыка, ободряющие речи, смысл которых сводился к выбору профессии, важности этого выбора и даже священности. Ни дать, ни взять слияние религии и социализма. Меня разобрало любопытство. К тому же хотелось понять, как именно сработал новый способ покорения миров. Ведь он был не таким явным, более чувственным, подсознательным.

— Я схожу на собрание, а вы подождите меня здесь. — Предупредил я свой коллектив.

— Можно, я с тобой. — Попросился Веня.

— И я. — Засобирался Петр. — Детство вспомнил.

— Ладно. Борис, ты все равно останешься за рулем, на всякий случай. А вы, Ляля и Антош, сами понимаете, только в Транзабаре к нам не будут проявлять интереса.

— Иди уже, племя тебя ждет. — Усмехнулась Ляля.

— А я буду держать воображение в рабочем состоянии, если у вас возникнут проблемы. — Предупредил змей.

— Да какие тут проблемы, праздник же. — Я был уверен, что на нас даже не глянут.

Наша троица покинула машину и направилась в сторону площади, где проходило торжественное мероприятие. Пестрая толпа стягивалась к нему, и мы быстро растворились в ней. Её приподнятое торжественное настроение предалось и нам.

— В этот день…, для нашего государства…, знать, кем ты станешь…, - Ветер вырывал фразы из колонок и разносил их по воздуху.

Из этих обрывков я решил, что здешнее мероприятие аналог земному празднику Первого мая, солидарности трудящихся всего мира. Однако размах его здесь был иной и больше напоминал советские времена, о которых мне рассказывали мать с отцом.

Над толпой возвышалась конструкция-подиум на которой стоял оратор, еще несколько официально выглядящих лиц и шеренга из молодежи, которой, как я решил, будут вручать дипломы об успешном окончании профессиональных заведений. По их торжественным лицам, я решил, что процесс этот очень важный и волнительный. Я, в свое время так не волновался. Мне вообще было все равно, куда поступать, лишь бы получить отсрочку от армии.

— Эффект толпы. — Поделился Веня, приплясывая на месте от выброса эндорфинов. — Ноги сами откаблучивают.

— Психология на практике. Себя теряешь, когда начинаешь подчиняться общему настроению. — Перекрикивая гомон, прокричал мне на ухо Петр.

— Ну и ладно, прикольно же. — Веня расслышал его и изобразил руками танцевальное движение.

Он нечаянно задел стоящую к нему спиной девушку с длинными черными волосами, собранными в тугой затейливый хвост. Девушка обернулась и улыбнулась ему. Веня сразу же почуял интерес к девице, которая и на мой вкус показалась достаточно красивой. На контрасте с ее жгучим черным цветом волос синие глаза казались особенно заметными. Секунды хватило, чтобы их сияние оставило в моей памяти яркий ожог, застывший на сетчатке. Что было говорить про тестостеронового маньяка Веню. Его как-будто поразило молнией.

— Нашатырь? — Пошутил коллега, заметив его реакцию.

— Блиин, вот это…, я остаюсь.

Мне показалось, что Вениамин действительно захотел остаться. Девушка, будто услышала его фразу, обернулась снова и широко улыбнулась.

— Привет. — Она первой начала общение.

— А, хм, привет. — Коленки у Вени дали слабину, отчего он слегка качнулся, но Петр вовремя подхватил его.

— Ты журналист? — Поинтересовалась красавица.

— Я? Нет, я врач. А это мой коллега. — Он показал на Перта. — А это…, блин, забыл, Жорж, кто ты?

— Да, никто, в принципе, еще не определился.

Девушка засмеялась, будто я пошутил, но заметив, что у меня нет соответствующей реакции, напряглась. В ее глазах блеснуло подозрение, причин которому я не понял. Да и не собирался я вникать в местные порядки.

— А ты журналистка? — Веня осмелел и решился задать очевидный вопрос.

— Да, это мой профессиональный праздник. А у вас кого-то обращают в журналисты?

— Что? Обращают? — Переспросил Веня, думая, что ослышался с глаголом.

— У меня племянник, а у него брат, соответственно. — Подсказал Петр. — Диплом журналиста получает.

— Ясно. — Девушка снова мельком бросила на меня подозрительный взгляд.

— Клево тут, весело. — Веня согнул руки в локтях, изображая танцевальные па.

Неожиданно девушка схватила его за запястье и осмотрела руку. Секунду она разглядывала его, а потом нас, как привидений, после чего молчком ринулась прочь, сквозь толпу.

— Черт! — Веня в сердцах топнул ногой. — Такая сорвалась, блин, красивая, как богиня.

— У тебя с руками что-то не то. — Решил Петр. — Может, грязные.

Веня осмотрел свои запястья, на всякий случай потер их о штаны.

— Так от меня еще никто не убегал. Как от сифилитика с ввалившимся носом.

— Право, обратить претендентов в журналистов, заслуживает дважды почетный журналист города, Лауреат премий журналистики…, - ветер унес его имя.

Мне стало интересно, особенно когда я во второй раз услышал слово «обратить». Звучало оно в данном контексте не совсем уместно. Шеренга молодежи, стоящая на подиуме, как по знаку, выставила перед собой правую руку, ладонью вверх и закатала рукава. Представление становилось все интереснее, и уже не так сильно напоминало Первомай.

Почетный журналист, лет пятидесяти, с седой шевелюрой и очках, откланявшись публике, подошел к первому парню в шеренге. Ассистент, находящийся рядом с ними, протер руку молодому человеку. Седой журналист склонился над ней и как билетный компостер прикусил ее в районе запястья. Будущий журналист скривился от боли. На руке выступила кровь и потекла с нее струйкой. Ассистент ловко наложил повязку на место укуса

Толпа взорвалась аплодисментами и криками ликования. Молодой человек поднял вверх укушенную руку, как будто это был ценный приз, который он только что выиграл.

— Что здесь творится? Что за первобытный ритуал? — Лицо Петра скривилось от омерзения.

— Не суди их по себе. — Посоветовал я ему. — Теперь понятно, что удивило девушку. Она не увидела следов укуса на запястье.

— Дикари.

Интерес к шоу пропал. Веня еще искал глазами в толпе девушку, а нас с Петром уже ничего не держало. Мы засобирались к машине.

— Еще минутку и пойдем. — Веня поднялся на цыпочки, чтобы подняться над толпой и завертел головой. — Вон она, я ее вижу. Идемте, попрощаемся по-человечески.

— Почему ты думаешь, что она не сбежит, увидев тебя снова? — Спросил я.

— Потому что у нее было время, понять, что я чего-то стою, даже без этого дурацкого укуса.

— Ладно, веди.

Мы двинулись сквозь толпу. Нам было по пути к машине. Народ редел, и вскоре мы увидели синеокую красотку, стоящую под деревом. Она тоже увидела нас и показала кому-то рукой. Мне этот жест совсем не понравился, но Веня ускорил шаг и принялся махать руками, будто она звала его к себе.

Вдруг, нас взяли со спины в крепкие клещи несколько мужчин спортивного вида. Я даже дернуться не успел в крепких тисках захвата.

— Чего вам надо? Вы кто такие? Мы ничего не совершали. — Затараторил испуганный Вениамин. — Мы с той девушкой. — Он кивнул в сторону нашей знакомой, которая, видимо и устроила нам теплый прием.

С нами не стали общаться и отвечать на вопросы. Мою правую руку выгнули, чтобы убедиться в том, что на ней нет следа укуса.

— Мы не из ваших. Мы из другого места. — Произнес я.

— Вижу. — Коротко ответил «спортсмен». — В кутузку их, до выяснения.

Петр пытался протестовать, но ему сделали болевой, от которого он чуть не потерял сознание. После такого аргумента он бросил попытки сопротивления. Я не сопротивлялся совсем, прекрасно зная, что запереть меня невозможно, главное неожиданно не получить пулю в затылок.

Синеокая красавица стояла в стороне, когда нашу троицу заталкивали в сумрачное нутро микроавтобуса, и о чем-то разговаривала с одним из тех, кто нас пленил. Сомнений быть не могло, наше задержание ее рук дело. Я показал ей кулак и попытался злобно сверкнуть глазами. К моему удивлению, это здорово ее напугало. Она рефлекторно спряталась за фигуру спортсмена. Наверное, я зря это сделал. Мне стало неловко за свою выходку.

За нами захлопнули дверь.

— Жорж, мы же сбежим? — С надеждой спросил Веня, не обращая внимания на оставшегося с нами здоровяка.

— Конечно. — Успокоил я его, совершенно не представляя, как это сделать, чтобы не разминуться с теми, кто остался в «скорой».

Охранник высокомерно усмехнулся, уверенный в том, что наша судьба теперь в его руках.

— Хотите бежать, поспешите. Скоро вам вынесут приговор, после чего обращение в приговоренного. Не завидую.

— Обращение? — Переспросил я, в который раз услышав это слово. — Это на самом деле какое-то обращение или просто такой прием речи, чтобы подчеркнуть процесс изменения статуса?

— Чего? — Охранник, по-видимому, потерял суть витиевато заданного вопроса.

— Ясно. — Я покачал головой. — Нас посадят в тюрьму?

— Да. А вы как хотели? Такое преступление не может остаться безнаказанным.

— Эй, на укуси меня за руку, только спиртом рот прополоскай, чтоб зараза не пристала. — Веня вытянул вперед скованные наручниками руки.

Охранник осмотрел его с головы до ног как полного идиота и ничего не ответил. Вдруг машина резко остановилась. Я услышал донесшееся из скрипучего динамика рации, искаженного перегородкой, слово «сообщники» и понял, что нашу машину тоже засекли. Интересно, какие теперь у них появятся теории после того, как они обнаружат Антоша и Лялю. Подумав про кошку, я решил, что в ее силах раскидать по мирам любую свору спортивных охранников. Главное, чтобы от неожиданности она не забыла о своем умении. А она могла.

— Диверсанты? — Охранник посмотрел на меня еще подозрительнее, чем прежде.

— Никак нет, представители другой цивилизации. Мы из другого мира — иномирцы. Шляемся по мирам, ищем ответы на вопросы, которые нас интересуют.

— Вы зря с нами связались. — Солидно добавил Веня и чуть не схлопотал подзатыльник от охранника.

Молодой врач успел закрыться от удара руками и ногами, что даже мне показалось очень смешным, после его бравады.

— Полегче. — Предупредил я охранника.

— А то что? — Усмехнулся он.

Не надо было меня провоцировать. «Воронок» резко затормозил, так, что мы попадали с кресел. Испуганный охранник вскочил на ноги раньше всех.

— Вы чего там? — Крикнул он экипажу в кабине.

— Посмотри сам? — Донеслось оттуда.

— Всем сидеть! — Крикнул нам охранник и показал вытянутый указательный палец.

— Сидим, а ты смотри не наделай в штаны. — Предупредил я его нарочито спокойным голосом.

Мой тон заставил его волноваться. Охранник открыл дверь и тут же ее захлопнул. Снова открыл, но в этот раз гораздо медленнее. С улицы доносились утробные звуки, принадлежащие крупным животным, от которых в машине вибрировали детали обшивки.

Из кабины доносились настойчивые попытки соединиться по рации.

— База, база, ответьте, это третий экипаж. База ответьте третьему экипажу. У нас нестандартная ситуация. Вокруг нас динозавры. База ответьте третьему экипажу.

— Наивные. — Усмехнулся Петр.

Охранник посмотрел на него и теперь страх был в его глазах, а не в глазах врача.

— Мы где?

— В Караганде, не видишь разве? — Я решил добить его. — Наручники сними.

— Я не могу. Не положено.

— Кем не положено? Ты сейчас на территории другого мира, где твои права и обязанности сторожевого пса не действуют.

— Я не стану.

— Какой ты законопослушный. А мы станем. Мы сейчас уйдем, а вы останетесь в этой стране вечной охоты, только наоборот, в качестве дичи.

Охранник заметался. Видно, что инструкции сидели в нем на уровне подсознания, и их невыполнение коробило его хуже наркотической ломки.

— Мне надо поговорить с товарищами. — Нашел он для себя удобное решение.

— Иди, три минуты вам на принятие решения.

— Хорошо. — Согласился охранник. — Мужики, откройте дверь, я перескачу к вам.

Он мгновение сомневался, порывался выскочить, но останавливался. Потом решился, выскочил из будки и запрыгнул в кабину. В ответ на его действия гигантский динозавр затрубил так, что стекла зазвенели в рамках.

— Жорж, ты это здорово придумал. — Похвалил меня Веня. — У тебя так быстро получилось.

— Со страху, что ли. Это мой детский страх, оказаться одному на поляне с динозаврами, сработало безотказно.

— Здорово. — Восхитился Веня. — Попадать туда, куда представляешь. Это же мечта любого человека.

— Ну, для меня пока получается, что попадаю только туда, куда не мечтаю, хотелось бы домой на диван. С пивом. — Петр вздохнул. — Домой хочу.

— Обязательно попадешь, только самостоятельно. — В который раз напомнил я ему.

Я постучал наручником по металлу будки, чтобы у совещающихся не было желания затягивать свое решение. Закрыл глаза и представил плоскую скалу, стоящую посреди озера магмы. Из кабины тут же донеслись крики. В будку потянуло жаром и тяжелым запахом вулканических газов.

Охранник вернулся к нам и молча расстегнул наручники.

— Возвращайте нас назад, мы поверили, что вы не из нашего мира.

— Отлично. — Я потер запястья. — Едем к нашим товарищам, после чего вы дадите нам спокойно уйти.

— Каким товарищам? — Попытался он обмануть нас.

— Не придуривайся, если хочешь чтобы всё закончилось благополучно для вас.

— Хорошо, мы сделаем все, как вы просите.

Я почувствовал себя террористом на переговорах с властями. Снова закрыл глаза и представил себе площадь, на которой происходил непонятный ритуал, называемый обращением, рядом с нашей «Скорой помощью». Теперь, когда мне было не страшно, переход затянулся. Пришлось копаться не только в зрительных образах, но и пытаться разворошить чувства, которые меня связывали с этим. Мне кажется, что самым сильным из них оказалось желание уткнуться носом в шерстку Ляле и глубоко втянуть ее запах. В итоге, это сработало.

Из кабины раздалось ликование. Наш охранник выскочил на улицу и подбежал к нашей машине. Она была пуста.

— Где люди отсюда? — Спросил он у таких же крепких парней, стоящих возле машины.

— Да там не все люди. — Ответили ему. — Увезли их, минуты три назад.

— Не надо паники. — Я высунулся из дверного проема и обратился к охраннику. — Думаю, они сейчас вернутся.

Охранник заскочил назад, не желая афишировать наше присутствие.

— Как только они вернутся, вы сразу же исчезнете, иначе у нас будут проблемы. Вернее, теперь они будут в любом случае, но так мы хотя бы сошлемся на то, что вы применили неизвестное психотропное оружие, одурманившее нас.

— Хорошо, согласен. А пока мы ждем наших друзей, расскажите нам немного о своем мире. Хотелось бы разобраться в термине «обращение». Что это за ритуал?

— Ладно. — Охранник нехотя согласился. — Сразу скажу, что по части говорить я не мастак, вам надо бы к этим, журналюгам, вот у кого язык подвешен.

— Жорж, Жорж, смотри, вон она, деваха, которая нас сдала. — Веня увидел ее в маленькое окошко.

Девушка околачивалась вокруг «скорой помощи», пытаясь удовлетворить свое журналистское любопытство. Наш охранник выскочил на улицу и вернулся с ней. Кажется, девушка не совсем желала этого. Заглянув в будку, она совсем смутилась.

— Да не бойся ты, это хорошие ребята. Говорят, что из другого мира, интересуются, как у нас все устроено. Давай, блесни профессиональной эрудицией.

— Я не понимаю, что это значит. — Большие синие глаза девушки наполнились влагой. — Какой другой мир?

— Мы с Земли. — Гордо произнес Вениамин. — Меня зовут Алекс.

— Петр. — Коллега Вени не стал менять себе имя.

— Жорж.

— А меня зовут Эрла. — Представилась девушка. — Но мне все равно кажется, что это какой-то розыгрыш. У вас нет отметины обращения, а это тяжелое преступление.

— Эрла, я тебе сказал, они не наши. Я был там…, у меня до сих пор колени дрожат. Покажите ей. — Попросил он нас.

— Не, такую красивую девушку пугать не будем, думаю, что ее журналистское призвание достаточно пластично, чтобы поверить в существование других миров.

— Так, та девушка в костюме кошки, она что…, не в костюме? А змея? — Глаза Эрлы стали больше в два раза.

— Вот, смотрите, начинает понимать без всякой наглядной демонстрации. — Обрадовался Веня. — Конечно, это не костюмы, просто люди так выглядят.

— Эрла, мы жадные до интересных историй, про другие миры. Расскажи нам, что такое «обращение».

— Обращение? Ну, это посвящение человека в профессию, происходящее путем передачи генетического кода через кровь. Очень торжественный момент, сравнимый с рождением нового человека.

— Подожди, не понял. — Меня начали терзать смутные сомнения. — Так тот мужик, журналист года, он что кусал этих подростков, чтобы передать им свои профессиональные навыки?

— Верно. А разве можно как-то иначе это сделать? Или вы все-таки те, за кого мы вас приняли?

— Я не знаю за кого вы нас приняли, но только такой способ выбора профессии я встречаю впервые. Это что, профессиональный вампиризм? Укушенный журналистом сам становится журналистом? А вас, какая собака укусила? — Обратился к охраннику.

— Не собака. Меня обратил очень героический человек, полицейский, который погиб недавно, при поимке банды необращенных.

— Прости. Это была поговорка. Значит, вам не нужны вузы, колледжи и прочее, чтобы сделать свой профессиональный выбор?

— Не понимаю, о чем вы говорите? — Девушка посмотрела на меня открытыми удивленными глазами.

— У нас на профессию учат пять лет, но никто не кусает.

— А мы и не пробовали, а может быть сработало бы. — Решительно произнес Веня. — Я бы дал себя укусить олигарху или президенту, или актеру взрослого жанра.

— А тебя походу уже укусил какой-то женский угодник. — Буркнул Петр.

— А что, сменить профессию реально? — Поинтересовался я.

— Вряд ли кому это захочется. После обращения ты начинаешь жить ею. Она питает тебя, заставляет творить. — С огоньком в глазах поделилась Эрла.

Веня внимал ей с открытым ртом.

— А ты не хотела бы посмотреть другие миры. Для журналиста это могло быть очень познавательным. — Мне пришла прекрасная идея, как отвадить Веню от Ляли и похоже это сработало.

— Было бы здорово! — Тут же согласился Веня. — У нас такая прекрасная команда, дружная, веселая. А уж где только мы не бываем.

Петр отвернулся, чтобы не слышать поток словесной патоки, которым упивался любвеобильный коллега. Одна и та же ситуация для него и Вени выглядела диаметрально противоположно. На девушку приглашение Вени так же произвело обратный эффект, она поспешила распрощаться с нами.

— Спасибо за предложение. Как-нибудь в другой раз. У меня столько дел запланировано, ух. Я могу идти? — Поинтересовалась девушка у нашего охранника.

— Подожди снаружи. Тебе надо будет подписать бумаги о неразглашении.

— Конечно, разумеется. — Девушка выскочила из машины.

— Эрла. — Мечтательно произнес вслед ей Веня. — Я вернусь за тобой.

— Можно вопрос? — Я поднял вверх руку, как прилежный ученик. — А если меня укусит собака, я стану оборотнем?

— Нет. Тебе сделают прививку от бешенства.

— А если меня укусит человек против моей воли?

— Хм, печально, особенно если это случится до официального обращения. Считай, что ты на всю жизнь становишься подневольным рабочим, который умеет только то, что не любит делать. В том и смысл обращения, что ты идешь на это осознанно, поэтому и результат тебе нравится. Принуждение через насилие не даст ничего хорошего.

— Прямо, как лишение девственности на любимой женщине или через принуждение. — Веня сопоставил примеры.

— Конечно, других ассоциаций у тебя не могло возникнуть. — Усмехнулся Петр.

— И последний вопрос — вы отражаетесь в зеркалах?

Охранник крякнул.

— Почему спросил?

— Просто, у нас считается, что вампиры не отражаются в зеркале. Вы же профессиональные вампиры?

— Я не понимаю о чем ты. Каждое утро я вижу свою заспанную рожу в зеркале и иногда думаю, что было бы лучше, если бы она не отражалась.

Снаружи раздался шум подъезжающей машины. Стукнули дверцы, после чего послышался знакомый голос Антоша.

— Не надо меня нести, я и сам прекрасно справлюсь.

Мы, все трое выскочили наружу. Ляля, Антош и недовольный Борис уже стояли у автомобиля. Увидев нас, они просветлели лицами. От ничего не подозревающей толпы нас отделяла стена из крепких фигур, укушенных достойным профессионалом своего дела. Парочка «крепышей» из машины, в которой ехали наши друзья, внимательно следили за руками Ляли, из чего я сделал вывод, что она продемонстрировала им свои приемчики.

— Мы сохраним и засекретим отчет о вашем пребывании у нас. — Пообещал один из служителей власти. — Хотелось бы узнать больше о цели вашего пребывания, о том, откуда вы, но мы не смеем вас задерживать. Сверху поступил приказ содействовать вам.

— Замечательно. У вас мудрое руководство. Сразу чувствуется профессионализм у вас в крови. — Я коротко хохотнул, но меня никто не поддержал. — Если вы хотите знать, кто мы и как живем, дайте свободу фантазии, откройте себя миру и кому-нибудь да и повезет выскочить за границы привычного.

— Непременно воспользуемся вашим советом.

По виду, мой совет смутил должностное лицо, привыкшее читать понятные инструкции.

— По машинам! — Крикнул я и, схватив Лялю за руку, направился к родной «Скорой помощи».