Наутро, нам троим пришла одна и та же мысль — пора целенаправленно пробираться к Транзабару. Хотелось скорее избавится от медиков и спокойно насладиться погружением в миры. Мы отошли в сторонку, чтобы поговорить между собой, чем вызвали подозрения.

— Жорж, — обратился ко мне Борис, заглядывая в глаза, — если вы решите оставить нас здесь, может быть, перед этим, научишь нас переходить из мира в мир?

— С чего ты решил, что мы вас бросим?

— Да я же вижу, что мы вас держим. У вас и планы были, наверное, до нас?

— Планы были, но они чудесным образом сходятся в одном месте, городе городов, центре миров Транзабаре.

— Трансбазаре? — Неправильно повторил Борис.

Я попробовал его неправильный вариант на вкус и решил, что в это есть смысл.

— Транзабар, как Занзибар, но только он не в Африке, и действительно похож на огромный базар.

— А зачем туда надо?

Я приложил ладонь к сердцу.

— Душа зовет. Мы ведь, не такие уж и опытные иномирцы, как вам может показаться. Хотим знать больше, как все устроено, как можно использовать способности перемещения. Ляля, например, хочет понять, почему она сама не может проникать сквозь миры, но других отправляет в них запросто.

— Ясно. — Думаю, у Бориса все равно остались вопросы. — А почему же вы туда никак не дойдете?

— Думаю, в этом и есть смысл, чтобы найти способ добраться. Однажды, нам почти удалось это сделать. Вы подобрали меня, как раз после той неудачной попытки.

— Хм, я бы сказал, что люди при белой горячке не смогут такое выдумать. Транзабар, миры, иномирцы, говорящая кошка, змея. — Борис сделал шаг к своей машине и посмотрелся в пыльное зеркало заднего вида. Стекло сильно искажало картинку. — Скажи честно, я умер, или мы с товарищами умерли, а вы ведете нас через чистилище на суд божий?

Я засмеялся. Не так давно, эти же мысли были и в моей голове.

— Не, я не апостол, и друзья мои тоже. Ты же видел, Антош вообще не святой, выпить не дурак. Но в одном ты прав, мы вас ведем туда, куда должны привести. Вообще, огромная разница между теми, кто живет в одном мире, и кто во многих состоит в том, что иномирцам никак нельзя быть людьми желающими прожить жизнь эгоистичного индивидуалиста. Хочешь чего-то, бери груз и тяни его, иначе тебе не откроется смысл устройства этой вселенной. Я так думаю, что миры так и закрывались от людей, потому что они слишком зацикливались на том, чтобы прожить жизнь как в ракушке. Так удобнее, без вопросов, но раз тебе так хочется, то хрен тебе, а не перемещение между мирами. А что происходит в закрытом пространстве у микробов? Они становятся ядовитыми сами для себя. Отсюда войны, болезни, самопожирание. Заслуженно.

— Жорж, это так все сложно, что я потерял нить разговора. Короче, ты обещаешь нам, что не бросишь нас, пока мы не попадем на том самый базар.

— Транзабар. — Поправил я его. — Будешь думать про базар, на базар и попадешь.

Борис направился к своим товарищам, передать наш разговор. Кажется, мои откровения немного разозлили его. Такова человеческая сущность, когда ему рассказывают о том, как есть на самом деле, а не так, как он привык считать, он начинает злиться. Таким способом правда вычищает через эмоции себе место в сознании. А я пошел к Ляле и Антошу, сидящим на берегу реки.

— Что, по реакции вижу, разговор у вас не зашел? — Поинтересовался Антош.

— Да, нет, все нормально. Бояться, конечно, что мы их бросим, но я пообещал, что доведем их до Транзабара.

— Про катапульты сказал? — Спросила Ляля.

— Нет, конечно. С того момента, как их выловят, они должны все решения принимать самостоятельно. — Я вспомнил себя, когда сидел в камере и туда привели змея. — А помнишь, Антош, возьмите меня на ручки, я замерз? — Мне стало смешно.

Змей открыл рот, что означало у него крайнюю степень веселья.

— Ох и тяжкий момент был. Не хотелось бы во второй раз пережить его. — Змей оторвал голову от белого речного песка. — Я тут размышлял ночью, и вот что понял, о себе да и обо всем. Вот если бы я не пережил всего, что с нами случилось, и мне напомнили о таком позорном моменте, как тогда в тюрьме, я бы сильно на тебя обиделся, Жорж, возможно на всю жизнь, даже своим детям запретил бы играть с твоими. Я понял, любая вещь проходит проверку на зрелость смехом. Если смех ее не смутил и не унизил, то вещь самодостаточна и не требует для своего статуса никакой внешней оценки.

— Согласен полностью. Человек, знающий себя, никогда не обидится ни на какую шутку в свой адрес.

— Да, эту модель можно накинуть и на человеческие сообщества, религиозные например. Сам знаешь, как фанатики реагируют на насмешки над их верованиями. Так же и государства. Если их жители бесятся над шутками в их сторону, значит там все держится на какой-то брехне, потерять веру в которую они боятся, а признать правду у них не хватает смелости.

— Мужчинки, — обратилась Ляля требовательно, — Я не обидела вас этим словом? По-моему, мы никуда не сдвинемся с места, если начнем философствовать.

— Но есть женщины, обидеться на которых может любой уверенный в себе мужчинка. — Я взял голову Антоша под локоть. — Женщины, это существа из другого мира, так что к нашей теории они не имеют никакого отношения.

— Да, и ведь не скажешь ей женщинка, или почти человек, потому что пока не отомстит, не успокоится.

— Я не буду вам мстить, не моего уровня жертвы. — Ляля по-человечески высокомерно задрала подбородок.

— Интересно. — Я с удовольствием наблюдал за ее профилем. — Вот у нас такие гордые и независимые заводят кошек, вместо мужчины, а кого же заводят у них?

— Думаю, мышей. — Прошептал змей.

Ляля повела ушком в его сторону.

— Обезьянок. — Ответила Ляля.

— Логично. — Согласился я с ней.

— Итак, куда мы отправимся сегодня? — Змей свел глаза на переносице. Ему на нос села большая желтая бабочка.

— Туда же, куда нам и надо было, в Транзабар, но только попросим наших товарищей во время перехода ни о чем не думать, чтобы не вносить помех. — Предложил я.

— Легко сказать, заставить не думать. Мысли у неопытного иномирца живут своей жизнью, сами думаются.

— А может, нам надо передвигаться, когда они спят?

Мысль, высказанная Лялей, вначале показалась мне логичной, но немного подумав, я решил, что сны наших спутников могут мешать еще сильнее.

— Надо пробовать и днем и ночью, все неработающие способы отбросим, сконцентрируемся только на тех, что будут работать.

— Чувствую, нам опять придется устраивать мозговые штурмы. — Бабочка вспорхнула с носа змея и села рядом, на желтый цветок. — Прияла меня за растение.

— Потому что ты зеленый и яркий. — Решил я.

— Вот, приняла за то, чем я не был. Мы так же принимаем Транзабар за то, чем он не является.

— В смысле?

— А с чего вы решили, что это город, база для иномирцев, или еще какое-то особое место, в котором нас ждут и которое откроет нам сакральные знания?

— Мы не решили, мы исходили из того, что видели, плюс додумали немного.

— А я вот сейчас подумал, что Транзабар это и не город вовсе. — Змей заинтриговал меня новой теорией.

— А что? Пригород, большая деревня?

— После того, как я просидел в сосуде, а маленький гаденыш высасывал из меня последние мысли, я нашел в себе сил, чтобы придумать идею о том, что миры в точке соприкосновения имеют пространство-прослойку с необычными, нелогичными или даже невозможными законами. Они, как отхожие места, которые не выставляют напоказ, но это не значит, что их нет.

— Так, а какое место в этой теории занимает Транзабар?

— Транзабар — это узел из миров и прослоек, и все, что мы там видели, могло быть сформировано из двух материй вселенной, основной, формирующей миры и побочной, производной первой. Я подумал, что путь в Транзабар лежит как раз по стыку этих миров, или же чередой тех и других.

Теория Антоша мне показалась чересчур смелой и забубенной. Да, какие-то пространства между мирами существовали, но я хотел их считать очень редкими аномалиями, не влияющими существенно на общую картину мира.

— Из твоей теории у меня родилась своя. Модель миров похожа на задницу. Ягодицы — это миры, а между ними всегда есть анус, который не может произвести ничего достойного, кроме го…, простите, дерьма. Я бы держался от этих прослоек подальше, чтобы не вляпаться.

— Фу, как физиологично. — Усмехнулась Ляля и сморщила нос. — Антош, теория Жоржа мне как-то ближе. Кто-нибудь хочет искупаться?

— Я хочу! — Я вскочил на ноги. — Только спасательный круг надену.

Не спросив разрешения у Антоша, я подхватил его на руки и обернулся им вокруг поясницы. Мы бросились в воду, подняв брызги. Вода с утра была довольно прохладной, но мне хотелось после тяжелой умственной работы остудить мозг. Змей раскрутился и поплыл самостоятельно, виляя гибким телом. Он был похож на анаконду, что вселяло инстинктивный страх перед его волнообразными движениями.

Антош выбрался на сушу раньше нас. Мы с Лялей некоторое время ныряли и брызгались, пока я не начал замерзать. Наши спутники изумленно наблюдали за нами. Пока еще у них в душе творилось смута, не дающая им возможности получать удовольствие от любой окружающей вещи.

Ляля выбралась на берег. Как обычно, шерсть, делающая ее более объемной, от воды прилегла к телу и она выглядела иначе. Тело выглядело более тонким, а голова большой. Кошка сняла с себя мокрую одежду и отряхнулась. Она совсем не стеснялась обращенных на нее взглядов, как мы не считаем необходимым отворачиваться в ванной от наблюдающей кошки. Я помог ей выжать ее кофточку. Когда мы скручивали ее в две руки, она захрустела рвущимися нитками.

— Ну вот, планы в Транзабар снова откладываются. Мне нужна другая одежда. — Ляля вздохнула.

— Отоваримся по дороге. — Мне больше не хотелось бесконечно откладывать наше путешествие.

Ляля нехотя согласилась. Долго вертела свою одежду перед собой, потом, тяжко вздохнув, надела.

— Видела бы меня мама.

Мы вернулись к машине. Парни сидели подле нее в тени.

— Не хотите освежиться? — Спросил я у них.

— Да, нет, как-то не тянет. — Ответил за всех Петр.

— Тогда поедем. Борис, садитесь за руль.

Мы с Антошем сели впереди, Ляле, так как она не умела ходить по мирам, пришлось ехать в салоне с Петром и Веней. Самый младший из нашей компании попытался даже пофлиртовать с кошкой.

— У тебя потрясная фигура. Ты такая хрупкая, когда намокнешь.

— Спасибо. А сейчас я кажусь тебе плюшкой?

— Нееет! И сейчас ты выглядишь потрясно, просто… без одежды еще лучше. — Веня покраснел.

— Вениамин, уйми свои гормоны. — Крикнул через перегородку Борис, а потом добавил мне шепотом. — Иногда не хочется брать его на вызовы, если приглянется ему девушка, никак уйти не можем. Ходок.

— Молодой еще.

— Он вашей… — Борис попытался подобрать нужное слово, — даме житья не даст. Не смотрите, что она… того, другая. Веня посекретничал, что без ума от нее.

Мне с трудом удалось удержаться от смеха.

— Борис, при всей своей утонченности, эволюция им оставила многое от диких предков. Я не переживал бы за нее даже в мужской камере на зоне.

— Серьезно?

— Более чем. Ты видел ее клыки?

— Жорж, я все слышу! — Раздался голос Ляли.

Я показал Борису на перегородку в салон большим пальцем руки и многозначительно приподнял брови. Борис согласно закивал.

— Так, куда едем? — Борис поерзал на сиденье, умащиваясь, как перед дальней дорогой.

— Просто дави на газ и следи за дорогой. Туда, куда нам надо, просто так не попасть. И еще, старайся ни о чем не думать. Гони от себя любые мысли, в которых есть образы мест. Это касается всех! Ваши мысли в нашем случае, это мусор или помехи, которые будут нам мешать добраться до цели. Уяснили?

Борис наморщил лоб, будто пытался насильно остановить неконтролируемый поток мыслей. Видимо, в его голове их было так много, что он стал похож на человека страдающего запором. Я повернулся к Антошу.

— Что будем представлять?

— Транзабар. Предлагаю идти по его копиям, пока ошибка за ошибкой не сможем дойти до оригинала.

— Ладно, так себе план, но пока нет другого, будем идти этим. Готов?

— Всегда готов!

Мое воображение быстро нашло в закоулках памяти картинки города, запахи, шум, но они не совпадали с тем, что могло открыть мое умение. Тогда я попытался сконцентрироваться на чем-то одном, и это были катапульты. Не лучшая вещь из тех, что были в городе, но точно, уникальная. Представив себе эти ковши из которых мы вылетели в прорехи в мирах, я почувствовал, как появились зацепки. Мое воображение быстро отыскало их.

— Да ё…, бл…, сука!

Машина заметалась, будто вылетела сельскую дорогу с приличного шоссе. Я открыл глаза и увидел в трехстах метрах от нас целую цепь катапульт. Они выстреливали в нашу сторону черными точками, оставляющими за собой черный дымный след. Приближаясь, я увидел, что точки похожи на огромные черные ядра.

— Антош, это ты представил? — Крикнул я товарищу.

— Нет, вроде!

Огромное ядро упало слева от нас, разбилось о землю и разлетелось вперед огненной полосой, похожей на напалм. Я перегнулся через змея и выглянул в окно. Позади нас двигалась длинная фаланга рептилий, прореживаемая огненными ядрами.

— Конечно, не ты. Это же ящерицы какие-то.

— А я причем. Я не ящерица. Я просто представлял катапульты.

— Молодец, но зачем военные. Представляй лучше катапульты, стреляющие людьми.

Борис побелел после этих слов, подумав что-то совсем ужасное.

— Я понял, хорошо. Начинаем.

Мы снова погрузились в работу. Мешали сконцентрироваться глухие звуки разбивающихся о землю ядер.

— О-ё-ё-ёй.

Я почувствовал, как Борис завертел рулем. Машину опасно накренило. Пришлось открыть глаза, потому что с закрытыми было намного страшнее. На нас летело ядро. До попадания оставались доли секунды. И вдруг оно просто исчезло. Я громко выдохнул. Из окошка в салон выглядывала Ляля.

— Это ты? — Догадался я про исчезновение ядра.

— Я. Мне надо сидеть спереди и страховать вас.

— Не вопрос, надо только уехать отсюда скорее.

Не сговариваясь, мы с Антошем снова погрузились в режим перехода. Я представлял себе катапульты, которые метают людей, но не с целью казнить, а для созидательного труда. Пришлось напрячься. Вариантов было немного. К тому же возгласы Бориса не давали мне полностью погрузиться в процесс.

Перебрав несколько вариантов, я выбрал наиболее гражданский.

— Оба-на!

Машину снова затрясло.

Это был город. Далеко не Транзабар, но и не поле битвы. Высокие каменные дома стояли плотно друг к другу. Между ними оставались только проходы для людей. Видимо ни машин, ни повозок в этом городе не было придумано.

— И где здесь катапульты? — Поинтересовался Антош.

— Еще не знаю. Где-то должны быть. А ты что, не представлял ничего?

— Нет. Ты же остался недоволен.

— Прости, но ты выбрал очень экстремальный мир. Мы чуть не погибли.

— Чуть не считается. Благодаря этим чуть-чуть мы тогда эволюционировали очень быстро.

— Согласен, но все равно, как-то боязно.

— Не, мужики, я тоже против того, чтобы на чью-то битву попадать. Замесят и здрасти не спросят в суматохе. — Борис вытер вспотевшие ладони о засаленные брюки. — Как тут тесно.

Мы выбрались из машины. Странно, но в городе почти не было людей. Редкие фигуры мелькали на узких улочках. Оказалось, что мы припарковались на единственном пятачке, который вмещал нашу машину. Мы находились как в колодце. Вверх уходили высокие стены зданий.

— Осмотримся? — Предложил я.

— А может, дальше поедем? — Борису явно не нравилось это тесное пространство.

— Не надо спешить, так быстрее не будет. Лучше глянуть, что у нас получилось.

Ляля выбралась из салона.

— Похоже чем-то на мой мир. Так же сумеречно, а дома напоминают деревья. — Ляля прислушалась. — Вы слышите?

— Что? — Я ничего не слышал.

— Море шумит и щелчки какие-то.

Действительно, щелчки непонятного происхождения раздавались, но моря не расслышал. Возможно, это был эффект гуляющих между стен разных звуков, типа собирающегося в кучу эха. Судя по тому, как здесь было немноголюдно, нам запросто можно было прогуляться по узким улочкам.

— А может, ну его, мрачно слишком. — Веня без удовольствия оглядел окружающие его каменные стены.

— Вениамин, если вы будете безвылазно сидеть в машине, то никакого прогресса в продвижении в нашей цели не будет.

— Будет у него цель, когда на горшок приспичит. — Усмехнулся Борис и замахнулся ладонью будто для отеческого подзатыльника.

Вениамин рефлекторно пригнулся.

— Ладно, если вы гарантируете мне безопасность. — Снисходительно согласился он.

— Мы можем тебе гарантировать только новые впечатления. — Ответил я серьезно.

Молодой врач застыл, переваривая сказанное мной. На его лице отразились все размышления. Ляля заметила его состояние и крепко поддала ему рукой под ягодицы.

— Ну же, вперед, развесил унылые булки. Любое, самое страшное приключение потом вспоминается со смехом.

— Ты про наш расстрел медведями или про того престарелого быка, который хотел нас сжечь? — Вспомнил события недавнего прошлого Антош.

— Да без разницы.

— Расстрел я не помню.

— Вот это смешнее всего.

Вениамин напрягся и, кажется, был готов закрыться в машине.

— Хватит вам пугать, отобьете у человека здоровое любопытство. Всё будет хорошо, нет, все будет по-разному, но закончится хорошо. Кому, как не врачам верить в это. — Я похлопал парня по плечу. — Вы еще поживете, или будем лечить?

Веня тяжко вздохнул.

— Ведите. — Мрачно произнес он.

Мы выстроились в колонну. Я встал в ее главе, Ляля замыкала. Антош полз позади меня. Экипаж «скорой» прикрывался нами со всех сторон. Наши шаги отражались от стен и многократно повторяемые уносились прочь по городу. Вскоре, шум моря стал отчетливее. Он даже заглушал щелчки, природу которых мы не смогли понять до сих пор. Однажды нам попались две женщины вполне земного типа. Увидев змея, а потом и Лялю, они будто приросли к стене, желая чтобы наше процессия скорее их миновала нечаянно не зацепив. Антош из вежливости поздоровался, а кошка наградила их своей фирменной улыбкой, после которой они вприпрыжку исчезли за ближайшим поворотом.

— Заложники обыденности. — Прокомментировал реакцию женщин на нас Антош.

— Проморгали контакт с иной цивилизацией. А потом будут гадать, а чего их не навещают пришельцы.

Звук разбивающихся о берег волн стал еще сильнее, и через пару поворотов перед нами открылся берег из огромных валунов. Вода шумно накатывала на них и разбивалась брызгами и белой пеной. Буквально в трехстах метрах об берега виднелся остров из точно таких же высоток. Чуть дальше и левее еще один такой же, правее виднелись два одинаковых островка с тянущимися к небу зданиями.

— Да у них, похоже, с землей проблемы. — Догадался Борис. — Вернее, проблемы с водой, земли не хватает.

Похоже, так оно и было. Острова, скорее всего, были насыпаны искусственно. Не верилось, что природа расположила островки суши в таком порядке, и такими похожими по размерам.

— Вот, Веня, только представь, на что идут люди, лишь бы создать себе кусок жизненного пространства. Это тебе не замок в дверь твоей спальни врезать. — Поддел напарника Петр.

Вдруг, над нами раздался знакомый щелчок. Мы все автоматически задрали головы вверх. По небу летел темный шар, в сторону ближайшего островка. Откуда он взялся и каков был принцип его полета, я не понял.

— НЛО. — Решил Борис.

Шар летел точно в сторону острова, и казалось, должен был врезаться в одно из высоких зданий. Но нет, он бесшумно исчез за ними.

— Жорж, я не могу понять, каким боком это место похоже на Транзабар. — Змею хотелось реабилитироваться за свой предыдущий опыт, поддев меня.

— Надо подняться наверх. — Решил я. — Отсюда ни черта не видно.

— Я пас. — Веня испуганно выставил руки перед собой.

— Сыкло. — Борис закатил глаза под лоб.

— Еще ребенок. — Провокационно произнесла Ляля.

— Сама ты, котенок. — Психанул Веня. Видимо, у него была непереносимость критики со стороны женщин. — Сами потом не пожалейте.

— Ну, вот, единогласно. — Я потер руки.

На стене ближайшего здания можно было различить металлическую пластину, на которой имелись треугольные кнопки. Я нажал одну из них. Она моргнула синим цветом и потухла. Практически сразу перед нами открылся вход в здание, в просторный и неожиданно светлый холл. Мы, озираясь, вошли. Я видел, как бледнел Веня, как он искоса смотрел на кошку, опасаясь, что она поймет его состояние. Бедный парень крепился из последних сил. Как по мне, так бояться было абсолютно нечего.

Прямо перед нам находились кованые металлические клетки, похожие на старые лифты. Как ни странно именно лифтами они и оказались. Лифты двигались шумно, и когда один из них опустился на наш этаж, все уже догадались заранее, что увидят за дверями. Кабина лифта со скрипом остановилась. Из дверей вышли аборигены, не обратившие на нас внимания.

— Это наш шанс. — Я первым поспешил к лифту, пока он не уехал.

Команда бежала и поползла за мной. Мы забрались в лифт. Он был достаточно просторным, чтобы вместить нас полностью.

— Интересно, он рассчитан на такую грузоподъемность. — Борис забегал глазами по символам, значения которым были совсем непонятными.

— Главное, чтобы в нем не было системы сброса лишнего балласта. — Серьезно пошутил Антош.

Вениамин побледнел.

— Прекращай уже. — Укорил его Петр. — У тебя такой вид, будто нашатыря просит. Тоже мне, врач.

— Идите вы. — Веня отвернулся в угол.

Борис, никого не спросив, ткнул в какую-то кнопку. Лифт громко заскрежетал и начал подъем.

— Ты куда нажал? — Спросил я у него.

— Мне показалось, что там была нарисована крыша и какой-то кран, в смысле, подъемный кран.

Я считал огоньки, зажигающиеся каждый раз, как я думал, когда мы миновали очередной этаж. Всего я насчитал двадцать семь морганий, прежде, чем лифт остановился. Борис оказался прав, лифт поднялся на самую крышу.

Мы открыли дверь и вышли в гущу народа. Оказывается жизнь города проходила на крышах, а не внизу, как ожидали видеть мои земляки. Слившись с толпой и оглядевшись, я понял, чем этот мир походил на Транзабар. На крыше каждого здания находились по нескольку катапульт. От мелких, до больших. Нам пришлось остановиться возле одной, маленькой, на которую забирался человек.

— Мне на тридцать шестой дом, пожалуйста. — Попросил он человека управляющего катапультой.

— На весы. — Командир катапульты указал на площадку.

Человека взвесили, после чего попросили расплатиться и забраться в шар. Человек привычно исполнил просьбу. Шар был таким небольшим, что вряд ли он мог в нем усесться, скорее всего, он там лежал. Командир катапульты вывернул направляющую в сторону, закатил на нее шар с человеком внутри, сделал какие-то расчеты, накрутил маховики и нажал спуск. Катапульта выстрелила со знакомым щелчком. Шар с человеком внутри пролетел метров сто и влетела точно в кольцо устройства, улавливающего шары.

Позади меня раздался глухой удар. Я обернулся. Бледный Вениамин лежал на крыше без сознания. Петр откуда-то вынул ватку и поднес ему к носу. Парень резко дернулся и открыл глаза.

— А мы же не будем пользоваться этим транспортом. — Тихо спросил Веня.

— Пока, нет, еще рано. — Ответил я ему.

— Спасибо.

Веню подняли под руки его товарищи. Молодой врач упорно старался не смотреть на Лялю, будто боялся увидеть в ее глазах мнение о себе.

На крышу, на которой находились мы, прилетел большой шар, выпущенный с соседнего острова. Он мягко вошел в кольцо улавливателя, диаметр которого был не намного больше, чем диаметр самого шара. Пролетел сквозь сужающийся эластичный «чулок» несколько метров и остановился. Через полминуты из хвоста улавливающего устройства показались люди, ведущие себя, как ни в чем не бывало.

— М-да, — Произнес Антош. — Теперь я вижу.

— Какой безумный инженер придумал такое такси? — Борис пригладил растрепавшиеся ветром волосы. — Это же сколько параметров надо учитывать, чтобы пройти с такого расстояния в игольное ушко. А перегрузки внутри какие?

— Да-а-а. — Протяжно произнес Петр. — Как врач заявляю, что внутренние органы у них закреплены надежнее, чем у нас. Скорее всего, внутренние полости заполнены перегрузочной жидкостью либо салом.

Ляля при слове «сало» сморщила носик.

— Хотите прокатиться? — Спросил я спутников.

— Хочу. — Твердо ответил Борис.

— Борь, хорош, у тебя семья, дети. — Петр не разделил оптимизма товарища.

— У нас нет их валюты. Так что, прежде, чем прокатиться, нам придется заработать на такое такси. А мы знаем места, где оно работает бесплатно. — Добавил я потом шепотом. — Правда, в один конец.

От Транзабара в этом мире оказались только катапульты. Этого было мало, но хорошо, что они не вели по нам прицельный огонь огненными ядрами. Как и в первый раз, нам нужны были идеи, помогающие нашему коллективу обрести понимание движения по мирам.

Мы вернулись в «скорую». В наше отсутствие кто-то пытался забраться в нее, оставив рядом с замками царапины.

— Вандалы. — Выругался Борис. — Такую краску поцарапали.

— Ерунда, надо будет, вернемся и покрасим еще раз. — Пообещал я ему. — Ну, Антош, как и что мы будем представлять на этот раз?

— Катапульты были, надо бы представить себе… — Он поднялся повыше, чтобы шепнуть мне на ухо, — тюрьму с иномирцами.

— Верно, причем с иномирцами это ключевая составляющая. Не думаю, что во вселенной есть еще тюрьмы с подобным контингентом. Твои советы, Антош, как всегда мудры.

— Спасибо. — Если бы змей умел краснеть, он непременно бы сделал это.

Борис слушал нас вполуха, считая, что наши разговоры его не касаются. А может быть, он только делал вид. Надо сказать, в этом случае, он играл правдоподобно. Мы со змеем закрыли глаза и попытались поймать образ тюрьмы из Транзабара. Как ни странно, мне удалось зацепиться за что-то похожее. Посчитав, что образ может исчезнуть, я решительно направился вслед за воображением. И только я почувствовал, как начался переход, до меня дошло, что это была ловушка.