Все в порядке, Бетти. Мамарядом. Мама все исправит. Эм, я люблю тебя, моя милая маленькая девочка.Прости, но я должнаэто сделать. Мне придется. Я не могу позволить ему забрать тебя у меня. Я не могу быть одна.Прости.

Я услышал гудки на заднем плане и предположил, что за голосом Серены я слышал шум двигателя. Я почувствовал тошноту, когда понял, почему Гидеон воспроизвел это сообщение для меня.

Я покачал головой, хотя Серена продолжала прощаться со своим старшим ребенком. Маленькая девочка в машине продолжала плакать и визжать.

Мама рядом , Бетти! Мама рядом ! Скоро все закончится! Скоро все закончится…

Серена продолжала повторять одни и те же фразы снова и снова, несмотря на то, что звук удара металла о металл почти заглушил ее. Затем рев двигателя заглушил слова Серены, обращенные к ее маленькой дочери. Серена внезапно закричала, а затем запись прервалась. Я недоверчиво покачал головой, потому что не мог осознать того, что только что услышал.

Серена не только лишила жизни свою маленькую девочку, но и покончила с собой, оставив своей старшей дочери предсмертную записку в виде голосового сообщения.

Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я чувствовал, как слезы застилают мне глаза, и мне пришлось протянуть руку, чтобы ухватиться за перила лестницы, чтобы удержаться на ногах.

- Гидеон, - каким-то образом мне удалось выдохнуть, хотя я и не был уверен, как это возможно, так как мое горло казалось полностью сдавленным. Я хотел, чтобы он забрал свое сообщение обратно… чтобы не услышать его.

- Эмма слышала это? - Выдохнул я.

- Да, - сказал Гидеон. - Она получила сообщение через тридцать минут после того, как ее мать съехала на машине с обрыва на шоссе Пасифик-Кост в Северной Калифорнии. Водолазы нашли тело Серены в машине. Тело Бетти они так и не нашли.

- Могло ли ее там не... - начал я, даже не осознав, о чем спрашиваю.

- Нет, - просто ответил Гидеон. - Свидетели видели ее в машине до того, как Серена съехала с обрыва.

Я не знал, что сказать. Сказать ему, что сожалею, не значило ровным счетом ничего. Он, наверное, слышал это тысячи раз с тех пор, как потерял свою маленькую девочку.

- Гидеон, - беспомощно произнес я.

- Я просто хотел рассказать тебе, чтобы ты знал, почему я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Я услышал шаги Гидеона по снегу. Я понял, что он уходит.

- Гидеон, - сказал я, спускаясь с последних двух ступенек. Но я не обратил внимания, и моя нога соскользнула с одной из ступенек. Я бы полетел, если бы Гидеон не поймал меня за руку.

- Нет, Лекс! - закричал он, поднимая меня на ноги. - Я не хочу этого!

- Чего этого? - Спросил я в замешательстве. - Я только хочу убедиться...

- В чем? Что я в порядке? Потому что я ни хуя не в порядке! Я никогда не буду в порядке! Вот что я пытаюсь тебе сказать. Один ребенок мертв, другой не хочет со мной разговаривать. Я вернулся в этот захолустный городишко, чтобы меня оставили в покое! Мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое!

Гидеон отпустил мою руку, но положил ее на перила рядом, чтобы я не потерял ориентир. Его словесная атака ошеломила меня и заставила замолчать, а к тому времени, когда я обрел дар речи, Гидеон уже уходил, хрустя по снегу тяжелыми ботинками. Я услышал, как с грохотом захлопнулась дверца его грузовика, а затем заработал двигатель. У меня подкосились колени, поэтому я опустился на первую ступеньку и слушал, как грузовик отъезжает. Если бы на земле не было снега, я, наверное, услышал бы, как визжат шины по асфальту.

Несмотря на прохладный воздух, мне стало жарко. Я пытался убедить себя не принимать выпад Гидеона на свой счет, но это было нелегко. Он специально попросил меня оставить его в покое. Я подтолкнул его открыться мне, и даже если он тогда не вдавался в подробности, ясно, что я заставил его вспомнить то, чего он не хотел. Слезы, которые я пытался сдержать, хлынули без предупреждения. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу всхлип, но не был уверен, зачем я это делаю, ведь я все равно была один.

По крайней мере, мне так казалось.

Потому что, как только я издал первый хриплый крик, холодный нос уткнулся мне в подмышку, а затем влажный язык оставил на моем лице след собачьей слюны. С одной стороны, я был в восторге от того, что Брюер был рядом и утешал меня, но с другой, я боялся того, что это означало для Гидеона. Он даже не попытался позвать пса, чтобы забрать его домой.

Я провел пальцами по мягкой шерсти Брюера. Хаски устроился у меня на коленях и стал скулить. Сколько бы я его ни гладил, пес не переставал скулить. Затем он издал протяжный вой, который пронзил мое и без того истерзанное сердце.

Я прижался головой к Брюеру и прошептал:

- Прости меня, Брюер. Я тоже за него беспокоюсь.

Брюер замолчал и уткнулся мордой мне в подмышку. Одной рукой я успокаивал собаку, а другой нашел свой телефон и проговорил номер, что хотел набрать. Это все, что я мог сделать, чтобы взять себя в руки, когда на другом конце провода ответил грубый голос.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но из меня вырвался лишь сдавленный всхлип, который прозвучал так же безутешно, как скулеж Брюера.

- Лекс, поговори со мной, - почти потребовал мой брат Кинг.

Он так сильно напомнил мне Гидеона, что я бы рассмеялся, если бы мне не было так чертовски больно. Как бы то ни было, я едва смог произнести следующие слова, потому что был в ужасе от того, что впервые в жизни даже мой брат не сможет помочь исправить причиненный мной ущерб.

- Кинг… Кажется, я облажался.

Глава восемнадцатая

Гидеон

Не было никаких сомнений в том, кто именно стучал в мою дверь этой ночью, поэтому я не торопился открывать. Я только что вернулся из своего второго похода в винный магазин за последнюю неделю, так что у меня не было возможности открыть первую из нескольких бутылок виски, которые я купил. Я поумнел и поехал в соседний город, чтобы запастись алкоголем, чтобы мне не пришлось иметь дело с Мервом или кем-нибудь из его назойливых клиентов, которые осуждали бы меня за мои покупки.

Поскольку я оставил Брюера у Лекса, то предполагал, что мне позвонят и попросят приехать и забрать пса, но я был удивлен, что Лекс сам вернул мне животное. Я уже выглянул в окно, когда услышал приближающийся звук мотора, так что, как только увидел гладкую черную машину, проезжающую по подъездной дорожке к моему дому, сразу понял, кто мой посетитель.

Я подавил кислый привкус во рту, который появился вместе с чувством вины за то, как я обошелся с Лексом. Было нечестно вымещать на нем весь свой гнев, но реальность заключалась в том, что я чертовски хорошо старался забыть о том, что Серена сделала с нашими детьми. Другие пытались сделать то же, что и Лекс, но он был первым, кому удалось заставить меня пережить прошлое заново. Это было еще одним доказательством того, что он слишком глубоко запал мне в душу.

Я рывком распахнул дверь, намереваясь сказать Лексу, чтобы он просто оставил себе пса, потому что с ним животному будет лучше, но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, две руки взлетели и уперлись мне прямо в грудь. Толчок был недостаточно сильным, чтобы сбить меня с ног, но я все же отступил на несколько шагов от неожиданности, когда Лекс набросился на меня.

- Теперь я привлек твое внимание? - Закричал Лекс, врываясь в мой дом.

Поскольку я молчал, он не знал, в каком направлении смотреть, чтобы попытаться установить зрительный контакт, но это его не остановило.

- Почему для тебя должно быть все по-другому, Гидеон? - спросил он, и его голос был резче, чем я когда-либо слышал.

- Что... - это все, что он позволил мне сказать.

- Ты сказал мне, что моя жизнь не закончена! Ты лицемер! Ты хочешь, чтобы я пошел туда и смирился с тем фактом, что я слепой, а тебе, значит, не нужно думать, как жить дальше!

Его слова причиняли адскую боль, в основном потому, что они были правдой. Но, как всегда, мысль о том, чтобы жить дальше без Бетти, только разожгла меня еще больше.

- Моя дочь ушла, Лекс! Она не вернется! И как, блядь, я должен жить дальше после этого?

Лекс, казалось, немного смягчился. Он шагнул вперед, выставив руки перед собой. Мне было бы несложно отодвинуться от него, но я остался на месте. Когда его руки коснулись моей груди, он схватил меня за рубашку.

- Я знаю это, Гидеон. И я знаю, что тебе так больно, как я никогда не пойму. Но ты все еще здесь. Я должен верить, что для этого есть причина. У тебя есть еще один ребенок...

- Ребенок, который ненавидит меня, - отрезал я.

Лекс медленно поднял руки и обхватил мое лицо.

- Пожалуйста, не сдавайся, Гидеон, - внезапно прошептал Лекс. Он зажмурился и покачал головой. На этот раз его голос звучал еще мягче. - Пожалуйста, любовь моя, не сдавайся.

Если бы его ласковое обращение не привлекло моего внимания, то, как он прикоснулся своими губами к моим, определенно привлекло. Это был сладкий, мягкий, душераздирающе нежный поцелуй, в котором было много смысла. Я почувствовал, как ему больно. Сердце, которое было разбито из-за меня, из-за моей потери и боли. Я закрыл глаза и попытался защитить себя от этого человека, но даже сейчас мои руки тянулись к нему. Боль, которую я пытался заглушить алкоголем большую часть недели, отдавалась в моих конечностях, заставляя меня чувствовать себя слабым и беспомощным.

Я обнаружил, что обнимаю Лекса за талию. Я черпал его силу, потому что без нее, казалось, разобьюсь на миллион кусочков. Милое личико Бетти появилось перед моими глазами, а затем ее счастливый голос зазвучал у меня в ушах, когда она пела мне свою любимую песню из какого-то телешоу или фильма, которым была одержима.

- Блядь, Лекс, - прохрипел я. - Она была такой красивой. Она была просто прекрасна.

- Знаю, что была, милый.

Горькие слезы, от которых, я был уверен, избавился навсегда, вернулись с удвоенной силой, и к тому времени, когда они пролились, мы с Лексом лежали на полу, а я прижимался к его груди. К тому времени, когда слезы высохли, я был физически и эмоционально истощен. У меня не было желания двигаться, а Лекс, казалось, не спешил отпускать меня, поэтому я остался на месте и сосредоточился на ощущении его пальцев, перебирающих мои волосы. Он не спросил, лучше ли я себя чувствую, и не успокоил меня стандартной фразой «Мне очень жаль», которую я всегда слышал, когда кто-нибудь узнавал о смерти моего ребенка. Он также не настаивал на том, чтобы я рассказал ему больше подробностей или объяснил, как я оказался в Фишер-Коув или что я хотел или должен делать дальше. Единственным звуком в комнате было равномерное тиканье часов на кухонной стене… маленьких дешевых часы с яблоками на крышке, что стояли на кухне у моей бабушки с тех пор, как они сюда переехали. Как ни странно, их звук был странно успокаивающим. Я не совсем понимал почему.

- Где Брюер? - спросил я. Я не узнал свой собственный голос, потому что он звучал хрипло.

- Мой водитель, Андре, запер его в домике. Я могу попросить привезти его домой, когда захочешь.

Когда я пошел к Лексу, чтобы поговорить с ним о той дыре, которую он пробудил во мне, я больше не хотел, чтобы Брюер был со мной. Я не гордился своими причинами, по которым так охотно отказался от пса. Я поймал себя на том, что озвучиваю эти причины Лексу.

- Он поддерживал меня. Последние два года я твердил себе, что нужен ему и что, если я уйду, у него никого не останется.

- Он не единственный, кому ты нужен, Гидеон. На этой неделе я ездил в город, чтобы забрать кое-какие вещи из магазина Мерва. Та дама, что разговаривала с тобой на дороге в тот день…

- Миссис Голдфинч, - пояснил я.

- Да, миссис Голдфинч. Она узнала меня. Единственное, о чем она говорила больше, чем о тебе, Гидеон, это о своих внуках. Думаю, я провел не менее сорока пяти минут в отделе овощных консервов, слушая, как она рассказывает мне, какой ты удивительный человек. Она сказала, что ты расчищаешь все улицы и частные подъездные пути, когда выпадает снег, и независимо от того, какой сбор средств проводится, ты всегда вносишь свой вклад. Она сказала, что ты помог ей и ее мужу отремонтировать их дом, когда из-за прорыва трубы он пострадал от воды, и что каждый раз, когда в этом районе пропадает какой-нибудь турист, ты днем и ночью их ищешь.

Из-за ласкового голоса Лекса и его гипнотических прикосновений, когда он гладил меня по волосам, я мог только лежать и слушать, как он говорит. Я открыл рот, чтобы сказать ему, что все это ерунда, но он опередил меня, сказав:

- Ты затронул столько жизней, даже не пытаясь этого сделать, Гидеон. Даже если ты не хочешь быть частью этого мира, мир, очевидно, хочет, чтобы ты был частью его. Я думаю, Бетти невероятно гордилась бы этим. И если ты такой, даже после ужасной, невообразимой потери, то что это говорит о том, каким человеком ты был до того, как потерял часть своей семьи? - Лекс сделал паузу, а затем я почувствовал, как его губы ласкают мой лоб. - Твоя жизнь не закончена, Гидеон. Ты меня слышишь? - Спросил Лекс, повторив почти те же слова, что я сказал ему неделями ранее.

Мне хотелось сказать ему миллион вещей, например, что я не заслуживаю его уважения или восхищения, или что я сыграл свою роль в том, что случилось с Бетти, но его вера в меня казалась мне слишком большим подарком. Он мог с такой легкостью отвернуться от меня, когда я его оттолкнул, но он этого не сделал. Я не знал, что все это значит, и, честно говоря, слишком устал, чтобы думать об этом.

- Лекс? - Пробормотал я, когда мои веки отяжелели. Я почти не спал на прошлой неделе, за исключением тех случаев, когда вырубался в пьяном угаре.

- Хммм? - Ответил Лекс.

- Останешься со мной на ночь? - спросил я.

Я знал, что не заслуживаю его доброты после тех резких слов, которые наговорил ему ранее, но все равно мне это было нужно. Я не знал, как сказать ему об этом. К счастью, мне не пришлось этого делать, потому что его ответ был простым и мгновенным.