А знаете, что для меня теперь сложнее всего? Сложнее всего описать всю новизну бытия после пробуждения. Особенно если учитывать контраст. Ведь по внутренним ощущениям между наступившей темнотой и собственно пробуждением прошло мгновение. Вот закрывается верхняя часть капсулы, я чувствую слабый укол в области правого предплечья, сознание гаснет и – бах! – в глаза бьёт резкий свет. Они слезятся. Почти как тогда, при выходе из криостаза. Разница лишь в том, что, кроме слезящихся глаз, более никакого дискомфорта. Абсолютно никакого. Но главное – запахи. Их было столько, что я в них просто потерялась.

Прислушалась к себе – ничего. Вот совсем ничего. Я ж говорю, очень сложно объяснить. Жизнь с этого момента разделилась на до и после. Я ж свыклась, практически сроднилась со своим уродством и со всеми проистекающими из этого сложностями. Научилась игнорировать боль от регулярно лопающейся при неосторожных движениях кожи (если то жалкое её подобие, образовавшееся после трагедии, можно назвать кожей), уже спокойно воспринимала постоянно возникающие тянущие боли, мышечные спазмы и ещё много всего. Там и проблемы с зубами, и постоянные мигрени… Устану, ежели начну на полном серьёзе перечислять преследовавшие меня на протяжении жизни недуги. Врагу не пожелаешь пережить весь этот ад.

Скажу лишь, что больно было всегда. На тренировках особенно. Тогда я этого не понимала, но так вышло, что интуитивно выбрала для себя верный путь. Ибо на самом деле другого варианта просто не было, и Грол, обеспечивающий регулярные побои, последствия которых приходилось компенсировать у Сивого, выходит, оказывал мне неоценимую услугу. Понимал ли он это сам, сказать не могу. Одно знаю точно: при таком образе жизни травмы, особенно в моём случае, явление закономерное. По сути, допотопная медкапсула Сивого меня и спасла. Вернее, дала мне возможность вообще вырасти. Даже представить не могу, во что бы всё вылилось, останься я навсегда просто клянчей.

По идее, минимальную работоспособность на момент совершеннолетия должно было обеспечить государство, взявшее меня на своё попечение. Случилось бы это на самом деле, вопрос чисто академический. Может быть, да, а может быть, и нет. Вот только остаться воспитанницей приюта «Марсианский тюльпан» мне было не суждено. Ну, дальше вы знаете, повторяться нет смысла.

И вот теперь я лежу и боюсь поверить, что кошмар для меня наконец-то закончился. Нигде ничего не болит, не тянет. Мне просто хорошо. Подняла руку. Необычно разглядывать то, чего никогда не было. Ровная розовая кожа. Гладкая такая. Про тактильные ощущения вообще молчу. Исследуя новые возможности, пробую прикасаться везде, куда могу дотянуться. Это… это… У меня слов нет. Чтобы понять возникшие эмоции, нужно пожить хотя бы несколько лет в моей старой шкуре. Сложно ценить всё естественное, данное творцом при рождении. Это касается тактильных ощущений в том числе. Мне же есть с чем сравнивать, ибо я была лишена этого очень долго.

Надо мной возникает женское лицо.

– Вставай. Полный курс восстановления окончен.

Вот же стерва. Весь кайф обломала. Ей не понять, а объяснять на пальцах смысла нет. Встаю.

– Вон твоя одежда. Одевайся, тебя уже ждут.

– Кто? – интересуюсь я, и собственный голос кажется незнакомым. Хриплость пропала.

– Сказал, что твой личный адвокат.

– Эдра… как там его… Нипп?

От избытка чувств имя вылетело из головы, еле вспомнила.

– Верно, он. Про модификаторы слушать будешь?

– Угу.

– Реконфигурация твоего симбионта прошла штатно. Имплант на восприятие улучшен по договорённости, а вот тот, который отвечал за усиление скелета, и так отработал более чем на сто процентов. Не было смысла устанавливать новый. Что, кстати, очень удивительно. Потому что даже военные модификаторы более высокого ранга такой результат не гарантируют. Не прояснишь ситуацию?

– Не знаю, – пожимаю по привычке плечами. – Может, семь лет жизни при постоянно повышенной гравитации и хорошее натуральное питание?

– Экстремальные условия жизни? – Тётка задумалась, похоже, пропустив часть ответа про качество питания. – Хм, это может многое объяснить. В любом случае от нового импланта лучше не станет. Но поскольку имелась предварительная договорённость о компенсации твоих потерь, в свободную петлю был установлен другой, отвечающий за модификацию мышечного каркаса. Он у тебя и так неплох, по развитым группам мышц заметно, что физические нагрузки для тебя норма. Однако мышцы не соответствуют состоянию скелета – сильно отстают. Потому-то и был выбран именно такой имплант. Есть ли претензии к качеству оказанных услуг?

О как! Жёстко вояки стелют. Не успела вылупиться из «пузыря», как уже заставляют подписать акт приёмки выполненных работ. Мне-то откуда знать точный результат, если я себя даже в зеркале ещё не видела, а работу симбионта и прочих модификаторов только со временем оценить смогу. Но что-то отвечать надо.

– Трудно сказать, – кручу я перед собой руками. – Пока вроде всё нормально.

– Ну, раз пока нормально, – снова перехватывает инициативу врачиха, – значит, и дальше будет так же. Надеюсь, имущественный вопрос с этого момента закрыт полностью?

– Я пока не готова ответить, – торможу дамочку.

Она давит:

– Почему?

– Потому что в Содружестве я человек новый, и буквально с порога меня сначала в камеру предварительного заключения определили, в которой ваши люди пытались инкриминировать мне разные глупости, а потом произошёл инцидент, когда меня чуть было не ограбили, и… будете смеяться, но это снова оказались ваши люди. Так где гарантия, что меня очередной раз не попытаются нагреть? Кстати, а вы с какой целью интересуетесь?

– Подписка о неразглашении…

– Стоп-стоп!

Фигасе заявление! Эдак не заметишь, как на действительной армейской службе окажешься. Что ещё за подписка? С каких это пор я вдруг оказалась носителем секретов со всеми вытекающими? Так я подумала и в устной форме озвучила странной тёте спорные, по моему мнению, моменты. Да и вообще, судя по поведению и прочим повадкам, на медика женщина походит меньше всего. А вот на агента ИСБ[3] – очень даже.

– Но… – попыталась было возразить она.

– Пока я не встречусь со своим адвокатом и не обговорю с ним эти моменты… Ну, вы понимаете, надеюсь…

– Хорошо, – кивает она. – Тогда мы с ним свяжемся сами. И вот ещё что. Завтра после обеда одна из наших групп пилотов будет сдавать экзамен на профпригодность. Ты, кажется, хотела принять участие, верно?

– Хотела.

– Подходи, адрес сейчас сброшу на сеть. Но учти: если не сдашь…

– Понимаю. Претензий не будет.

– Тогда на сегодня всё. Дверь там.

* * *

Разговор, который Мигера слышать не могла

– Что скажешь, Кара?

Через неприметную дверь в медицинский блок проник мужчина не менее, чем та дверь, неприметной наружности.

– Серьёзная девочка. Неопытная пока, но…

– Эта «неопытная» уложила в «пузыри» группу технического контроля почти что в полном составе.

– Дурни они, сами виноваты. Если ума хватило кидаться на человека в боевом ПЗК…[4]

– Не в этом дело.

– А в чём, Дол?

– Я внимательно, буквально покадрово, проанализировал драку в доке. И знаешь что?

– Удиви.

– Её кто-то очень жёстко готовил. Бедолаги в живых-то остались исключительно потому, что она не хотела их убивать. И не в ПЗК тут дело. То, как она двигалась, говорит о том, что, будь девчонка без него, результат оказался бы тем же.

– Тебе виднее. От меня-то чего ждёшь?

– Так кто тут у нас штатный психолог? Я или ты, Кара?

– Психолог, но не волшебник, Дол! Как спросил, так и ответила.

– Хорошо, спрошу иначе. Может она являться агентом чужой разведки?

– А с чего ты вдруг вообще решил за неё взяться?

– Странная она.

– Видел, на кого девочка была похожа до полного восстановления?

– Читал.

– А я видела и изучала предварительные результаты обследований. И я вам так скажу, господин старший региональный советник контрразведки: проживи вы столько же, сколько она, с такими увечьями, странность была бы самым малым из того, что вам стали бы приписывать окружающие вас люди.

– То есть ты считаешь, что это реальные увечья, а не маскировка?

– Маскировка? Глупости не говори. Это полностью исключено. Состояние тканей пациента соответствует возрасту. Могу с уверенностью сказать, что жила она с этим лет примерно с шести, плюс-минус год. Вот только жизнью я бы такое существование не назвала. Я даже представить не могу, как она выжила вообще.

– Ты сейчас о чем?

– Просто логически рассуждаю. Представь себе, что в детстве ты получаешь ожоги почти что восьмидесяти процентов тела.

– И что тут особенного? Для современной медицины это сущие пустяки.

– Тут ты прав, но забываешь главное: она не получила полного восстановления. Почему? Да потому что, скорее всего, некому было за неё заплатить. Это, конечно, моё предположение, но оно напрашивается само собой. А теперь представь, Дол, что ты ребёнок, от которого все шарахаются, и ты один. Представил? Дальше я с медицинской точки зрения опишу тебе весь кошмар, связанный с таким увечьем, и чем это чревато без регулярного вмешательства специалистов на всём протяжении взросления…

Некоторое время женщина подробно разжёвывала непрофильному специалисту все тяготы жизни человека, поражённого ожогами.

Мужчина внимательно слушал, а когда женщина закончила, спросил:

– Так ты не ответила: может она быть агентом чужой разведки?

– Да откуда мне знать? Могу уверенно заявить, что ожоги не маскировка. Они получены ещё в детстве. Но кто сказал, что из уже обожжённого человека нельзя сделать разведчика? Однако её поведение как раз опровергает подозрения. Слишком неопытна в этом плане. То есть если кто-то и готовил из неё бойца, однозначно не разведка. Не стал бы разведчик демонстрировать свои навыки – это раз. Второе – не прибыл бы сюда с такой вот помпой, громко заявив о себе тем, что в одиночку захватил пиратский корабль. И наконец, третье – зачем разведчику семь лет работать незнамо где на «Биорес», если восемьдесят процентов наёмного персонала и криминальных элементов, отбывающих там наказание, назад не возвращаются?

– А вот тут, Кара, ты глубоко заблуждаешься. Легенды агентов порой гораздо глубже шифруются. Опять же, не будем списывать со счетов вероятность случайного совпадения.

– Ты о чём?

– Пообщался я тут с руководством корпорации «Биорес». Прикрытие сверху у них, конечно, мощное, но против ИСБ не пляшут, хотя и своих секретов полностью не выдают. Правда, сильно пока не давил. Но даже так со мной моментально связались из ставки командования и убедительно попросили глубоко не лезть.

– И ты отступил, Дол? – искренне удивилась женщина.

– Нет, конечно. Ты ж меня знаешь. Просто время разбираться с этой мутной корпорацией ещё не пришло. Пока только объяснил ситуацию, и они поняли, что копают не под них. Поэтому сами пошли на сотрудничество – в определённых рамках, конечно. В общем, кое-что удалось узнать. Помнишь несколько лет назад был большой скандал, когда на дуэли бретёр убил высокопоставленного чина Имперских ВКС?

– Помню. Грандиозный скандал грянул. Тогда ещё куча погонов с плеч полетела. Но если память не изменяет, бретёр тот, Радистан Принс, вроде бы был приговорён к смертной казни. Верно?

– Это так. Вот только благодаря родственным связям ему удалось уйти от наказания. И где, ты думаешь, он всплыл?

– Намекаешь, что в «Биорес»?

– Именно. Вернее, в том месте, которое они всячески скрывают. Короче, всплыл и принялся за своё любимое занятие, то есть продолжил убивать людей. Эту информацию мне легко слили. Видимо, мерзавец даже руководство корпорации конкретно так достал. И знаешь, что самое интересное? Там-то он и нарвался на нашу странную девчушку, которая, не поверишь, его без помощи всякого ПЗК на куски порезала. Что уже настораживает. Если помнишь, он был профессионалом. Так вот, после его смерти те самые высоко сидящие родственные связи устроили охоту на нашу подозреваемую. Два ликвидатора за ней отправлялись, но в результате вернулся лишь один, холодным уже, а второй вовсе сгинул. Но родственнички Радистана не оставили своих попыток. Наняли через третьих лиц команду небезызвестного тебе Чедхана, дабы перехватить Миранду после окончания контракта. Но она и тут всех переиграла: назад в империю отправилась живой, в смысле не прибегая к криостазу. Догадывалась, видимо, что за ней могут прийти.

– Это говорит лишь о том, что она не дура.

– Согласен. Но и не опровергает моих подозрений. Наоборот, только усугубляет их. Однако я не об этом. К примеру, убийство Радистана Принса могло быть случайным…

– Да вы ей памятник должны поставить! Скольких хороших и достойных офицеров он отправил в бездну под заказ всего лишь ради чьей-то внутренней карьерной грызни!

– А никто её и не собирается наказывать за это. Сам бы расцеловал. Радистан моего родного племянника угробил, если помнишь, а я даже ничего сделать не смог.

– Ну а тогда чего привязался к девчонке?

– Потому что безопасность государства для меня не пустой звук, и, не возникни конфликт между этими двумя, мы могли не узнать о готовящемся проникновении. Отработала бы девка свой контракт и тихо заехала к нам под бочок. А мы ни сном ни духом. Но случилось как случилось, и ей пришлось решать проблему. То есть по ходу дела импровизировать. Теперь же, после случившегося, ей нет смысла прятать свои навыки. Захват команды Чедхана вместе с кораблём о многом говорит. Вот она и не скрывается, чтобы не вызывать подозрений.

– Считаешь, разыгрывает боевитую дикарку?

– А чем не легенда?

– По-моему, Дол, ты параноик. Зачем тогда пошли на сделку и оснастили потенциального противника преимуществом? Кстати, если она, как ты выразился, агент разведки чужого государства, где, спрашивается, её специфические модификаторы? Неужели Земной союз настолько слаб, что не может своим спецам обеспечить соответствующее оснащение? Сам-то в это веришь?

– Сомневаться, Кара, это моя профессия. Ведь упомянутый тобой штришок легко укладывается в легенду.

– Раз так, тогда зачем пошли на сделку?

– Эта сделка была важна для кое-кого, – многозначительно ткнул пальцем в потолок Дол. – Ну и чтобы не вызывать подозрений у вероятного противника, конечно же. Она ведь, так или иначе, всё равно собиралась делать то же самое в ближайшем будущем. А мы по закону не можем ей помешать и тем более допускать ошибки. Пусть думает, что её импровизация прошла. Предъявить нам пока что действительно нечего. Значит, будем наблюдать. Мне же от тебя требуется короткий, но точный ответ. Может она быть агентом?

– Почему ж нет? Но сам понимаешь, что гарантий дать…

– Гарантий и не требуется. Я доверяю твоей интуиции и твоему чутью, подруга.

– Моя интуиция как раз говорит об обратном, но и исключить вероятность чужого влияния однозначно не могу. Она сильная, умная…

– Ещё бы, при таких-то индексах ФПИ. Этот момент, к слову, тоже настораживает. Ты, Кара, реально веришь, что кто-то в Земном союзе мог пропустить такого перспективного человека? Мм? Вот и я не верю. Потому что не бывает такого. И с такими её показателями именно спецслужбы первыми должны были попытаться подмять её под себя.

– Тебе её совсем не жалко? Вот хотя бы чуточку, Дол? А вдруг ты ошибаешься? Вдруг она никакой не агент? Хоть на мгновение представь! Что, если ты совершаешь ошибку и просто поломаешь жизнь девочке?

– Ты слишком размякла, сидя в тёплом кресле регионального госпиталя. Помнится, в другое время ты лихо резала жагов и сомнений не ведала.

– Не передёргивай. Там была война, и противник был известен. А тут… Может, это не я размякла, а ты превратился в камень, старый друг?

– Всё может быть, Кара. Всё может быть. В том числе я могу ошибаться насчёт этой землянки. Но сама понимать должна: работа обязывает. Если имеется хотя бы малейшая вероятность опасности, я обязан её отработать. Ничего личного. К тому же ты сама сказала, что девочка сильная, и, ежели это действительно так, она не сломается.

* * *

Ждал меня действительно Эдра Нипп. И даже вроде бы искренне обрадовался, увидев меня. Целое представление разыграл – вроде не узнал сразу. Правда, я и сама себя сейчас вряд ли узнаю, потому как новое лицо успела разве что руками ощупать. И, если верить тактильным ощущениям, всё, что раньше было утрачено, теперь снова присутствовало на своих местах: уши, нос, губы и даже волосы на голове. Правда, тех волос там пока кот наплакал, скорее щетина, едва повылазившая. Но это малая проблема, отрастут ещё.

А вот когда это случится, придётся учиться с этим жить. Всё ж таки женский пол традиционно, даже тут, в Содружестве, предпочитает длинные волосы. А я к этому не привычна, и отсутствие волос при моей деятельности скорее благо: ничто не мешает, в глаза не лезет, да и схватить за них не имеется возможности. Но с этим как-нибудь разберусь. Сейчас всё же главное неудобство доставляла давно привычная одежда. Смешно, правда? Сколько лет уже ношу в основном рабочие комбинезоны, и вот теперь там жмёт, тут трёт и так далее. Понимаю, что я сейчас как тот младенец, едва появившийся на свет, которого тут же упаковывают в тряпки, лишая такой привычной ему естественной наготы. Но делать нечего, приходится терпеть.

– Девушка, а вы, случайно, не Миранда Герра? – взялся лицедействовать мой личный адвокат. – А то, понимаете, я тут её жду…

– Эдра, прекратите паясничать. Кто ещё мог выйти из этой двери?

– О! У вас, юная госпожа, даже голос изменился. Весьма впечатлён. Выглядите просто великолепно.

– Придётся поверить вам на слово. Потому что сама я ещё не успела заглянуть в зеркало. Не встретилось, знаете ли, по дороге.

– Ничего страшного, – широко улыбнулся мужик. – Я нисколько не солгал. Но пойдёмте же отсюда поскорее. Я уже заказал вам номер в отеле и билет на ближайший рейс до метрополии АЭСИ.

– Спасибо, Эдра. Вы мне действительно очень помогли.

– И вы сполна расплатились с нашей компанией за предоставленные услуги. Так что мы квиты. И, говоря откровенно, наше сотрудничество мне пришлось по душе. Было весело.

– Взаимно. Но теперь контракт завершён. Так почему же вы ещё здесь?

– Ну, во-первых, я должен был убедиться, что вы получили всё по договору, а это пока не так.

– Завтра состоится аттестация, где меня проверят на профпригодность и выдадут сертификат соответствия.

– Это я знаю, как знаю и то, что малый пустотник уже зарегистрирован на ваше имя, как и положено. Он находится на две тысячи сорок восьмом причале, в арендованном ангаре. Вся документация и новый номер идентификации корабля уже должны быть у вас.

– Да, скорее всего, прислали. Но, видите ли, я ещё не разбиралась с симбионтом. Некогда было. Из «пузыря» буквально сразу же выставили за порог с минимумом информации. Сказали только, что всё сделано в полном объёме и в соответствии с договором.

– И больше ничего?

– Требовали подписать что-то там о неразглашении.

– Надеюсь, вы не сделали этого?

– А вы меня за дуру держите?

– О, ни в коем случае, – вскинул руки в извиняющемся жесте «сынуля». – Совсем нет. Просто эти люди умеют убеждать.

– Со мной такое не пройдёт, поверьте.

– Охотно верю. В общем, правильно сделали. Наш договор всего лишь устный, и на самом деле он ещё даже не вступил в силу. А вступит только тогда, когда вы мне подтвердите, что полностью удовлетворены.

– Мне потребуются примерно сутки.

– И они у вас будут. Завтра вы получите сертификат…

– А если нет?

– Тут уж ничего не поделаешь. Это стандартная процедура, и никто без проверки на профпригодность не выдаст допуск к самостоятельной навигации. Всё зависит от вас, юная леди. Если не осилите, придётся с этим смириться. Вояки будут в своём праве.

– Примерно так я и думала. И в принципе, возражений нет.

– Вот! А вы говорите, что моя работа окончена. Совсем нет. Но если переживаете за свои деньги, то можете не волноваться. Финансово мы с вами полностью в расчёте, и тем не менее только я, как ваш личный адвокат, могу решить, когда клиент перестанет нуждаться в моих услугах. А для этого я должен быть точно уверен в отсутствии любых, даже мало-мальски возможных рисков. Так мы работаем и на этом строим свою репутацию. Ещё ни один клиент не обвинил нас в халатном отношении к работе, так будет и впредь. Однако обязан поставить вас в известность, что у нашей компании возник особый интерес к вам, юная леди, в связи с чем имеется встречное предложение. Интересно?

– Даже так?

Я сделала вид, что удивилась, хотя давно была уверена в наличии чего-то подобного. Уж больно Эдра облизывает меня, буквально пылинки сдувает. Вот не верю, что у них в конторе такое отношение абсолютно ко всем. Нет, я вполне допускаю, что свою работу армия «сыновей» под мудрым предводительством самого Акселя, которого на самом деле вряд ли кто когда-либо видел, выполняет на высший бал. Но вот в случае со мной какой-то прямо-таки чересчур навязчивый сервис получился. Эдра буквально носится со мной как с писаной торбой. Явно ведь неспроста.

– Всему есть своё объяснение, и да, на этот раз вы скорее приобретёте, нежели потеряете.

– Неожиданно.

– Я всё объясню. Вот только давайте поговорим об этом где-нибудь в более подходящем месте. Вы, Миранда, когда-нибудь пробовали традиционную кухню кадарийцев? Впрочем, – огромный дядька тут же замахал руками, – о чём это я? Конечно же, нет. Предлагаю исправить это недоразумение.

А вот теперь я была удивлена.

– Знаете, Эдра, мне, если честно, будет очень неловко. Я ведь никогда не была в подобных заведениях – по понятным причинам.

– Понимаю, Миранда. Вам надо привыкнуть к новому облику. Простите, не подумал. Тогда можем заказать ужин в номер?

– Думаю, от номера тоже стоит отказаться. У меня впереди много трат, и каждый кредит посчитан. Нет смысла тратить деньги, если я могу перекантоваться в моём боте. Поверьте, мне так гораздо привычней, а окружающие люди только пугают и вызывают подозрение.

– Хм. А знаете, юная леди, так даже будет лучше. Устроим такой технопикник. Я могу надеяться на ваше приглашение? Там и поговорим. Ужин за мой счёт.

– Хорошо. Жду вас вечером.

За разговором мы успели покинуть территорию военных и, воспользовавшись несколькими транспортными кабинами, наконец вышли в гражданский сектор.

– Тогда не смею вас более задерживать, но настоятельно рекомендую посетить ближайший магазин одежды.

– Спасибо за совет, непременно воспользуюсь. Кстати, насчёт неё – а где мой ПЗК? Я ведь его последний раз видела в госпитале, когда вскрывалась.

– На этот счёт не беспокойтесь. Ваша элентийская эспэбэшка[5] ждёт не дождётся свою хозяйку там же, где и всё остальное, я распорядился. И поверьте старому, как у вас в союзе говорят, бабнику: внешность ваша слишком хороша, чтобы портить её уродливой пустотной скорлупой. Вам теперь абсолютно нечего стесняться и есть чем гордиться. Просто поверьте, а потом сами убедитесь.

Хм, насчёт внешности… в общем, скоро сама оценю. А вот по поводу магазина – это он правильно заметил. С гардеробом действительно нужно определяться. А раз так, с этого и начну.