– Мигера, замри. Дроиды на подходе. Сейчас прихватят.

– Принято, держу.

Минуту спустя:

– Отлично. Так, готово. Дуй за следующим фрагментом, кодировку сбросил.

– Кодировку приняла, выполняю.

Хороший всё-таки мужик Дак. Вообще-то на самом деле его зовут Даккер Пим. Но все зовут Даком, и он, собственно, не против. Прекрасный инженер. Но не это главное, потому что тут, в «Рисенде», таких хватает. Важно другое – мы с ним отлично сработались.

Хотя поначалу дядька воспринял меня не очень… мягко говоря. Но понять его несложно. Какого отношения можно ожидать, когда по работе завал, а тут мало того что всех подчинённых забрали на другое направление, так ещё вместо грамотного напарника приставили в помощь какую-то неумеху? Как работать? Особенно если учесть, что этой самой работы по горло, а сроки выполнения горят синим пламенем.

Словом, я не в обиде. Потому что да, косячила. С кем не бывает? Дело-то для меня новое. А ещё этот ТРС, блин, брыкучий… Пока приспособилась, пока втянулась в общий ритм… Это ведь время, понимать надо. Сроки сдачи поджимают, и заказчики каждый день теребят – подгоняют. Короче, скучать некогда. Но ничего. Как у нас говорят, глаза боятся, а руки делают. Так и у меня было.

Это ведь я только на людях хорохорилась. Мол, сам чёрт мне не брат. ТРС? Тю-ю-ю, дерьмо вопрос. Что там уметь? А так-то трусила отчаянно. Много-то времени на освоение совершенно новой для меня машины никто не давал. Спросили: мол, осилишь? Я и брякнула сдуру, что без проблем. И только потом поняла простую истину, которую так часто повторял Грол: язык мой – враг мой. Ну что мне стоило сказать: мол, не знаю? Однако, как у нас говорят, слово не птичка.

Пришлось изображать уверенность и как-то соответствовать. Хотя на самом деле потряхивало от страха. От страха, что не справлюсь, не потяну и так далее. Ускорители-то исключительно гравитационного типа. Да они ускорителями-то, по сути, не являются. Недаром же их называют гравитационными сёрферами, ну или грасёрами, если сокращённо. Соответственно, принцип управления машиной совершенно иной. Голые знания о работе с грасёрами, в отличие от знаний о традиционных ускорителях, помогают мало. Тот случай, когда предварительная тренировка более чем обязательна. Так оно и было в первые дни. Под моим управлением ТРС двигался как припадочный, и я, естественно, не поспевала за всем.

Уже столько времени прошло, а тот первый день, когда я впервые оторвала машину от палубы дока, до сих пор вспоминаю с содроганием.

– Иди за мной, – вякнула своим нежным голоском великанша Миргридль, едва я влезла в выданный мне рабочий комбинезон и подогнала его под себя.

Ну, идти так идти. Что тут непонятного?

Однако шагать пришлось не очень далеко. Минут через десять мы оказались в огромном ангаре, где стояла та самая яхта, про которую главный инженер упоминала при Лале. Но это я позже узнала, а в первый момент, едва взглянув, чуть не задохнулась от восхищения. Трёхсотметровый болид, изящный, как всё элентийское, сиял в лучах прожекторов ослепительным белым цветом. Машина покоилась на специальных кильблоках, потому что посадочных опор не предусмотрено от слова «на хрена они нужны». Оно ведь так и есть. Аппарат предназначен исключительно для космоса, а значит, посадки куда-либо не предусмотрены конструкцией.

Внешний вид не смогли испортить ни радиационные панели, ни эффекторы силовых щитов, ни установки тех же грасёров, ни многое другое оборудование, которое устанавливается на корабль снаружи. Всё это органично вписывалось в замысел дизайнера и смотрелось на своём месте. Корпус судна был приплюснут, словно изначально очень хотел иметь форму диска, но кто-то, наплевав на его желания, вытянул его в длину, придав ему вид равнобедренного треугольника, хотя округлость диска всё ещё просматривалась в тех местах, где просто обязаны были быть острые углы геометрической фигуры. Вернее, просматривались бы, если б на двух углах основания треугольника не поставили гондолы двигательных установок – по одной на каждом углу. Но носовая часть… Вот она да, имела именно закруглённую кромку, которая и навевала мысли о диске. Вот умеют эленте строить красивые корабли, этого у них не отнять.

Но долго мне глазеть не позволили.

– Что застыла? Я не про эту машину говорила, – ехидно усмехнулась большая тётя.

Сбросив наваждение от увиденного, поспешила вслед за ней. У неё ноги такой длины, что на один её шаг мне два приходится делать. Действительно, чего это пасть свою раззявила? Ну корабль, ну красивый, так и что? Я тут не на экскурсии, в конце концов.

Так, шлёпая по доку магнитными подошвами своих ботинок (поскольку гравитация отсутствовала), мы пришли в самый его угол, где на небольшой транспортной платформе стоял ТРС, подключённый к энергетической сети дока.

– Вот он! – гордо так указала рукой тётка. – Красавец, правда?

И вот не пойму, то ли она действительно этого уродца считает красавцем, то ли издевается надо мной. Потому что в этой корявой конструкции, которая стояла чуть под наклоном, опираясь в транспортную платформу псевдокормой и двумя огромными «руками»-манипуляторами (ну точь-в-точь как горилла, которых доводилось видеть на картинках в детстве), вообще сложно найти красоту. Почему псевдокорма? Да потому что у этой машины её как таковой и нет. Если у той же яхты она есть, то тут она отсутствует, потому что нет, собственно, и носа. Просто относительно овальный корпус и две «грабли». Вот и всё.

– Осваивайся пока. Освежай знания. Через час подойду, и проверим, какой ты пилот.

С этими словами, в которых я уловила неприкрытую насмешку, эта тролльчиха в человеческом обличье – ну или как там называются самки огромных сказочных троллей, что живут под мостами? – покинула меня, унося свою крупногабаритную задницу куда-то в сторону яхты.

Ну а я… А что я? Как положено, сделала внешний осмотр, хотя тут даже смотреть особо не на что, и полезла внутрь этого безобразия, которое какие-то юмористы назвали тяжёлым ремонтным скафандром.

Проблем с нейроподключением не возникло, как, собственно, и с доступом к управлению. Ещё по пути мы с Миргридль обменялись данными своих нейросетей, и теперь в списке моих очень немногочисленных контактов появился ещё один. Короче говоря, я сбросила на сетку новому, так сказать, потенциальному начальству идентификационный номер сертификата своей рабочей лицензии пилота, а она, видимо, дала временный доступ к управлению ТРС.

Ну что вам сказать? Условия для работы спартанские. Тесно и… И, собственно, всё, больше сказать нечего. Сидишь задницей на реакторе, от которого тебя отделяют лишь небольшая перегородка и ложемент. Я раньше думала, что кабина моего «Пчёлкина» тесная, но нет, там хоромы по сравнению с рабочим местом в ТРС.

Села, зафиксировалась специальными ремнями. Натянула шапку, которую, видимо, те же жутко смешливые юмористы обозвали шлемом.

– Приветствую, Миранда Герра… – слышится голос бортового искина.

– Мигера, – перебиваю я его.

– Запрос не понят.

– Называй меня Мигерой.

– Принято. Идентификатор пилота заменён на «Мигера».

– Так-то лучше.

Сую руки в специальные… ну пусть будут перчатки.

– Отчёт о состоянии бортовых систем.

Прослушала сводку, попутно сверяясь с поступающими на нейросеть данными. Машина была в очень хорошем состоянии.

– Включить тренировочную симуляцию.

– Выполняю.

Блин! Кто придумал это чудовище? Чем руководствовался и что курил в процессе? За выделенный мне час я так взмокла, что одежду хоть выжимай. Управление машиной больше похоже на работу циркового канатоходца, который, без шеста двигаясь по тонкому канату, одной рукой жонглирует десятком шаров, а второй вышивает крестиком, при этом во рту у него рукоятка длиннющей ложки, на другом конце которой лежит яйцо. Мало этого, какая-то гадина так шатает канат, словно задалась целью сбросить артиста с него.

Словом, убить того изобретателя мало за такую работу. И это только симулятор был.

«Мамочки, я, наверное, никогда не смогу справиться с этим монстром», – подумала я, когда, раз двадцать разбив машину в виртуальном пространстве, но так толком и не взлетев, вылезла наружу и в изнеможении села, привалившись спиной к одной из опор-манипуляторов.

Едва успела так подумать, как перед внутренним взором всплыло воспоминание о том, как Грол в своей обычной манере издевался надо мной: «Ты никчёмная, бесхребетная, тупая тварь, не способная освоить простейший приём. Вставай и вали отсюда туда, где тебе самое место. Клянча – вот твоё истинное предназначение! На большее ты не способна! Рождённый тряпкой воином стать не сможет».

Это воспоминание как кнутом стегануло по самолюбию. Неужели я настолько бесталанная, что не смогу освоить какую-то тупую железяку? Да хрен ей в грызло! Никто не смеет стоять у меня на дороге! Растопчу!

Разозлённая на саму себя, снова лезу в машину. Раз начальство не соизволило подойти через час, как обещалось, почему бы не продолжить тренировку?

И снова головокружительный симулятор, тошнота и литры пота, а в конце, когда совсем отчаялась, очередное воспоминание, связанное с Гролом: «Цыпа, отпусти собственное тело! Прекрати пытаться его контролировать. Всё равно твоим тупым мозгам это не под силу. Отключи голову. Дай телу сделать всё самому».

* * *

Разговор, который Мигера слышать не могла

– Сколько она уже там сидит?

– Четыре часа.

– Я думала, она ещё на первом часу выползет и сбежит.

– Только не эта.

– С чего вдруг такая уверенность, Мира?

– Я видела её взгляд, Рита.

– И что с ним не так?

– Всё. Когда она на тебя смотрит, создаётся впечатление, что в данный момент решает, каким способом в случае чего убивать будет.

– ?..

– Мелкая – воин. И сейчас во-о-он там, – крупная женщина указала взглядом на ТРС, – она воюет с машиной. И что-то мне подсказывает, сдаваться девочка не умеет.

– Ты думаешь?

– Я ничего не думаю, Рита. Но запрос на шлюзование от ТРС только что поступил. Даю добро?

– Сама решай.

Через мгновение платформа, на которой стояла несуразная даже на вид машина, дрогнула и поползла к большому шлюзу.

– Надеюсь, подруга, ты знаешь, что делаешь.

Миргридль в ответ только кивнула.

* * *

Миргридль так и не пришла. Я всё ждала, что вот-вот она появится и скажет мне: мол, такой пилот им не нужен. Но нет. Час прошёл, потом другой. Я воевала с симулятором и с собой, не замечая времени.

В конце концов что-то начало получаться. Но чтобы проверить это, надо действовать, как говорил Грол, по «бразильской системе». Что это значит и как это? Примерно так, когда он вдруг приказывал исполнить клиента без всякой подготовки и при этом ставил временные рамки. По сути, бросал под танк, а ежели не справлялась по какой-то причине, неминуемо следовало наказание. Оправдания и отговорки его не интересовали.

И вы знаете, такой подход к обучению сильно бодрит. Сразу же подключаются все резервы. Ведь, ежели не справишься, в лучшем случае учитель просто накажет, в худшем же, если неграмотные действия угрожают арестом исполнителя правоохранительными органами, этого самого исполнителя просто ликвидируют, чтобы спрятать концы. Короче, нет лучшей тренировки, чем работа в реальных условиях, особенно когда стимулом является собственная жизнь.

Не знаю, почему учитель такую систему обучения называл именно «бразильской». Он не объяснял, а я не осмеливалась спрашивать. Нет, ну правда, при чём тут Бразилия, если теперь такого самостоятельного образования в Земном союзе даже не существует? Народ, который некогда жил в государстве с этим названием, теперь входит в состав сектора, которым заправляют англы. Собственно, в этот сектор вся бывшая Европа организовалась, вместе с не менее бывшими американцами.

Ну да ладно. Я к тому, что решила и здесь применить методику своего преподавателя. То есть сразу в омут головой. А дальше либо выплыву, либо…

Зачем? Ну, во-первых, кое-какой алгоритм в управлении машиной я для себя таки выработала, и, чтобы это проверить, мне необходим простор. Внутри огромного ангара мне на первых порах тесновато будет, как бы странно это ни звучало применительно к понятию «огромное помещение». Тут же дорогущая яхта стоит. Не дай бог, поцарапаю.

А во-вторых, угроза размазаться о стационарные сооружения станции как раз и будет дополнительным стимулом. Жить-то хочется. О том, что я могла что-то там повредить снаружи, думала меньше всего. Там несколько открытых ремонтных доков, где сейчас производятся работы по восстановлению рудодобывающих платформ. Так что скорее это меня соскребать придётся с чего-либо, нежели я при помощи вот этой блохи что-то там сломаю. Ну разве что реактор ТРС рванёт. Антивещества в нём хватит, чтобы локальный Армагеддон устроить, но почему-то про него я вообще забыла.

Сначала думала подождать, пока начальство таки соизволит подойти, но, глянув на время, которое уже провела, сидя в ложементе ремонтного скафандра, решила дать запрос на шлюзование. Мало ли какие дела отвлекли тётку. Может, она вообще забыла обо мне. А таким способом я о себе напомню. Думала, со мной свяжутся и скажут подождать. Хоть какая-то определённость появится… Вместо этого шлюзование одобрили. Я даже растерялась в первый момент. Потому что, если быть до конца откровенной, до последнего надеялась, что мне запретят. А тут раз – и ага…

Рассказывать в подробностях, как меня мотыляло между доками, наверное, будет лишним. Это же грасёры. Тут нужно тонко чувствовать разнонаправленную гравитацию Вселенной, чтобы заставить машину двигаться в нужном направлении. С непривычки неопытному пилоту сложно ориентироваться в гравитационной какофонии. Но более или менее я справилась. Да, в моём исполнении, если смотреть со стороны, это выглядело, наверное, очень странно. В том смысле, что ТРС двигался словно пьяный, ну или как кукла на верёвочках у криворукого кукловода. Но тем не менее он двигался, и это уже достижение. Во всяком случае, для меня.

Ну да, пару десятков раз чуть не размазалась в блин о разнообразные конструкции ремонтной зоны. Диспетчер голос сорвала, пока изрыгала проклятия в мой адрес. Так не размазалась же и даже ничего не поломала. И даже машину смогла вернуть обратно на платформу.

Сложнее пришлось, когда на третий день настала пора прекратить тренировки и начать уже выполнять работу. К воплям диспетчера полётной зоны ремонтных доков прибавился истошный визг Дака. Ума не приложу, почему меня пинками не выперли за ворота организации. Но вот не выперли, и я продолжила свою раб… эм… свою деятельность. Хотя сама бы точно погнала ссаными тряпками такого работника. Спасибо Миргридль за её терпение.

Но настоящий прорыв в понимании машины случился через неделю. Надо сказать, что к тому времени я уже довольно сносно наблатыкалась в управлении. Именно наблатыкалась, по-другому и не скажешь. Потому что так и не могла понять, что же делаю не так. А всего лишь сносно по той причине, что сама прекрасно понимала, насколько хреново у меня получается.

В конце рабочего дня я вываливалась из машины абсолютно без сил, так сильно приходилось концентрировать внимание, чтобы не только управлять, но ещё и полезную работу совершать. Другой бы или другая на моём месте давно послали бы этот ТРС вместе с его конструктором в далёкое эротическое путешествие с разнообразными извращениями, но только не я. Словно доказывая кому-то, скорее всего себе самой, что таки чего-то в этой жизни стою, я продолжала упираться рогом.

Ненавидела машину и в тот момент, когда, обливаясь потом, еле удерживая баланс, чтобы не сорваться с «волны» и не закрутиться волчком в тесном пространстве, пёрла тяжеленную балку к месту установки. Мы с Даком как раз ремонтировали несущий каркас одной из рудодобывающих платформ. Ту некисло так где-то приголубило. Впрочем, почему «где-то»? Среди астероидных полей, вестимо. Но не в этом дело. Броня снята, судовой несущий набор пространственного каркаса оголён, и один из элементов необходимо установить на место сломанного.

Припёрла. Десять минут борьбы с машиной, чтобы воткнуть деталь в предназначенные для этого недавно подготовленные пазы. Дальше команда дроидов под предводительством инженера должна прихватить деталь, после чего надёжно проварить, сделав конструкцию монолитной. Я и расслабилась. Свою задачу пусть кое-как, но выполнила, дальше уже инженер без меня справится.

Но что-то пошло не так. Каким образом балка выскочила и почему, понятия не имею. Не следила, да и не должна была, так как новая команда от Дака уже поступила. То есть он отправил меня за очередным фрагментом. Но стоило мне ослабить захват и сложить манипуляторы, как почувствовала удар. Достаточно сильный, благо не фатальный. И меня закрутило.

Много ли надо, когда за «рулём» такой спец, как я? И при меньшем ударе сверзилась бы с волны. Пока сориентировалась в пространстве, пока остановила вращение аппарата, пока убедилась в отсутствии повреждений… Глядь – а там вообще всё плохо. Тяжёлая балка, весело вращаясь, летит и направляется аккурат в блок кормовой двигательной установки другой шахтёрской баржи, которую только вчера сдали заказчику и которую тем вот прямо сейчас приспичило начать выводить из дока.

Диспетчер орёт почти в диапазоне ультразвука, чтобы уже торчащую наружу жопу корабля срочно засунули обратно в док. Пилот заказанного со станции швартового буксира вместо этого, завидев, что происходит, врубил маршевые на полную и вдарил по тапкам, уходя из зоны возможного поражения взрывом, который мог случиться в результате столкновения. Ускорители-то баржи уже работали, пусть и в холостом пока режиме. А плазмообразователь – штука такая. Специально поджечь не получится, но вот так, когда плазмообразование уже запущено, много не надо.

Оно, конечно, могло и ничего не произойти, всё ж таки не дураки строят корабли. Там всё рассчитано и сто раз защищено от идиота и прочих неприятностей. Будь иначе, уничтожить любой корабль, в том числе военный, было бы раз плюнуть. И тем не менее такого не происходит. Даже прямым попаданием в блок ускорителей во время боя полностью вывести корабль из строя невозможно. Мгновенно срабатывает автоматика, перекрывая подачу плазмообразователя в камеру синтеза этой самой плазмы, а сам блок отстреливается.

Но тут-то станция. Представьте такую случайность, когда тяжёлая, вращающаяся на манер пропеллера балка таки угодит в слабое место. Сработает автоматика, отстрелится блок ускорителей, и… А дальше доминошками остальное посыплется. Рядом ведь имеются причалы соседних предприятий и ещё грузовой терминал, который, как правило, несовместим с праздношатающимся в пространстве отстреленным блоком ускорителей.

В общем, хреновое дело. Дак верещит дурниной, его слов вообще разобрать не смогла. Рабочий канал забит матюгами и визгом, счёт идёт на минуты. Я ведь понимала, что моя вина во всём этом тоже есть. Должна была убедиться, что балка надёжно зафиксирована, а вместо этого положилась на слово инженера и просто выполнила приказ. Оно вроде бы так и правильно, Дак старший, и его приказы я обязана выполнять, но своя-то голова на плечах тоже должна быть.

Дальше действовала не думая. Может, поэтому и смогла сделать то, что сделала. Я просто понимала, что железяку необходимо поймать. Короче, вообще не думала в тот момент. Просто делала, что должна была. На инстинктах поймала волну, толкнулась в сторону летящей детали, одновременно с этим закручивая машину, чтобы синхронизироваться с целью. Догнав, ухватилась своими железными грабалками, словно утопающий за соломинку, и ну тянуть на себя. Вернее, себя вместе с балкой в противоположную от изначальной траектории сторону. Возможно, прорыв случился ещё и потому, что, как уже говорила чуть выше, я не машиной в тот момент управляла. Это была я сама, и это мои железные грабалки вцепились в композитную балку мёртвой хваткой.

Опомнилась лишь тогда, когда услышала хриплый от пережитого голос Дака:

– Всё, всё, девочка! Отпускай! Теперь точно никуда не денется.

Вот так. Сама не поняла как, но я снова приволокла деталь к месту и воткнула в пазы.

Как происходит слияние с техникой у других, я не знаю. У меня же вечно всё через сфинктер. Буквально с перепугу. Не синхронизация личной нейросети с искином корабля произошла, а полное слияние со всей машиной, когда техника становится частью тебя и наоборот. Да у меня даже с Пчёлкиным после его интеграции в абордажный бот пока ни разу не случалось такого единения. Вот уж воистину обняла космос по-настоящему.

И это ведь не образное выражение. Спросите, что это значит? А очень многое. Вот, к примеру, зачем вы обнимаете любимого человека? Чтобы стать ближе, верно? Чтобы лучше его почувствовать, стать на время единым целым. Я могу ещё кучу сравнений найти, и всё равно понять будет сложно. Сливаясь с машиной, становишься ею, и, соответственно, космос тоже становится ближе. Как бы средой обитания. Другими словами, он перестаёт быть враждебной средой. Ты словно обнимаешь его, обнажая собственную душу.

Обнимаешь крепко. Так обнимаешь, что начинаешь остро чувствовать, как жжётся, к примеру, излучение такой близкой звезды, как холодком вдоль позвоночника бегут мурашки радиационного фона. Тебя начинает вдруг тянуть во все стороны гравитация окружающих объектов. Попискивают на все лады сигналы бакен-маячков, делящих систему на уровни плоскостей, коридоры и эшелоны. Натянутой струной звенят на высокой ноте гиперврата, расположенные в системе. Скрипят и хрустят астероиды, чей массив раскинулся широким диском вокруг местного светила. Далёкие звёзды также включены в общий хор и поют свои песни. Но главным басом во всём этом тревожно гудит сверхмассивная чёрная дыра в центре Галактики.

Кто-то ехидно так спросит: мол, что ты выдумываешь? При стандартной нейронной синхронизации всё то же самое ощущается. Верно! Ощущается. Но ощущается как не своё. Это искин экстраполирует сигналы разнообразного оборудования в ощущения, и ты это понимаешь. Здесь же ты идёшь дальше, начиная отождествлять себя с машиной. Потому что машина, которой управляешь, на самом деле ты и есть. Вы с ней одно целое. С ней и с космосом. Не знаю, как ещё объяснить. Короче, это значит ОБНЯТЬ КОСМОС – вот так, большими буквами, и этим всё сказано.

Главное, не потеряться в этих объятиях. В смысле себя не потерять, иначе…