Наш батальон с боем вышел на берег глубокой и холодной реки Альте-Одер. Здесь после поражения на Одере немцы сделали еще одну отчаянную попытку остановить нас.
Батальон получил задачу с ходу преодолеть и эту водную преграду. Поблизости ни лодок, ни паромов не оказалось. Надо было перебираться на так называемых подручных средствах или вплавь. А противник беспрерывно бил по реке и по берегам из артиллерии и пулеметов. Попав под отчаянный огонь, батальон залег.
Тогда парторг батальона старший лейтенант Городничий поднялся во весь рост, и все, кто был поблизости, услышали его знакомый зычный голос:
— За наше правое дело, за любимого Сталина, за победу, коммунисты, вперед, за мной!
И он бросился в реку.
Вслед за ним первыми кинулись в реку коммунисты. Переплыв на противоположный берег, группа, возглавляемая парторгом, захватила в плен немецкого пулеметчика. Еще когда смельчаки плыли по реке, люди, залегшие было на берегу, стали подыматься. Кто вплавь, кто на бревнышках — все бросились через реку на подмогу товарищам.
Немцы контратаковали смельчаков, зацепившихся за берег. В этот момент был тяжело ранен Городничий. Тогда команду принял на себя младший сержант коммунист Стерлигов. Возгласом «За любимого парторга, бейте немца, друзья! Не отдадим захваченный рубеж!» он воодушевил людей. Контратака была отражена.
Невозможно передать, какое настроение придает наша боевая «катюша», когда она «заиграет». Прямо на крыльях хочется лететь. Но кругом голое поле, противник сильно бьет, приходится маневрировать влево-вправо. Я хоть и маленького роста солдат, но тоже пригибаюсь. Обидно не дойти до Берлина, когда уже так близко.
В середине дня были сильные бои на земле и в небесах. Все небо зачернело. Я лежал в воронке и смотрел вверх. Мое внимание было привлечено необычайной картиной: на большом самолете сидит прямо сверху маленький самолет. Я в недоумении: как это один самолет сумел сесть на другой? Смотрю, что будет дальше. Эти два сцепившиеся самолета стали пикировать прямо на нас. Вдруг верхний самолет взмывает в небеса, а нижний, большой, штопором летит вниз. Долетел до земли, и тут раздался взрыв такой силы, что у меня в глазах замелькали миллионы разноцветных блесток. Образовалась здоровенная воронка, мой дом мог бы войти в нее, — правда, немцы сожгли его, когда были у нас на Днепропетровщине. Оказалось, что ничего страшного, — это был «самолет-бомба». Речь идет о немецком самолете Ю-88, который гитлеровцы применяли иногда в качестве бомбы, наполняя его взрывчатым веществом и подвешивая под самолет Ме-109.