Я сидел в большом кабинете в квартире какого-то эсэсовского полковника. Его жена постучалась в дверь. Услужливо улыбаясь, она положила передо мной «Атлас командира РККА». Этим она, должно быть, хотела снискать мое расположение.
На книге была печать библиотеки Полтавского дома Красной армии (ДКА). Этот атлас похитил муж немки и привез его в свой берлинский особняк как трофей.
Я невольно открыл лист с картой Германии и нашел Берлин. Вот он, черный паук, который и на карте выглядит как паук со всеми своими дорогами, автострадами и кладбищами.
Еще когда мы подходили к Висле, на моем командном пункте висел план Большого Берлина. Я запоминал названия улиц германской столицы, расположение заводов, парков и площадей, изучал подступы к Берлину.
Никогда не забыть, как однажды маршал Конев, наклонившись ко мне, как бы по секрету тихонько сказал:
— Имей в виду, Берлин будем брать.
И я также «потихоньку» начал настраивать своих генералов, офицеров и солдат на мысль о том, что мы будем брать Берлин.
Правда, я думал, что нам придется брать Берлин с востока. Оказалось иначе.
Когда мы вышли на исходные рубежи у реки Нейсе, стало ясно, что путь наш значительно южнее — на город Бранденбург.
Неужели все труды по изучению Берлина пропали даром? Признаюсь, хотя я отлично понимал, что и на этом направлении мы участвуем в Берлинской операции, это известие ошеломило меня. Но только на минуту. Так или иначе, я был уверен, что где-нибудь, да «подвернут» нас к Берлину.
С первого дня операции все наши действия можно охарактеризовать одним словом — стремительность. На реке Нейсе танки прорывали вражескую оборону в боевых порядках пехоты. Мы не стали ждать, пока будут наведены переправы через реку. Танкисты тщательно задраили люки и пустили танки вброд. Никогда не забыть мне надписи на одном танке: «У меня заправка до самого Берлина».
В 3 часа 10 минут 18 апреля, когда мы были в двух километрах от Шпрее и устремлялись на Бранденбург, я получил директиву от командующего фронтом форсировать Шпрее и развивать стремительное наступление в общем направлении на Фетшау, Гальсек, Барут, Тельтов, южную окраину Берлина.
Итак, стремительно на Берлин! Как этот приказ окрылил нас! Начался марш-маневр частей 1-го Украинского фронта к Берлину. Ночью 18 апреля по глухим лесным дорогам соединения вышли к реке Шпрее. Здесь противник ожидал нас меньше всего.
В районе Брензихен танкисты нащупали слабое место в обороне немцев. Через коридор, проделанный передовыми отрядами, на оперативный простор вырвались все танковые соединения. Сотни машин устремились к переправе. На реке Шпрее танковые соединения оторвались от пехоты.
Немцы не сумели занять подготовленной ими обороны на западном берегу Шпрее. Противник был упрежден.
Шпрее быстро осталась позади. И дальше события развивались с такой же стремительностью. Все бралось с ходу. Меня немного тревожило, что мы не встречаем серьезного сопротивления. Сопротивлялись только небольшие гарнизоны. Создавалось впечатление, что где-то противник держит кулак, готовый к удару. Пленные давали лживые показания. Некоторые из них так и говорили: «Ну, что ж, вы под Берлином, а мы тоже были под Москвой».
И поэтому, когда в цоссенских болотах и лесах мы встретились с более серьезным сопротивлением, это даже обрадовало меня.
Севернее Цоссена проходило внешнее кольцо обороны Берлина, прикрываемое многочисленными заграждениями — завалами, рвами, минами. Цоссен имел расположенные вкруговую доты с очень сильными гарнизонами. Здесь находилась ставка верховного германского командования. Прогрызая 10-километровую полосу цоссенских позиций, мы задержались на два дня. 22 апреля войска овладели Цоссеном.
Нам некогда было лазить тогда по подземным убежищам, в которых были расположены кабинеты гитлеровских генералов. Ставка Гитлера бежала, но мы надеялись на встречу в Берлине.
Мы шли вперед, в то время как позади нас оставались еще недобитые немецкие дивизии. Мы не боялись за наши коммуникации, так как знали, что высшим командованием приняты все меры для ликвидации этих недобитков. Фланги и тыл в продолжение всей операции были надежно прикрыты.
Взятые в плен немецкие генералы признавались, что никто в Берлине не ожидал появления русских танков с юга, что оборона на южной окраине Берлина была занята немецкими частями лишь тогда, когда русские танки уже прорвались к Цоссену.
И здесь просчитался немецкий генштаб, недооценивший оперативных возможностей советских танковых соединений.
Маневр больших масс советских танков спутал все карты немецкой обороны.
Пусть люди, которые мало знают нашу страну и не понимают природы советского человека, объясняя наши победы, говорят о чуде. Мы же, советские люди, знаем природу наших чудес. И чудесная стремительность наших войск в продвижении к Берлину имеет под собой крепкие и ясно ощутимые корни. Эту стремительность воспитала в нас партия Ленина — Сталина. Эта стремительность выковывалась в сражениях Отечественной войны от одного боя к другому. Эта стремительность была основана на высоком воинском мастерстве и на желании скорее закончить войну и уничтожить фашизм.
Мы — люди сталинского наступления.
Никогда за весь свой боевой путь во время Отечественной войны я не помню другого такого дружного, сокрушительного удара, как удар, который обрушился с юга на ошеломленный Берлин.
Все сделал противник, чтобы не пропустить нас через Тельтов-канал. Были взорваны 30 мостов.
Тельтов-канал представлял собой огромный противотанковый ров, наполненный водой. Не только для танкистов, но и для пехотинцев этот канал был серьезным препятствием.
Прорыв обороны немцев на Тельтов-канале — триумф взаимодействия всех родов войск. Вместе с танкистами и мотострелками дружно работали артиллеристы и славные летчики.
24 апреля мой наблюдательный пункт на берегу Тельтов-канала посетил командующий фронтом маршал Конев.
Маршал поднялся на чердак шестиэтажного дома, с которого была видна южная часть Берлина. Но оказалось, что с моего наблюдательного пункта не все было видно, что хотел видеть маршал. Мы перешли на наблюдательный пункт командира авиационного соединения генерал-майора Никишова. С плоской крыши открывалась огромная панорама. И лес Грюневальд, и Ботанический сад. А за ними — магистрали, застроенные многоэтажными домами.
Через груды развалин лезли танки. Немецкие солдаты, оборонявшие Тельтов-канал, были вооружены фаустпатронами. «Фаустники» сидели во всех щелях, подворотнях, подъездах… Но вместе с нашими танками шли автоматчики, снайперы. Они выковыривали и уничтожали «фаустников». Воин с автоматом в руке рядом с танком — какую роль сыграл он в этих уличных боях!
Танки метр за метром углублялись в центр Берлина. Видно было, где затухал бой, где разгорался.
Генералы и офицеры, окружавшие маршала, смотрели с крыши на Берлин, окутанный дымом, на вспышки разрывов и огни пожарищ.
Командующий фронтом приказал выдвинуть вперед тяжелую артиллерию.
Все двигалось вперед, подпирая и содействуя друг другу.
Советские танки в Берлине! Разве это не классический ответ на крик немецкого генерала Гудериана: «Внимание, танки!»?
Павел Семенович Рыбалко (1894–1948 гг.) — выдающийся советский военачальник, командующий танковыми и общевойсковой армиями, маршал бронетанковых войск (с 1 июня 1945 г.) дважды Герой Советского Союза.
Павел Рыбалко родился 4 ноября 1894 г. В селе Малый Истороп Харьковской губернии (ныне Лебединского района Сумской области) в многодетной семье рабочего. Со временем это село вошло в состав более крупного села — Романовки. Отец, Семен Филиппович, работал слесарем на Романовском сахарном заводе. Мать, Матрена Степановна, была домохозяйкой, воспитывала детей. Детство Павла Рыбалко прошло здесь же, в Романовке. После окончания 3 классов приходской школы его, как и других романовских мальчишек, ожидала одна участь — пойти работать, по примеру отцов, на сахарный завод. Так и случилось. В 1908 г. Павел становится учеником токаря. Началась взрослая жизнь. В 1912 г. восемнадцатилетний юноша едет в Харьков. Он поступает работать на одно из крупнейших харьковских предприятий — паровозостроительный завод. Профессия та же — токарь. До осени 1914 г. Павел Рыбалко проходил «рабочие университеты», пока его не забрали в армию.
В феврале 1915 г. после 3 месяцев начальной подготовки рядовой Рыбалко прибыл на Юго-Западный фронт в 82-ю стрелковую дивизию; до декабря 1916 г. он служил в боевых частях. В июле 1917 г., когда после Февральской революции русская армия стала постепенно разлагаться, Рыбалко, как и десятки тысяч солдат, для которых смысл войны был уже утрачен, покинул часть и уехал в родное село Романовку. В конце 1917 г. Павел Рыбалко вступает в ряды красногвардейцев. После заключения Брестского мира Украину оккупировали немцы; Рыбалко в составе партизанского отряда воевал с ними, а также с войсками гетмана Скоропадского и петлюровцами. Очень быстро благодаря своему боевому опыту и воинскому умению Рыбалко стал командиром отряда. В августе 1918 г. В бою с превосходящими силами немцев под небольшим украинским городком Ахтырка Рыбалко попал в плен.
В ноябре 1918 г. В Германии произошла революция. Кроме того, страна потерпела поражение в Первой мировой войне. Немцы стали оставлять ранее оккупированные территории и спешно покидать Украину. В декабре они оставили Харьков, где в тюрьме и находился Рыбалко. После освобождения он возвратился в родные места, поступил на службу в Лебединский военный комиссариат. Затем он добровольно вступил в РККА, а в марте 1919 г. возглавил боевой отряд уездной чрезвычайной комиссии (знаменитой ЧК). В июне Рыбалко назначают командиром роты Лебединского пехотного полка, который воевал против армии атамана Григорьева в составе группы войск под командованием легендарного героя Гражданской войны Александра Пархоменко. А уже в сентябре он принимает командование этим полком. В мае 1920 г. — новое назначение. Рыбалко становится комиссаром 84-го кавалерийского полка 14-й кавалерийской дивизии 1-й конной армии. Рыбалко воевал на Польском фронте, а также против врангелевцев, банд Махно на Украине, банд Белова и Пржевальского на Дону и Кубани, пройдя за годы Гражданской войны путь от рядового до комиссара бригады. За годы Гражданской войны Рыбалко был несколько раз ранен, награжден серебряными именными часами от ВЦИК, а в 1921 г. — орденом Красного Знамени.
В сентябре 1925 г. Рыбалко направляют на Курсы усовершенствования высшего начсостава РККА при Военной академии им. М. В. Фрунзе. После окончания курсов Рыбалко — командир эскадрона. Затем следует первая зарубежная командировка. В течение года Рыбалко служит в должности командира-комиссара отдельного кавалерийского дивизиона в Улан-Баторе. С октября 1928 г. И по май 1931 г. будущий танкист занимал должность командира-комиссара 7-го кавалерийского Черниговского червонного казачества полка 2-й кавалерийской дивизии Уральского военного округа.
В мае 1931 г. Рыбалко начал учебу в Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. 3 года учебы стали хорошей школой для будущего маршала. Он получил очень хорошую подготовку, Именно в этот период — период интенсивной модернизации Красной армии и формирования танковых войск — он, как и многие его сокурсники, понял, какое значение приобретают технические войска. После окончания учебы в академии Рыбалко направили в Китай. Теперь Павел Семенович выступал не только в качестве военного советника, но и собирал разведывательную информацию о вероятном противнике (Японии). Более 1,5 лет тяжелейшей работы в очень специфичных условиях. И вновь поставленные задачи оказались полностью выполненными.
В декабре 1935 г. полковник Рыбалко получает новое назначение — помощником командира 8-й Туркестанской горно-кавалерийской дивизии в Среднеазиатском военном округе. А в июле 1937 г. следует направление в Польшу в качестве военного атташе. 1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война. Она началась с нападения на Польшу. Через несколько недель некогда грозная польская армия оказалась полностью деморализованной и разбитой. Полковник Рыбалко стал невольным очевидцем трагедии Польши и ее армии. В апреле 1940 г. комбриг Рыбалко был назначен военным атташе в Китае. В декабре 1940 г. он был переведен в Москву, а еще через некоторое время стал начальником кафедры разведки в Высшей специальной школе Генерального штаба.
После начала Великой Отечественной войны генерал-майор Рыбалко продолжает готовить разведчиков. Его назначают заместителем начальника школы по учебной и научной работе. Но гибель нескольких родственников в боях с оккупантами делает Павла Семеновича еще более настойчивым в стремлении попасть на фронт. Единственный сын генерала Рыбалко — лейтенант Вилен Рыбалко — весной 1942 г. сгорел в танке во время боя в районе Барвенковского выступа… Вскоре П. С. Рыбалко назначили заместителем командующего 5-й танковой армией, которая формировалась в Московском военном округе.
Когда в тяжелых оборонительных боях под Воронежем погиб командующий армией отважный генерал, Герой Советского Союза А. И. Лизюков, П. С. Рыбалко пришлось заменить боевого товарища. Шла Сталинградская битва. 5-я танковая армия была переброшена на берег Волги. В этой обстановке командование приняло решение провести ротацию командующих 3-й и 5-й танковых армий. В результате командующим 5-й танковой армией стал опытный танкист генерал Романенко, а Рыбалко назначили командующим 3-й танковой армией, которая в тот период находилась на переформировании в тылу.
14 января 1943 г. танкисты Рыбалко начали наступление из района северо-западнее Кантемировки. В ходе Острогожско-Россошанской, а затем и Харьковской наступательных операций были освобождены сотни населенных пунктов, уничтожено и взято в плен более 100 тысяч вражеских солдат и офицеров. Заслуги командующего были отмечены присвоением очередного воинского звания «генерал-лейтенант» и награждением полководческим орденом Суворова I степени. Однако под Харьковом наши войска встретили ожесточенное сопротивление немцев. Более того, противник сам перешел в контрнаступление. Тяжело пришлось танкистам. За весь предыдущий период в ходе наступления они практически не получали пополнения, воевали без отдыха. Обескровленные, оставшиеся почти без материальной части, танковые бригады были окружены в начале марта 1943 г. В Харькове. Ценой неимоверных усилий танкистам все же удалось пробиться к своим и занять оборону по реке Северский Донец. 3-я танковая армия стала гвардейской. Она доказала свою мощь и силу уже вскоре, во время Курской битвы. Гвардейцы-танкисты умело действовали под Орлом, блестяще выполнив все поставленные перед ними задачи.
В гигантской битве за Днепр центральное место занимало, разумеется, Киевское направление. Наступление на данном направлении вели войска 1-го Украинского фронта под командованием генерала армии Н. Ф. Ватутина. В состав этого фронта входила и 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко. 3-я гвардейская наступала в полосе, достигшей 70 километров. За последние двое с небольшим суток перед выходом к Днепру ее танковые и мотострелковые бригады и артиллерийские полки преодолели почти 200 километров. На исходе 21 сентября передовые части подошли к реке. Форсировать Днепр танкистам армии Рыбалко предстояло у широкой излучины близ селений Большой и Малый Букрин.
Табельных переправочных средств для танков у армии не было. Поэтому первыми форсировали реку на подручных средствах автоматчики танковых и мотострелковых бригад. Подручные средства — это все, что может держаться на воде и с помощью чего сумеет переправиться на ту сторону хоть один солдат: плащ-палатка, сложенная конвертом и набитая сеном, наспех залатанная рыбачья лодка, плот, укрепленный на пустых бочках из-под бензина…
С захватом участков у сел Григоровка и Зарубинцы было положено начало боям за создание Букринского плацдарма. В течение октября 1943 г. войска Воронежского (с 20 октября — 1-го Украинского) фронта, а в их составе и войска 3-й гвардейской танковой армии вели непрерывные схватки с врагом за расширение Букринского плацдарма, проявляя при этом, как и при форсировании Днепра, высокое боевое мастерство, инициативу, беспримерный массовый героизм. В ходе боев на этом плацдарме сосредоточились крупные силы, которые готовились к решающему броску на Киев. Параллельно с созданием Букринского плацдарма в полосе Воронежского фронта создавался Лютежский плацдарм и ряд других. 3 ноября 1943 г. 38-я и 60-я армии внезапно для врага перешли в наступление. На следующий день в сражение была введена 3-я гвардейская танковая армия, совершившая перед этим под носом у врага исторический незаметный марш-маневр. Немцы яростно сопротивлялись, но советские танкисты и стрелки уверенно продвигались вперед. 5 ноября они завязали бои на окраине города. В ночь на 6 ноября над зданием ЦК Компартии Украины взметнулось красное знамя. В 4 часа утра 6 ноября 1943 г. столица Украины город Киев был полностью освобожден от фашистских захватчиков.
«Гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко в этих сражениях совершила то самое главное, ради чего она была вызвана к жизни и существовала: мощно и стремительно рвалась вперед сквозь сумерки и непогоду, ломая оборонительные линии и сопротивление ошеломленного врага, нарушала работу тылов, резала коммуникации, наводила панику в штабах противника и громила спешно марширующие к фронту его резервы. Уже не было у захватчиков стабильного фронта, уже не знали педантичные немецкие генералы, где находятся их части, а где действуют передовые отряды грозной танковой армии Рыбалко»[37]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1943 г. генерал-лейтенанту Павлу Семеновичу Рыбалко было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
После освобождения Киева армия генерала Рыбалко была нацелена на город Фастов. Стремительным ударом 91-я отдельная танковая бригада полковника И. И. Якубовского с подошедшими за нею частями 6-го танкового корпуса генерала А. В. Панфилова захватили город и железнодорожную станцию Фастов. Удар был настолько внезапным, что поезда с бежавшими из Киева гитлеровцами и награбленным ими имуществом продолжали прибывать на эту станцию, где их перехватывали советские танкисты. Но Гитлер не отказался от своих планов. Мощная группировка танковых и моторизованных дивизий, спешно переброшенных на Украину из Германии, Италии, Франции, Норвегии, снова захватила Житомир и вышла на подступы к Киеву. В течение ноября — декабря корпуса 3-й танковой армии вели оборонительные бои в составе войск 1-го Украинского фронта.
В конце декабря 1943 г. танковая армия генерала Рыбалко перешла в наступление на житомирском направлении. Наши танкисты врывались в населенные пункты, когда немецкие офицеры справляли Рождество. Однако, придя в себя, противник перешел в яростные контратаки. Здесь оставалась его мощная танковая группировка, и убираться с киевского направления Э. Манштейн, командовавший гитлеровскими войсками на Правобережной Украине, не намеревался.
Фронтальными атаками взять Житомир не удавалось, и генерал Рыбалко применил испытанный маневр. Он обошел город с юга, рассек пути, связывающие его с Бердичевом, создал угрозу окружения и помог нашим армиям, наступавшим на Житомир с востока. В ночь под новый 1944 г. Житомир был освобожден. Следующим маневром генерал Рыбалко обошел с запада Бердичев и помог 1-й танковой армии выбить из него противника.
Интересны воспоминания бывшего башенного стрелка «персонального» маршальского танка, полковника в отставке, писателя М. Гайсина: «…Рыбалко ходил в танковые атаки на „виллисе“. Причем, как правило, стоя во весь рост в сером комбинезоне. Из открытой кабины вездехода лучше видно поле боя. А в машине стояла радиостанция, вот он и руководил действиями экипажей. Зрение у него было отличное. Однажды во время атаки слышу: кто-то стучит по башне снаружи. Высовываюсь из люка — батюшки, рядом с нашей „тридцатьчетверкой“ несется „виллис“, а Павел Семенович, держась одной рукой за лобовое стекло, в другой сжимает свою суковатую палку и показывает ею левее. Я мигом поворачиваю пушку туда, гляжу в прицел и обомлеваю: на меня смотрит ствол замаскированного под копну „тигра“. Благо я выстрелил первым. Иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы. После боя П. С. Рыбалко отчитывал меня: „Муса, будь внимательнее, активнее крути перископ!“».
Особенно тепло о Рыбалко отзывался маршал И. С. Конев: «Павел Семенович Рыбалко был бесстрашным человеком, однако никак не склонным к показной храбрости. Он умел отличать действительно решающие моменты от кажущихся и точно знал, когда именно и где именно ему нужно быть. А это необыкновенно важно для командующего. Он не суетился, как некоторые другие, не метался из части в часть, но, если обстановка диктовала, невзирая на опасность, появлялся в тех пунктах и в тот момент, когда и где это было нужно».
4 марта 1944 г. 1-й Украинский фронт начал Проскуровско-Черновицкую операцию, которая была характерна тем, что танковая армия Рыбалко вводилась в сражение, когда вражескую оборону еще не прорвали. Танкисты завершили прорыв и как бы тянули за собой стрелковые полки. Отчаянные попытки врага остановить лавину наступающих танков на Днестре успеха не имели. Гвардейцы форсировали Днестр и выполнили задачу на всю глубину операции — более 300 километров. Летняя кампания 1944 г. предъявила к генералу Рыбалко еще более высокие требования. 3-я гвардейская танковая армия опять шла на направлении главного удара фронта. Как и под Киевом и Житомиром, командарм обошел и глубоко охватил Львов с запада, рассек коммуникации львовской группировки врага, обеспечив другим армиям фронта захват города. Ударная группа армии под командованием полковника И. И. Якубовского во взаимодействии с частями 1-й танковой армии ночным штурмом овладела городом и крепостью Перемышль.
Силами 3-й гвардейской танковой армии во взаимодействии с другими объединениями фронта противник был полностью разгромлен на восточном берегу Вислы, отброшен на западном, и близ города Сандомира образовался крупнейший на Висле плацдарм. С этого плацдарма в январе 1945 г. войска 1-го Украинского фронта начали Висло-Одерскую операцию. Массированные удары артиллерии, натиск пехоты и танков непосредственной поддержки были столь сокрушительны, что командующий войсками фронта маршал И. С. Конев смог ввести в широкий прорыв танковые соединения в первый же день наступления, и тактический успех быстро перерос в успех оперативный.
Генерал Рыбалко смело повел свои танки к оперативным рубежам обороны противника, оставляя на флангах и в тылу его недобитые части, с которыми расправлялись вторые эшелоны фронта. Командарм снова применил оправдавший себя под Киевом и Львовом маневр: охватил с севера и северо-запада краковскую группировку противника, обеспечив успех общевойсковым армиям фронта, освободившим древнюю столицу Польши целой и невредимой…
Затем была операция 3-й гвардейской танковой армии в Нижней Силезии. Боевые действия армии в этой операции длились 33 дня. За это время войска армии с ходу прорвали оборонительные рубежи по рекам Бобер и Квейс, с напряженными боями прошли около 100 километров и вышли к реке Нейсе.
«Всего в ходе боев с 8 февраля по 12 марта 1945 г. войсками танковой армии было уничтожено 33 630 солдат и офицеров противника, захвачено 667 танков и штурмовых орудий, 612 бронемашин и бронетранспортеров, 990 орудий и минометов, 1755 пулеметов, 8715 винтовок и автоматов, 220 самолетов, около 200 планеров, 1460 разных автомашин, 40 повозок, 665 железнодорожных вагонов и много другого имущества и запасов.
Успешное решение 3-й гвардейской танковой армией поставленных перед ней задач в исключительно сложных условиях обстановки свидетельствовало о высоких боевых качествах воинов, воспитанных в духе советского патриотизма и беспредельной преданности своему народу. В ходе операции 20 воинов армии были удостоены звания Героя Советского Союза, несколько тысяч награждены орденами и медалями. Высоко оценен Родиной и командарм гвардии генерал-полковник П. С. Рыбалко, ставший дважды Героем Советского Союза»[38]. На Нейсе танки прорывали вражескую оборону вместе с пехотой. Реку форсировали, не ожидая паромных переправ: плотно закрыли люки, и танки пошли вброд. На бортах машин белели свежие надписи: «Моя заправка — до самого Берлина». А дальние были подступы к Берлину. Еще когда армия подходила к Висле, генерал Рыбалко изучил план Большого Берлина. Он запоминал названия улиц, расположение заводов, парков и площадей, изучал подступы к столице Германии.
«Даешь Берлин!» — этот приказ влил новые силы в ряды гвардейцев. Лесными дорогами танкисты вышли ночью на реку Шпрее, с ходу овладели переправой и, упредив врага, рванулись за реку. Начался бросок вперед. Командующий чувствовал, что противник где-то имеет сильные резервы. Но где? Хорошо изучив обстановку и сопоставив показания пленных, Рыбалко пришел к выводу, что резервы врага сосредоточены в районе цоссенских болот и лесов. Этот вывод генерала оказался верным. Именно здесь проходило внешнее кольцо обороны Берлина. Сам Цоссен имел расположенные вкруговую доты с очень сильными гарнизонами.
Пришлось «прогрызать» 10-километровую полосу цоссенских позиций. Танкисты справились с этой задачей: 22 апреля они овладели Цоссеном — местом пребывания ставки верховного командования немцев. Выход советских танков с юга к Берлину спутал все карты врага. Леса, болота, сильная оборона должны были, по расчету гитлеровских генералов, надежно прикрыть Берлин с юга. Однако гвардейцы-танкисты опрокинули эти расчеты. Они преодолели вражескую оборону по Тельтов-каналу и рванулись к Берлину, чтобы стремительным ударом уничтожить последние очаги обороны фашистов.
На заключительном этапе Великой Отечественной войны, когда еще не смолкли автоматные очереди в кварталах Берлина, гвардейцы-танкисты Рыбалко получили новую боевую задачу: совершить 500-километровый марш в Чехословакию, в Прагу, чтобы добить еще одну вражескую группировку. Танкисты Рыбалко первыми вырвались на улицы Праги, к мостам через древнюю Влтаву.
1 июня 1945 г. П. С. Рыбалко было присвоено воинское звание маршала бронетанковых войск. За время войны войскам его армии было объявлено 20 благодарностей Верховного главнокомандующего. До апреля 1946 г. Рыбалко командовал своей прославленной 3-й гвардейской танковой армией в Центральной группе войск, а затем маршал Рыбалко был назначен на должность первого заместителя командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной армии. С 12 апреля 1947 г. он — командующий этими войсками.
28 августа 1948 г. дважды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, трех орденов Суворова I степени, орденов Кутузова I степени, Богдана Хмельницкого I степени, целого ряда медалей и иностранных наград? маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко, находясь в боевом строю, после тяжелой и продолжительной болезни скончался. Он был похоронен с особыми воинскими почестями в столице нашей Родины городе Москве на Новодевичьем кладбище.
В память о славном сыне Отечества на его родине в селе Малый Истороп Лебединского района Сумской области и в Пражском пантеоне Чехословакии установлены бюсты, а в Москве и Харькове — соответствующие мемориальные доски. На его малой родине создан музей прославленного земляка. В Москве, Киеве, Житомире, Перми и в других городах есть улицы, носящие имя маршала Рыбалко, а в Волжском речном пароходстве один из круизных теплоходов называется «Маршал Рыбалко».
Портрет военного человека маршала Рыбалко дает в своей книге И. С. Конев: «Я встретился с ним, принимая командование 1-м Украинским фронтом, в мае 1944 г. Эта первая встреча на войне была далеко не первой в жизни. Я знал П. С. Рыбалко с начала 20-х гг. по учебе на Курсах высшего начальствующего состава при Академии им. М. В. Фрунзе. Высокая теоретическая подготовка, разносторонний командирский опыт сделали П. С. Рыбалко сложившимся, знающим свое дело и уверенным в себе военачальником. Ему была свойственна исключительная выдержка, сочетавшаяся с энергией и волевым началом, ярко выраженным во всех его действиях. В дружеских беседах он бывал остроумен, находчив, любил и умел полемизировать. Но главным положительным качеством П. С. Рыбалко, я бы сказал, высоким его достоинством было умение сплотить коллектив, который его окружал и которым он командовал.
П. С. Рыбалко действовал не методом уступок и поглаживания по головке, задабривания или всепрощения. Напротив, всегда предъявлял к подчиненным (в условиях армии это было необходимо) самые суровые требования, но при этом умел оставаться справедливым и заботливым…»
П. С. Рыбалко отдавался работе целиком, а в редкие часы досуга он, всегда любивший литературу, искусство, много читал, встречался с писателями и артистами, посещал театры и музеи.