«Мы выполнили наше обещание, — говорит он, — пойдем». — «Да, — говорю я, — но не раньше, чем вы добавите еще, как было уговорено, об особом доходе со скота, а именно о молоке, а также еще о стрижке». — «Из всех жидкостей, которые мы потребляем в еду, молоко самое питательное, овечье прежде всего, а потом козье. Самым послабляющим будет кобылье молоко, затем ослиное, потом коровье, затем козье. (2) Некоторая разница тут обусловлена и кормами, и природой скота, и временем доения. Что касается кормов, то молоко становится питательным от ячменя, соломы и вообще от сухой и твердой пищи, которую ест скот; послабляющие свойства молоко приобретает от зеленого корма, особенно если это трава, которая и сама по себе слабит и очищает наш организм. Лучше молоко от скотины здоровой и еще не старой; лучше всего недавно подоенное, а также молоко не сразу после отела. (3) Сыры питательнее всего из коровьего молока, но они труднее всего и перевариваются. На втором месте стоят сыры овечьи; менее всего питательны и легче всего перевариваются козьи. Есть и еще разница между мягким и свежим сыром и сухим и старым: мягкий питательнее и легко переваривается; сухой и старый — наоборот. (4) Сыры начинают делать с восхода Вергилий по весне и делают их до летних Вергилий.{374}

Весной молоко на сыр доят поутру, а в прочее время и в полуденные часы, хотя и тут не все одинаково по причине разницы в месте и в корме. На два конгия молока, чтобы оно створожилось, кладут кусочек сычуга величиной с маслину; сычуг лучше заячий или от козленка, а не от ягненка. Другие вместо сычуга вливают сок смоковничной ветки, уксус или всыпают еще что-нибудь; греки называют это οπός или δάκρυον».{375} (5) «Я не стал бы поэтому отрицать, — говорю я, — что смоковницу у святилища божественной Румины посадили пастухи.{376} Там обычно приносят жертвы, но не вином и животными-сосунками, а молоком. Раньше вымя называли «rumis», от этого слова ягнята и сейчас еще называются «subrumi». (6) Кто посыпает сыры солью, то лучше это делать не морской солью, а ископаемой.{377}

«Что касается стрижки овец, то прежде чем начинать ее, я смотрю, нет ли на овцах чесотки или язв, чтобы, если понадобится, заняться сначала их лечением, а потом уже стрижкой. Время для стрижки — это период между весенним равноденствием и летним солнцестоянием, когда овцы начали потеть. От этого пота (sudor) только что остриженная шерсть и называется «потной» (sucida). (7) Только что остриженных овец в тот же день натирают вином и оливковым маслом; некоторые подмешивают сюда белого воску и свиного жира.{378} Если мы имеем дело с «одетой овцой», то попону эту натирают с внутренней стороны тем же составом и покрывают ею овцу вновь. Если при стрижке овцу поранили, то это место смазывают жидкой смолой. Простых овец стригут около того времени, когда жнут ячмень, а по иным местам перед сенокосом.{379} (8) Некоторые стригут овец дважды г. год, как например в Восточной Испании, где стрижка производится каждые шесть месяцев: люди затрачивают двойной труд в расчете, что так шерсти вырастает больше; по тем же соображениям некоторые косят луга дважды. Хозяева более рачительные стригут овец на подстилках, чтобы не потерять ни одного клока шерсти. (9) Дни для этого дела выбирают ясные и работают с 4-го часа до 10-го;{380} шерсть, остриженная на горячем солнце, становится от пота овцы мягче, тяжелее весом и красивее по цвету. Шерсть, снятую и скатанную клубками, одни называют «vellera», а другие — «vellimna»; из этого слова можно усмотреть, что шерсть прежде, чем додуматься до стрижки, выщипывали.{381} Те, кто и теперь выщипывает шерсть, три дня до этого не дают овцам есть, потому что на ослабевших животных шерсть держится своими корнями не так крепко.

(10) «Вообще же брадобреи появились впервые в Италии, как говорят, из Сицилии в 453 г. по основании Рима{382} (есть такая надпись в Ардее, выставленная публично), и привез их с собою Публий Титиний Мена. Что брадобреев раньше не было, об этом свидетельствуют статуи древних: у большинства длинные волосы и борода».

(11) Коссиний подхватил: «Как овца дает доход, поставляя шерсть для одежды, так коза снабжает нас волосом для корабельных спастей, метательных орудий и ремесленных сумок.{383} Некоторые народы и одеваются в козьи шкуры, как например в Гетулии{384} и Сардинии. Этой одеждой пользовались и в древней Греции; это явствует из того, что в трагедиях старики по этой шкуре называются «diphteriae»,{385} а в комедиях — те, кто занят сельским трудом: у Цецилия в «Hypobolimaeus» это юноша, а у Теренция в «Heautontimoroumenos» старик.{386}

(12) «Коз стригут в значительной части Фригии, потому что там шерсть на них длинная; из нее обычно делают ковры (cilicia) и тому подобные вещи. Так как стрижке коз начало положено было в Киликии, то, говорят, ковры эти и стали называться «киликами»».{387}

Так шел наш разговор, и Коссинию нечего было тут менять. В это же время отпущенник Витула по пути из парка в город завернул к нам и говорит: «Меня послали к тебе: я шел к тебе домой просить тебя, чтобы ты не сокращал праздника и пришел бы поскорее». Итак, мы, я и Скрофа, отправились в парк к Витулу, дорогой Нигер Тураний, а остальные — одни домой, а другие к Менату.