Тем временем возвращается к нам Павон и говорит: «Пожалуйста, если вам угодно поднять якоря, то таблички все поданы, идет жеребьевка триб, и глашатай уже начал выкликать, кого какая триба выбрала эдилом».{551} Аппий тотчас же встает, чтобы сразу же поздравить своего кандидата и отправиться к нему домой. «Третий акт представления об усадебном хозяйстве, — говорит Мерула, — будет тебе, Аксий, поставлен позже». Они встали, мы же поглядывали назад, зная, что и наш кандидат придет сюда. «Я не огорчаюсь, — говорит мне Аксий, — что Мерула ушел на этом месте. (2) Оставшаяся часть мне, пожалуй, известна. Есть два вида прудов: с пресной водой и соленой. Первые устраивает и простой люд, и не без прибыли, если Нимфы пошлют воду нашим домашним рыбам. Пруды с морской водой — это пруды знати, которым Нептун посылает н воду, и рыб. Они больше радуют глаз, чем кошелек, н скорее опустошают хозяйскую мошну, а не наполняют ее. Во-первых, устроить их дорого, во-вторых, населить рыбой дорого, в-третьих, содержать эту рыбу дорого. (3) Гирр{552} получал с построек, стоявших вокруг его прудов, 12 000 сестерций. Весь этот доход он тратил на еду для своих рыб. Неудивительно; я помню, что однажды он одолжил Цезарю на вес две тысячи мурен, и благодаря громадному количеству рыбы продал свою усадьбу за четыре миллиона.{553} Поэтому наши простецкие пруды, не сообщающиеся с морем, и называются по справедливости «сладкими», а не «горькими»,{554} кто из вас не удовольствуется одним таким прудом? И наоборот, у кого пруды с морской водой не представляют собой пени отдельных, соединенных между собой прудов? (4) Как у Павсия{555} и прочих художников имеются большие ящики с отделениями для разноцветного воска, так и у них пруды устроены с отделениями, где особо находится разная рыба. Кажется, будто они священны и более неприкосновенны, чем те рыбы в Лидии, о которых ты, Варрон, рассказывал, что, когда ты совершал жертвоприношение, они на звуки флейты стаями подплывали к берегу и к жертвеннику: никто ловить их не смеет (в это время ты видал, как острова лидийцев «вели там хоровод»).{556} Так и этих рыб у нас ни один повар не смеет пригласить в похлебку.{557} (5) У нашего друга, Квинта Гортензия, около Баул есть большие пруды,{558} устройство которых обошлось ему очень дорого; я знаю, однако, что всякий раз, как я бывал у него (а это случалось часто), он неизменно посылал в Путеолы купить рыбы к обеду. (6) Мало было того, что он не кормился с этих прудов: он должен был собственноручно кормить своих рыб и больше беспокоился о том, чтобы не голодали его «мулы»,{559} чем беспокоюсь я, чтобы не голодали в Розее мои ослы. Да и снабжал он их и пищей, и питьем гораздо роскошнее, чем я своих животных. У меня при моих многотысячных ослах состоит один-единственный раб; получают они немного ячменя и пьют воду, которая имеется дома. У Гортензия имелось, во-первых, множество рыбаков, которые должны были прислуживать его рыбам: они налавливали кучу мелкой рыбешки, которую поедали крупные рыбы. (7) Кроме того, он покупал и бросал в эти пруды соленую рыбу; если на море стояло волнение и была непогода, то кушанья для рыб поставлял рынок, раз неводом нельзя было вытянуть на берег живой еды, т. е. рыбы, которую ест за обедом простой народ. Ты скорее взял бы с согласия Гортензия мулов из его конюшни себе в повозку, чем из его пруда бородатого «мула». (8) Он не меньше заботился о больных рыбах, чем о прихворнувших рабах. Он больше беспокоился о свежей воде для своих рыб, чем о том, чтобы больной раб не напился холодной. Он даже говорил о небрежности М. Лукулла в этом отношении и с презрением относился к его прудам, потому что у него не было удобных лагун, и его рыбы жили в застоявшейся воде, в нездоровом месте. (9) Луций же Лукулл, по его словам, не уступал и Нептуну в рыбоводстве, потому что прорыл под Неаполем гору и пустил в свои пруды морское течение так, что там бывает и прилив, и отлив.{560} Действительно, в жару он, по-видимому, угонял своих друзей-рыб в места более прохладные, как это обычно делают апулийские скотоводы, которые перегоняют своих овец по скотопрогонным дорогам в Сабинские горы.{561} Строясь около Бай, он загорелся такой страстью, что разрешил архитектору тратить деньги, словно они были его собственные, лишь бы он вывел из прудов туннель в море и поставил перед ним мол так, чтобы ежедневно, дважды в день, от новой луны и до новой, морская вода могла приливать и отливать, охлаждая таким образом воду в прудах».

(10) Так беседовали мы. Но вот справа раздается шум, и наш кандидат, выбранный в эдилы, уже в тоге с красной каймой{562} входит в Виллу. Мы идем к нему, поздравляем и провожаем на Капитолий. Оттуда он направился к себе, а мы к себе, дорогой Пинний, закончив беседу об усадебном хозяйстве, которую я в общих чертах изложил тебе.