Не просто так он спросил у Трувора про Нант. Понимал, что младший брат места себе не находит. Гложут его мысли разные и кошмары во сне преследуют. Да и сам Рюрик, хоть и видел за свою жизнь много смертей, никак не мог избавиться от чувства вины за разрушенный город и гибель огромного числа жителей.

Золото и серебро лежало в кожаных мешках под досками палубы «Фенрира», а также на драккаре у Синеуса. Огромную цену пришлось франкам заплатить викингам, чтобы они покинули земли Луары. И это не считая награбленного ими добра в домах жителей.

Не ожидал князь, что так легко и быстро удастся захватить всю долину.

Он помнил, как его лодьи и драккары, а также корабли союзников подошли к острову Нуармутье в дельте Луары, на котором Гастинг намеревался создать большой лагерь викингов и отсюда совершать набеги на местные поселения.

На острове рядом с гаванью была построена довольно сильная крепость с высокими стенами. Ещё при императоре Карле Великом для её защиты сюда направили воинский гарнизон из сотни стражников, число которых с годами только увеличилось.

Сначала они отказались открыть ворота, но когда увидели под стенами огромную вражескую дружину, а также услыхали от её главарей, что те разрешат всем жителям покинуть остров, не причинят им вреда и даже дадут лодки, чтобы переплыть пролив, стражники крепость сдали.

Викинги сдержали слово и переправили безоружных людей на ближний берег. Антон удивился такой доброте Гастинга. Он слыхал от Бьёрна Железнобокого, что его родич, захватив город, обычно устраивал страшную резню. Почему на Нуармутье он так не поступил, стало понятно из собственных слов ярла, произнесённых за большим пиршественным столом в доме бывшего коменданта крепости, где собрались все вожди викингов.

Оказывается, Гастинг пожалел своих людей. Им пришлось бы рыть могилы и стаскивать в них со всей округи трупы. Да и не хотел он жить на острове рядом с могильником.

Отдохнув пару дней, викинги снова сели на свои корабли и под парусами вошли в Луару.

Драккары и лодьи высаживали по обоим берегам реки сотни воинов, и те, как пожирающая всё на своём пути стая саранчи, скорым маршем двинулись вглубь страны, оставляя после себя трупы и развалины.

Прав оказался ярл Гастинг, обещая, что верные ему люди откроют ворота многих крепостей, предоставив викингам возможность беспрепятственно грабить небольшие города.

И некому оказалось встать на их пути.

Кроме воинского гарнизона Нанта и его жителей.

Город отстоял от дельты реки на три с половиной десятка миль, был хорошо укреплён и перекрывал путь дальше вверх по течению реки. Викинги могли бы попробовать взять стены штурмом, но летом Луара сильно обмелела, и это вынудило их остановиться на половине пути, дожидаясь начала сезона дождей.

Используя временное затишье, правитель Нанта Рено Эрбожский увёл из города часть гарнизона и вместе с присланными ему на помощь войсками короля Карла Лысого вынужденно выступил против наступающей армии владетеля Бретани Номиноэ, который отказывался признавать над собой власть короны. К этому бунтарю примкнул с большим отрядом воинов поднявший восстание Ламберт — сын бывшего правителя Нанта. Общими усилиями они разгромили королевскую армию, а Рено пал в битве от руки Ламберта. Победителю досталась казна Рено, с которой тот никогда не расставался.

Хитрый Гастинг выжидал развития событий, сидя с Рюриком и Бьёрном в крепости на острове Нуармутье. Засланные им люди каждый день приносили ему вести обо всех действиях враждующих сторон и даже о настроениях в войсках.

И он дождался своего.

К викингам прибыли гонцы от Ламберта.

Оказывается, тот со своими сторонниками занял Нант и провозгласил себя правителем. Но ненадолго.

Разгневанные предательством своего земляка и его причастностью к гибели в сражении сотен своих мужей и сыновей, жители выгнали Ламберта из города.

Стоя лицом к закрывшимся за ним воротам, несостоявшийся правитель поклялся жестоко отомстить горожанам за своё унижение и решил нанять для этого викингов, бесчинствовавших в дельте Луары. Он пообещал им заплатить две тысячи фунтов серебра и дать местных лодочников, чтобы те провели драккары через речные мели под стены Нанта.

Горожане, уверенные в том, что викинги до осени не сдвинутся с места, совершенно потеряли бдительность. В Нанте продолжался бесконечный праздник по случаю изгнания Ламберта. Когда же рано утром на реке появились многочисленные корабли, крепостная стража приняла их за купеческие суда и даже не известила старейшин о возможной опасности. И только после того, как на берег хлынули толпы вооружённых людей, защитники крепости догадались, что нужно закрыть ворота.

Но это оказалось уже поздно.

С железными крюками и верёвками в руках сотни викингов со всех сторон бросились к крепости и стремительно взобрались на стены. Растерявшаяся стража не сумела оказать никакого сопротивления и почти вся была тут же перебита. Через распахнутые настежь ворота в город с рёвом ворвались воины Гастинга. В воздухе замелькали окровавленные лезвия мечей и секир, кромсающих плоть и дробящих кости. Грязные руки срывали с шей мёртвых женщин золотые и серебряные украшения, сдирали с пальцев кольца и перстни.

Шедшего рядом с Рюриком по широкой центральной площади города младшего брата стошнило от запаха и вида крови, заливающей тела распластанных на земле жертв. Он схватился двумя руками за голову и, пошатываясь, словно пьяный, направился в сторону ворот. Два рослых ратника-телохранителя по знаку своего конунга бегом бросились вслед за Трувором.

Рюрик помнил, как к нему тогда подошёл Бьёрн.

— Ну что, город наш? — спросил свей с лёгкой улыбкой на губах.

— Похоже на то, — раздражённо буркнул князь. — Вот только неужто нельзя было без резни обойтись? Почему Гастинг не смог своих людей сдержать?

— А зачем, конунг? — пожал плечами викинг. — После взятия любой крепости вожди отдают воинам город на разграбление. Они ведь это заслужили! А что людей убивают, которые под руку подворачиваются, всегда такое случалось.

— Но лучше забрать с собой жителей, а потом получить за них выкуп.

— Правильно говоришь, но тогда нам придётся надолго тут остаться. Быстро заложников не выкупают. Потому и не связывается Гастинг с ними. Мой учитель любит повторять, что легче найти тайники в домах и обчистить их. Особенно когда угрожаешь хозяину мечом или огнём, ха-ха-ха! Я вижу, твой брат ещё не привык к такому зрелищу?

— Мне самому от него тошно становится!

— Что ж, давай поищем Гастинга. Попросим его унять своих воинов. Да вот он и сам идёт, — показал пальцем Бьёрн на появившегося из прохода между домами ярла в сопровождении десятка викингов.

Увидев Рюрика и Бьёрна, Гастинг приветливо замахал рукой и направился в их сторону.

— Что такие хмурые, конунги? — весело пророкотал викинг.

Князь одним цепким взглядом окинул его фигуру.

Лицо и одежда ярла были забрызганы капельками крови, как и лезвие меча в правой руке.

— Да вот Рюрик говорит, что нужно прекратить убивать горожан, — ответил ему Бьёрн. — Он хочет забрать жителей с собой на остров и заставить Ламберта заплатить за них выкуп.

— Ха! — воскликнул Гастинг. — Твой друг весьма умён! Я как-то об этом не подумал. Мы ограбим франков дважды: сначала отнимем под пытками ценности у жителей, а потом новый правитель Нанта выкупит своих людей у нас!

Ярл резко повернулся к стоящим позади него викингам.

— Пройдитесь по всем улицам города! Пускай наши воины гонят жителей на площадь!

Неспешным шагом трое вождей двинулись к высокому куполообразному каменному зданию, стоящему в полутора сотнях локтей от них. Подойдя поближе, они увидели толпу разъярённых викингов, тщетно пытающихся взломать толстые дубовые двери.

— Кто там заперся? Почему не отворяют? — прорычал Гастинг, остановившись у стены дома.

— Это собор. Внутри франки молятся своему Богу. Их там много. Они сказали, что лучше все умрут, чем позволят нам переступить порог! — обернулся в сторону подошедших людей один из воинов.

— И долго вы тут собрались перед дверью топтаться? — надвинулся на него ярл. — Посмотрите наверх! Там же есть окна. Несите крюки и верёвки. Будем штурмовать этот собор, как стены крепости.

Князь поднял голову. И действительно, на высоте десятка локтей темнели арки фигурных окон.

Зазвенели брошенные ловкими руками железные крюки, цепляясь за каменную кладку. И тут же несколько человек, ухватившись за верёвки, полезли вверх.

Всё закончилось быстро.

Внутри собора раздались глухие удары, крики и стоны умирающих людей, зазвенели металлические засовы, и дверь распахнулась.

С высоты своего роста Рюрик рассмотрел плиточный пол, каменные ступени, ведущие на какую-то возвышенность, и лежащие повсюду окровавленные тела людей в белых одеждах. Только мужчин. Больше всего их было на ступенях. Казалось, что они голыми руками защищали очень важного человека. И княжич увидел его: худого, длинного, с седой всклокоченной бородой и в яркой цветной шапке на голове. Из груди старика торчало короткое копьё, а вокруг древка на белоснежном холсте расплылось ярко-красное пятно.

— Ты разбираешься в религии франков, — не выдержал Рюрик, наклонив голову к Бьёрну. — Кто там лежит поверх тел?

— Это у них главный поп, епископ.

— Здесь должно быть много золота! — услыхали они голос Гастинга, обращённый к викингам. — Ищите! Могут быть тайники!

Неожиданно для себя князь почувствовал, как холодные мурашки поползли по спине. Он почему-то представил, как даны врываются в ладожские хоромы, оставляют всюду после себя трупы и заглядывают в самые потаённые места в поисках спрятанных ценностей.

Рюрик тихонько застонал и потянулся правой рукой за голову. Туда, где в ножнах на ремнях висели два меча.

— Ишь ты, никак тоже сражаться захотел! — засмеялся свей. — Не с кем! Тебе у франков равного противника не найти! Пойдём лучше по городу походим. Может, ещё несколько человек спасём.

— Погодите, я с вами! — позади конунгов раздались грузные шаги Гастинга. — Надо выводить наших людей из города, а то скоро они меж собой передерутся из-за добычи.

Но остановить изрядно хлебнувших вина и вкусивших крови викингов оказалось не так просто.

Рюрик с ужасом видел, как его пьяные ратники, потеряв человеческий облик, с хохотом гоняются за девками и женщинами, походя убивая стариков и детей, поджигая дома и круша всё вокруг. На глазах своего конунга новогородская дружина превращалась в толпу грабителей и убийц.

— А ты что хотел? — услыхал он голос Бьёрна, внимательно наблюдавшего за выражением лица своего союзника. — Мы ж затем сюда и приплыли, чтобы силой оружия отнять чужие богатства. А кровь и убийства — без них не обходится ни одна война! Так меня с детства учил мой отец Рагнар Лодброк.

Только глубокой ночью, когда утихло пламя пожарищ в городе, уставшие от грабежей и насилия пьяные викинги уснули мертвецким сном среди трупов своих жертв, собираясь наутро продолжить начатое. Они знали, что город будет в их власти ещё два дня.

Рюрик потряс головой, прогоняя от себя тяжёлые воспоминания.

— Эй, кормчий! — тронул конунг рукой плечо стоящего у руля бородача. — Солнце садится. Поворачивай к берегу. Пора бы и нам отдохнуть.